Зоя Анишкина – Русская рулетка. Ты только моя (страница 27)

– И Олег, хлипкий папенькин сыночек… Сколько раз я просил отдать его мне! Я бы научил… Научил же тебя выживать? Поставил раком перед обстоятельствами, но ты выжила! Вот пример истинного воспитания! Но мэр сыночка не отдавал, запретил игры с ним.

На лицо Цербера наползла тень. Он все говорил и говорил, рассуждал о том, какой прекрасный из него вышел бы родитель.

– Молчишь? Правильно! Ты умеешь расставлять приоритеты! А этот щенок – нет. Он подставил меня, разбил единственную связь с человеком, который давал мне карт-бланш. Видите ли, я нарушил всего-то одно правило. Засунул мальчишку в салочки!

Он сплюнул. Для меня его слова казались бредом. Бредом чокнутого старика при смерти.

– Только вот я понятия не имею, как Олег оказался в игре. Кто-то надул нас, столкнул лбами, но, значит, так тому и быть. Даже если я умру, мои игры будут жить и работать, а тех, кто нарушит правила, будет ждать самое суровое наказание.

Покосилась на него. Почему-то в правдивости его слов не сомневалась ни на секунду. Человек, создавший такое извращение, однозначно может организовать подобное.

– Но все тлен, Лизок, все тлен. А пока мы с тобой отдохнем, и затем приступим к осуществлению нашего плана.

Весь смысл его слов дошел до меня только дня через три. Изначально мы приехали в то самое здание русской рулетки – огромный особняк. Мои окна из бокового крыла выходили аккурат на центральный вход.

Каждый вечер туда приходили люди. Парни и девушки, мужчины и женщины. Кого-то привозили на черных джипах, кто-то добирался на такси. И все бы ничего, да только иногда они не выходили обратно.

Я сидела, прикованная к этому зрелищу. Гадала, что заставило их выбрать игру. Почему русская рулетка раз за разом оставалась манящей. Оказавшись там не по своей воле, не понимала: зачем?

Неужели ваша жизнь так скучна и однообразна? Или это жест отчаяния? А может, причуда или просто спор? Тогда темные мешки, периодически выносившиеся через тот же парадный вход, были самым явственным подтверждением того, что может дать игра.

Но это другие, незнакомые мне люди, а я всю неделю ощущала себя как принцесса. Должна была ощущать. Вокруг завертелось столько всего: за мной ухаживали, кормили и приносили сотни нарядов. Как теленка на убой готовили.

Складывалось ощущение, что меня хотят выставить на базар невольниц, как в любовных романах. Массажи, скрабы, уход за волосами, масла и благовония. Старую одежду унесли, а вместо нее появились шелковые сорочки и шикарные домашние костюмы.

Еще никогда не ощущала себя такой ухоженной и красивой. Только вот все равно это не могло стереть синяков под глазами и болезненной бледности от переживаний.

Смотрела в окно, и в душе разливался холод. Страшно. Не за себя, за него. Это знание пришло четко, осознанно. Потому что чувствовала, что нам с родителями был вынесен смертный приговор задолго до моего участия в русской рулетке.

Один Матвей спасется. Потому что судьба распорядилась иначе. Цербер просто не успеет. Он заигрался в свои куклы здесь и искать новую уже не станет. И еще эта особенность – не трогать детей. Брат будет жить, только никогда не узнает, как распорядилась судьба с его близкими…

Тоскливо уставилась в свое отражение. Стекла в доме были зеркально чистые. По ту сторону – живописный лес и подъездная дорожка. Все как в красивом фильме, только вот играть в нем не хотелось. За неделю здесь уже прокрутила в голове тысячи сценариев, но…

Вдруг очередной автомобиль за окном подъехал к главному входу. Узнала его моментально. Сердце забилось так быстро, что перед глазами все поплыло, а легким не хватало кислорода.

Он приехал за мной.

– Марк… – только и могла прошептать я.

Мужчина, ставший и проклятием, и спасением. Тот, чью смерть увидеть будет гораздо сложнее, чем встретиться с собственной.

Он вышел из автомобиля. При полном параде. Весь в черном, даже рубашка. С каменным выражением на лице без единой эмоции. Даже в такой ситуации он оставался на коне. От мужчины исходили угроза и скрытая сила, в которую до рези в глазах хотелось всматриваться и верить.

Жаль, я не была такой. Жаль, за эти дни сдала, перегорела. Точнее, не смогла сдержать чувства под замком. Потому что вместо ледяной пустыни и собранности внутри меня бушевал вулкан.

Неужели действительно приехал за мной?

Глава 48. Лиза

Мне принесли платье. Потрясающее, темно-синее, бархатное, развратное. Оно крепилось на плечах тонкими бретелями, обтягивая грудь и талию. Декольте было не просто глубоким, оно низким треугольным вырезом уходило в пояс, от которого тяжелая ткань ниспадала до самого пола тяжелыми складками.

К платью принесли шикарную меховую накидку из песца. Зачем она летом, непонятно, но антураж создавала космический. Только оценить ее и босоножки на тоненьких черных ремешках по достоинству не могла.

Потому что руки тряслись, потому что в комнату вошла молчаливая безликая девушка и молча указала на банкетку. Потому что ноги не слушались, когда шла к ней. Потому что сердце то билось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди, то замирало, не давая дышать. Опомнилась лишь тогда, когда меня больно дернули за волосы. Ах да, прическа и макияж… К такому наряду прилагается соответствующий образ.

Девушка не стала сильно менять мою естественную красоту, лишь подчеркнула синеву глаз. Замазала синяки под ними и нанесла краски на бледные щеки.

Волосы немного завили и закололи на макушке, пустив каскадом. Они красиво рассыпались по спине, отливая блеском вороненой стали. Должно быть, выглядела я потрясающе. Дорого, стильно и с вызовом. Только вот из этого здания всех выносят в одинаковых черных мешках.

Девушка ушла так же тихо, как и появилась. Сразу после нее дверь скрипнула, и в зеркале я увидела отражение Ибрагима. За эту неделю он совсем сдал. Сдулся до размеров сморщенной тени. Ходил с тростью.

При виде меня его глаза снова загорелись огнем предвкушения. Жестоким и сумасшедшим. Безумец присвистнул:

– Какая ты красавица, Лизок! Вся в мать, но глаза как у отца. Он обязательно увидит этот вечер, не переживай. А если будешь хорошей девочкой, то и смерть их станет легкой и безболезненной. Думаю, они достаточно настрадались.

Больной ублюдок. Чтоб твоя душа сгорела в аду.

– Ну не смотри на меня с такой ненавистью. Хотя нет, смотри, так ощущения намного ярче. Надеюсь, ты видела, как прибыл в здание твой кавалер? Запала ему в душу, но другого я и не ожидал…

Он самодовольно поправил несуществующие усы.

– С детства знал, что с вами всеми делать. Специально собирал четверку в один класс, специально подогревал их интерес. Все шло именно так, как хотел я. Знаешь ли, играть человеческими чувствами – мое хобби. Жаль, ты родилась несколько лет спустя, но, как видишь, все равно удалось ввести тебя в переменную, правда… Ты предназначалась для Олега.

Настал мой черед удивляться, а тем временем он по-джентльменски предложил свой локоть. Оперлась на него, притаившись. Ибрагим готов приоткрыть завесу тайны. Теперь терзало даже не любопытство. Отчаянно хотела знать, как так вышло, что сейчас я снова иду навстречу смерти. С Марком. Кроме того, из детства стали всплывать короткие воспоминания.

Я знала сына мэра. Мы с ним частенько пересекались раньше. То тут, то там, невзначай. Теперь эти встречи уже не казались бессмысленными. Неужели вся моя жизнь – театр, где сценарист не я?

– Но он на тебя не клюнул. Тогда были попытки подложить тебя под братьев, но тут ты все-таки проявила характер. Побоялась идти туда работать.

По спине бежал холодок. Чувствовала себя марионеткой. Действительно, пару лет назад так было. Везде натыкалась на объявления из клуба о наборе персонала. Тогда они только переехали в новое современное здание в центре города и разворачивали бурную деятельность собственного бойцовского мира. Я не захотела рисковать, да и Матвей был маленьким и не ходил школу…

– А потом я пошел ва-банк и не прогадал. Думал, возникнет только зависимость, а нет, кажется, у вас случилось нечто большее! Чему я несказанно рад. Жаль, не успею устроить капканы для остальных, хотя…

Он призадумался и оскалился, похлопав меня по ледяной руке.

– Ты мне неожиданно очень помогла с нашим прокурором. Теперь он завелся так сильно, что не остановится, пока вокруг не останутся руины. И его маленькая принцесса погрязнет в жестокой правде об отце.

От слов Ибрагима по коже бежали мурашки. Вспомнилась очаровательная юная девушка с экрана телевизора. Восторженный взгляд, лицо ангела, белокурые волосы и голубые глаза. Почему-то стало искренне жаль эту девочку.

– А ты все молчишь… Дала обет? Не вижу смысла. Скоро тебе предстоит второй раунд. Я человек слова! Выживешь – отпущу, хотя с такими шансами, как у вас, будет сложно. Пять из шести… Мм, еще никто не выигрывал этот этап, не проходил дальше, еще…

Он остановился и закашлялся. Отпустил мою руку, и я отшатнулась к стене. Сзади меня моментально окружили незаметные охранники. Эдакие безмолвные шкафы.

Ибрагим кашлял, прижимая ко рту белоснежный платок, который окрасился в кроваво-красный цвет. Сдохни он хотя бы на пару дней раньше, и тогда, возможно, у нас был бы шанс на спасение.

Но вот его дыхание выровнялось, он что-то закинул себе в рот. Поймал мой взгляд и усмехнулся: