Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 50)

Я же вцепилась в него, как в самый последний шанс на свете. Вот у нас всегда так… На грани эмоций, на пике чувств, на самом глубоком дне этого странного карьера под названием жизнь.

Он оторвался так же резко, как и начал это, опустился на колени передо мной и зажал своими руками мои. Вдохнул в них тепло, жизнь вдохнул… Я не могла оторвать глаз от этой картины.

– Рит, я люблю тебя. Прости, что не сказал раньше. Боялся.

Такие простые слова. Такие долгожданные, что внутри все затрепетало. Это все точно со мной? Точно я слышу это, точно не сон? Меня немного затрясло.

Он смотрел на меня, а потом из кармана достал кольцо. Маленькое, изящное. С биркой! Улыбнулась. В этом весь Самсонов. Не романтик, но зато такой настоящий…

– Я вообще не понимаю, какого хрена еще на тебе не женился. У нас дочь родилась, а я все кота тяну за яйца. Глупо же, правда? Я вообще не могу даже представить другую женщину рядом с собой.

Он словно сам себе это говорил. Доказывал и так искренне возмущался, что на лице заиграла мечтательная улыбка. Та самая, про которую говорят: улыбайтесь, люди любят идиотов.

Вот и я улыбалась, как самая что ни на есть полная дурочка. Зато счастливая. А Миша добавил:

– И дочь нашу люблю, давай уже имя ей дадим в конце концов!

Его возмущение было таким забавным, таким искренним, что я не удержалась. Коснулась его лица и все с той же улыбкой ответила:

– Я тоже люблю тебя. Давай назовем ее. Ты как хочешь?

Вопрос поставил его в тупик, сразу было видно. Но Миша не растерялся. Обернулся посмотреть на сопящую в своей кроватке малышку. Вместе мы устремили на нее взгляды, наблюдая, как даже во сне она хрумится и словно грозит нам кулаком.

– Вот не было бы у нас одной Ирмы, можно было бы так ее назвать. Чую, хулиганка растет.

Я правда так думала. Но Миша молчал, никак не поддерживая или отклоняя мое предложение, а потом выдал:

– Мишель!

Это было так неожиданно, что даже я притихла. Мишель. Нежное имя с большой силой внутри. То, что сможет сдержать нашу маленькую воительницу. Кивнула.

Он взял меня за руку, и мы вместе посмотрели на малышку, которой уготовано великое будущее, полное любви… Потому что в нас ее накопилось столько, что просто невозможно удержать. Да и зачем?

Глава 62. Миша

В какой-то момент жизни решил притормозить. Все так закрутилось, что в голове не укладывалось, как вообще в меня столько помещается. Выписка, отцовство, свадьба…

Хорошо хоть с Ритой решили не устраивать помпезное торжество, а просто расписаться через пару месяцев. Ага, с маленьким ребенком, где пара, там и полгода!

Если бы не Леха, который подбил свою жену на атаку и буквально организацию всего торжества, хрена с два мы бы оказались в загсе. Точнее, на удивительной полянке в центре леса. Красиво. Красиво и так душевно, что ли…

Мишка наша росла и уже вовсю ползала, пытаясь отодрать жукам крылья или съесть их. Мило все вышло. А потом новый волейбольный сезон и наше призовое место в нем. Не первое, к сожалению, но мы были как никогда близки.

Слишком быстро, слишком стремительно, словно жизнь пыталась нагнать то, что до этого мы пропускали. Что прошло мимо нас. Рита и я, мы же столько лет прожили со страхами, боролись с собой, и все проходило мимо. А теперь иногда казалось, что вокруг так ярко, так по-настоящему, что это не мы улыбаемся из зеркала напротив, пытаясь одеть извивающуюся Мишель.

Волейбол, семья, даже друзья! Все завертелось. К нам часто заезжала Вероника с отцом, и между нами установились те самые идеальные в нашем случае теплые приятельские отношения.

Кто бы мог подумать, что моя дочь будет одного возраста с сестрой. Девочкой, что так же быстро покорила мое сердце. Слишком быстро! Я и не подозревал, что могу чувствовать ТАК.

Любовь не только к Рите и Мишель, но теперь и к маленькой пухлощекой копии меня самого. Казалось, что она похожа на меня даже больше, чем дочь. Из-за волос, наверно. Отец говорил, что у него такие странные эмоции… Не стар ли он для всего этого. А я его поддерживал. Удивительные отношения!

Не отец и сын в полном смысле, но тоже ничего. Рита была рада. Со своими у нее тоже налаживалось потихоньку. Я не мешал, но принять их не мог. Терпел только ради своих рыжулек.

Наша удивительная Мишка родилась черноглазой, с копной черных волос, а потом они выпали, уступив место рыжему пуху. Досталось же мне такое солнышко!

И вот в который раз за столько времени я стал ловить себя на мысли, что окончательно и бесповоротно счастлив. Несмотря на то, что не все получалось, несмотря на то, что все равно было много острых углов в отношениях с Ритой…

Даже несмотря на то, что одно время меня затаскали по судам. Диану и того парня все же взяли, и теперь их история была отдана в руки правосудия. Я даже не вникал. Мне не жаль ее и тем более его. Мне все равно. Это прошлое.

Прошлое… Оно внезапно напомнило о себе таким тягучим желанием. Невозможным, странным и манящим. Мне очень захотелось в одно место. Место, где я не был так давно, что… Не помню, когда это было и было ли вообще.

Собрался с мыслями, силами, духом. Рите не сказал. Хотелось оставить этот поступок себе, таким он был личным. Хотя уже казалось, что глубже я никогда никого не пускал. Но тут… Тут и правда личное.

После очередной тренировки сел в новый внедорожник семейного типа (кто б мне сказал вообще пару лет назад такое) и покатил за город. Заехал в цветочный и купил охапку белых роз.

На кладбище было тихо, пусто и одиноко. Но я как по наитию шел туда, где спала моя мама. Чем ближе подходил, тем отчетливее понимал: я вовремя. Ни раньше, ни позже, а тогда, когда настало время.

И вот передо мной белый ангел, а внизу табличка. Такое короткое от и до. Опустил цветы. На меня со слегка выцветшего фото смотрела самая родная женщина на свете. Выдавил из себя:

– Привет, мам.

Замолчал, а потом просто не смог сдержаться:

– Представляешь, а я отцом стал. Раньше чем Ванька, между прочим. У меня дочка, Мишель назвали, но все считают, что мы какие-то нелюди, ей-богу. Странное имя, мол, но оно так ей идет! Ты бы ее видела: рыжий ураган… И Рита у меня есть, мам. Спасибо за нее.

Почему-то в это мгновение мне показалось, что она улыбается, что это правда она послала мне моего ангела-хранителя. Рыжего, упрямого, местами с обрезанными крыльями, но такого родного.

– Спасибо. Ты знаешь, я так долго не мог простить тебя. Себя даже больше. Ты извини меня, просто так непросто было. Мам… Надеюсь, тебе там хорошо. Надеюсь, ты там тоже встретила какого-нибудь удивительного человека и с ним счастлива. А я… А я в спорт вернулся. Вот серебро страны взяли недавно. Бесит жутко. И друг у меня появился. Настоящий. Леха зовут. Да и вообще, знаешь, я счастлив. Честно. Больше никакого нытья и одежды в стиле готов.

Улыбнулся. Слова лились из меня рекой. Они не останавливались, и я рассказал ей все. О том, что случилось в моей жизни, о боли, о страхе за семью. О том, как я все понял и как люблю их. Про отца рассказал и про Ваню. Про Ирму… Ее мама лежала тут, недалеко. Только ее могила не была такой ухоженной, скорее забытой. Но я верил, что и там они дружат, что она передаст.

Потом мы молчали, и это молчание было наполнено невыразимой нежностью. Бесконечным смыслом. Мамочка, ма… Почувствовал, как слезы капают вниз куда-то. Сопляк. Улыбнулся.

Мне казалось, что сейчас мое сердце разорвется от любви и невыносимой утраты. Невыносимой светлой боли, что не утихнет никогда, но я мог принять ее, что и сделал. Коснулся холодного крыла…

Точнее, думал, что холодного. На самом деле камень оказался нежным и теплым, несмотря на отсутствие солнца. Она слышит! В этот момент я верил в это как в незыблемую непререкаемую истину. Прошептал:

– Спасибо, мама. Ты навсегда в нашем сердце, и я тебе обещаю, что твоя внучка будет знать, какой удивительной ты была…

Я еще раз бросил взгляд на фото и развернулся. Душа была израненной, но внутри осталась светлая грусть. Потому что мама будет жива, пока мы будем помнить. В наших сердцах…

Выглянуло солнце, и с души словно еще один камень свалился. Стало намного легче. Я на правильном пути… Еще один гештальт стал всего лишь историей.

Пошел по дорожкам к выходу. Я уже собирался покинуть кладбище, как заметил тонкую фигурку в знакомом пальто, что удалялась в сторону. Привычная злость, раздражение, недоумение, а потом…

Что она здесь делает? Сюда не приходят бахвалиться или… Не знаю зачем, но пошел следом. Я никогда не позволял себе подобного. Но ее упустить не мог.

Потому что хотел понять, потому что мне это было необходимо. Не бывает такого просто так. Нельзя быть ТАКОЙ. Поэтому я шел, и когда она остановилась у небольшой ухоженной могилки, притаился недалеко. И тут услышал надрывное:

– Ну здравствуй, мама.

Оно не было наполнено любовью, грустью. Нет, это была боль. Боль за что-то страшное, загубленное и… Она начала говорить. Изливать то, от чего по спине не мурашки шли. Стало не по себе, холодно, словно меня изваляли в грязи, и старые демоны подняли головы.

Не выдержал. Не выдержал, а на душе стало так мерзко, что… Несмотря ни на что я больше не тот, что раньше, и я… Я понимаю. Я ее понял. Понял, и теперь все стало на свои места, как тот самый пазл. Потому у каждого своя история и люди разные. Бывает и такое…