Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 49)
Вот дерьмо! Схватился за волосы и сел прямо на бордюр. Внутри все выжигало напалмом от эмоций. Меня трясло. Потому что я не ожидал, что призраки прошлого будут другими. Не ожидал… Такого.
Того парня выперли после моего вмешательства в его судьбу. Да-да, того самого, что пытался изнасиловать в тот роковой первый вечер мою девочку.
А потом с ним что-то случилось, и он двинул кони. А его старший брат-нарик почему-то смыслом своей жизни сделал месть мне. Нашел Диану. И тут бы посмеяться над превратностью судьбы.
Она хотела нас когда-то поиметь и поимела, а затем поимели ее. Жестоко. Совсем жестоко. Подсадили на эту дрянь, подговорили участвовать в покушении на меня. Причем это было, судя по всему, после ее выступления на той треклятой игре…
Снова запустил руки в голову. Чувствовал себя грязным. Замаравшимся. Потому что это была тупо месть. Месть, из-за которой чуть не отправились на тот свет как минимум четверо.
Да-да. Диану нашли потом обдолбавшейся и чуть не испустившей дух. Вот такой вот «современный подход». Боже. Боже, как все это мерзко…
Помолчал. Ваня улетел в свою Италию вот совсем недавно. А я понял, что мне даже поговорить не с кем. Втягивать в это Риту… Нет, я расскажу ей все. Она тоже у меня не нежный одуванчик, а еще не дура. Она должна знать, хотя бы из уважения к ней.
Но сейчас мне было невыносимо тошно. Я рывком достал телефон и набрал номер единственного человека, который пришел на ум. Леху. Мне показалось, что после покушения между нами что-то изменилось.
Усмехнулся. Вот и проверим, насколько ты, Леха, готов к тому дерьму, что за мной тянется. Длинные гудки оборвались и, не давая ему вставить ни слова, прямо без приветствия я мертвым голосом сказал:
– Почти пять лет назад я застал двух уродования в своей харе на вписке за тем, что они хотели насильно заставить Риту взять в рот. Собственно, так я с ней и познакомился. Так вот, я заставил этих двух уродов закончить начатое, только с друг другом. Один из них потом сдох, а его старший брат нашел мою бывшую, которую я трахал, когда она была почти что невестой моего брата. Он, кстати, после того как узнал об этом, разбился на машине, навсегда попрощавшись с мечтой о спортивной карьере. Так вот… Этот брат нашел эту шалаву, накачал ее наркотой и подговорил убить меня. Как-то так, Леха.
В трубке повисло молчание. Запоздало подумал, что надеюсь, трубку поднял он, а не его жена, например. Усмехнулся.
Зачем я сейчас ему рассказал это? Зачем поставил эдакий вызов? Снова сам в себе сомневаюсь? Черт. Походу, да. Мне психолог мой башку оторвет за такую выходку. Тем не менее…
– Ну что я скажу… У меня друг-сценарист есть. За десять процентов он тебе такой триллер накатает, глядишь, бабки заколачивать сможешь.
Кажется, в этот момент у меня где-то на кнопку нажали. Нажали так резко, что это выбило весь воздух из моих легких. Улыбнулся. А на том конце трубки просто ответили:
– Мишань, девчонки-то как?
Этот вопрос снова вернул меня к жизни. Снова помог прочувствовать ее. То, что важно. С благодарностью выпалил:
– Спасибо, Леха. Нормально они, вот еду к ним. Просто в ментовку вызывали.
– Я так и понял. Давай уже, возвращайся из сумрака, ты нам нужен!
Я же усмехнулся. Да, хватит уже. Пусть наша жизнь – это как чертовы горки. Пора возвращаться…
Глава 61. Рита
Я ее увидела. Впервые я увидела свою дочь, когда мне принес ее Миша. По-другому и быть не могло. Именно в этот момент накрыло понимание: все так, как должно быть.
И пусть я прошла через операцию, моя малышка через трудности и кювез, а Миша через взрыв его машины, но… Сейчас все так.
Когда он зашел, выкатывая перед собой странную прозрачную люльку на колесиках, мое сердце куда-то упало. Замерло, спрятавшись от всего на свете. Потому что, наученная не самым хорошим опытом, я испугалась.
Испугалась собственного счастья. Того самого, что по всем правилам мира заслужила. Разозлилась на себя! Ну сколько можно?! Сколько можно прятаться и ныть?!
– Покажи ее мне…
Вслед за Мишей вошел молодой улыбчивый доктор. Он объяснил мне, что малышку пора приложить к груди, да и вообще кучу всего. Я же смотрела на нашего ангелочка и даже не дышала.
Какая же она крошечная, какая маленькая. Какая по-настоящему моя. Наша. Подняла взгляд на Мишу. Тот сканировал меня своими черными глазами, впитывая каждую эмоцию, а потом одними лишь губами прошептал:
«Спасибо».
Сморгнула слезы. Было что-то в этом моменте такое интимное, такое родное… Такое «только наше». Когда дочку положили ко мне на кровать, захотелось замереть.
Оставить этот момент навсегда в своем сердце и запечатать. Все замолчали и лишь она недовольно морщилась и пыталась выразить простыми своими крохотными ручками и ножками.
Глядела на нее, и в голове столько мыслей было. Нет, это точно не та эйфория, что описывается мамочками. Это совершенно не то всеобъемлющее чувство. Для меня это нечего большее.
Надеюсь, материнский инстинкт, или как это там называют, проснется позже, но сейчас передо мной лежало самое настоящее чудо. Наше чудо. Реальное и такое милое.
Это пока еще не любовь. Не то всепоглощающее чувство, о котором мне рассказывали, я читала. Но это нежность и бесконечное желание оберегать. Я попробовала высвободить грудь.
Доча будто почувствовала это, потянулась и ее пухлые, точь-в-точь как у отца, губы сомкнулись на моем соске. Больно! Я едва не вскрикнула от прострелившей все тело боли, Миша тут же оказался рядом, едва ли не отпихивая врача:
– Что не так? Шов дернула? Может, унести ее?
Его волнение и забота были такими удивительно неожиданными, что прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Облегчение… Невероятное облегчение захлестнуло всю меня, и я шумно выдохнула.
Парень нахмурился и всмотрелся в мое лицо. Я ответила открытым счастливым взглядом. Снова этот разговор без слов, в конце которого он, кажется, все-таки понял.
И вот, Михаил Самсонов, такой грозный, темный, хмурый, не способный на положительные чувства, растягивает губы в улыбке. Вообще, наша встреча с ним после операции состоялась не сейчас.
Но все то было обрывочным, таким скомканным. Я даже прочувствовать не успевала! Не говорила ему, что считала мертвым, что не знала! Я вообще столько ему не говорила, и после всего этого первым, что между нами всплыло, оказался страх…
– Рит, ну ты что, правда думала, что неважна мне? Та, что сотворила чудо, и я сейчас не только о ней.
Он кивнул на нашу дочь, что с аппетитом присосалась к груди и теперь уже без всякой боли спокойно ела. А мои щеки покрыл лихорадочный румянец.
Мгновение, и нас оставили втроем. Вот так просто и тактично. У платных палат есть свои преимущества все же… А я смотрела на Мишу немного смущенно и сконфуженно.
Да, несмотря ни на что, внутри жил страх, что как только я рожу, перестану быть «ценным сосудом». Перестану быть той, что важна и нужна, мое место займет новая. И не просто новая… Единственная.
Это даже не ревность к дочери. Принятие, но… Самсонов наклонился и одним лишь поцелуем развеял все глупыше сомнения! Терпким, долгим, таким взрослым, что внизу живота сладко заныло.
Удивительно! В одно мгновение я снова впустила в себя этот калейдоскоп эмоций. Бурное, живое по-настоящему осязаемое счастье. Оно откликнулось касанием вкусно пахнущей макушки, мягкими губами моего мужчины и даже неприятным тянущим ощущением от шва на животе.
Счастье!
Оно длилось ровно столько, чтобы я смогла прочувствовать и напитаться им. А потом… Потом дочь увезли. Миша был категоричен и сказал, что, пока Виктория Егоровна не разрешит, они со мной не останутся. Это было обидно.
Это уже спустя несколько дней, когда они все же стали со мной жить, я поняла, зачем это было сделано. Почему меня оберегали от дочери, а ее от меня. Просто моему телу нужно было время.
Зато, как только показатели стали лучше, я сама почувствовала себя очень даже бодро. Тем не менее дочь мне было запрещено поднимать еще долго, даже несмотря на нее небольшой вес.
И вот дни потекли очень медленно в ожидании выписки. В первую очередь это касалось меня, так как с дочкой все было хорошо. Миша всегда был рядом, и мне казалось, что это какая-то странная реальность. Потому что все было очень хорошо.
В тот день особенно как-то волнительно, что ли. Вроде как заговорили про выписку. Меня тут курировала едва ли не вся врачебная братия, что было до безумия приятно и даже как-то неловко.
Моя врач, Виктория Егоровна, вообще оказалась какой-то местной суперзвездой с шестью детьми! Мамочки родные… Шестеро! Это вообще в голове не укладывалось. Тем не менее…
Миша уезжал. Сегодня я впервые была с дочкой, считай, одна. Почти. Не считая медсестер и врачей. Понравилось. Было ощущение, что я дорвалась. Даже сказать смешно…
Миша вернулся после обеда, когда мы дремали. Я даже во сне почувствовала его присутствие. Глаза открыла. Так осторожно, чтобы момент не упустить и не спугнуть.
Он сидел в мягком кресле, запустив руки в волосы. Надрывно дышал, был растерян. Я скорее кожей это ощущала. Настроена была на него. Что-то опять было не так? Нахмурилась.
И тут он впечатался в меня взглядом, поймав на горяченьком. Улыбнулся как-то странно и приблизился. Не говоря ни слова, прижался губами, словно всю жизнь хотел из меня выпить.