Зоя Анишкина – По моим правилам (страница 51)
Но я раз и навсегда осознал, что больше не буду осуждать кого-либо. Не стану, а если и такое случится, то заткну себя. Потому что права мне такого не давали. Тем более после того, что я наворотил. Вот так вот жизнь открыла мне, почему мама Риты такой стала. Почему она была…
Незаметно покинул кладбище и убитую горем женщину. Я устал. Устал и больше не хотел думать ни о чем. Уже возле машины меня словно остановил холодный ветер. Я поднял глаза к небу, покрыл их и в который раз за день прошептал:
– Спасибо, мама.
Эпилог. Рита
Огромный зал и извивающийся ребенок у меня на коленях. Это моя вторая Олимпиада в качестве болельщика, и я скажу, что в этот раз мне гораздо сложнее.
– Рит, ну ты чего его с собой взяла? Неужели не могла дома с мамой оставить?!
Катя словно из ниоткуда взялась. Села рядом, вся такая довольная и счастливая. Еще бы! Они уже прошли в плей-офф, а мой вон там сейчас будет бороться! И команда у них сложная, сильная. Проигрывать нельзя!
Я была на разборе, в штабе царит серьезное спокойствие. Но все знают, что, как правило, все становится ясно там, на площадке. Каждый раз это маленькая жизнь.
Еще одна маленькая жизнь стала нетерпеливо пищать, ерзая на коленках. Сын был взбудоражен настолько, насколько это вообще возможно. Но я знала, что, когда к нам присоединится Ирма, он успокоится. У них странная связь с ним прямо с рождения.
– Не могла! Они с Мишель на соревнования уехали, а Вероника с двойняшками его бы на няню спихнула.
Откровенно говоря, я кривила душой. Не оставила Ваню в Москве я сама. Осознанно и абсолютно с согласия Миши. Нам обоим было важно, чтобы он побывал на Олимпиаде. Почему-то.
Не знаю, такие вещи на уровне инстинктов. Просто с Мишель мы вообще сперва дали маху. Не ожидали, что дочь окажется очень своенравной копией нас обоих. Упрямой до колик и уверенной в том, что делает, едва ли не с первых секунд жизни…
Я никогда не встречала более целеустремленного человека. Мы так долго привыкали друг к другу, прежде чем позволили ей быть собой. Смешно сказать, но… Я едва не стала такой же, как мама, только в более мягкой форме.
Теперь я понимала ту лучше, принимала такой, какая есть. Отчасти. Все же, чтобы это сделать до конца, еще пахать и пахать. Работа над собой самая сложная и трудозатратная из всех. Вагоны легче разгружать, ей-богу!
– Так на вас насмотрюсь, сама захочу маленького.
Катюха улыбалась искренне, но я-то знала, что если они с Ваней и соберутся завести малыша, то это будет самый залюбленный ребенок на свете. Потому что эта парочка нагулялась и наигралась по полной.
При взгляде на подругу, что сверкала счастливыми глазами и чьи щеки заливал лихорадочный румянец, становилось немного не по себе. Она реально балдела от игры и всего, что с ней связано.
А я встала по другую сторону. Примерно туда, где находился ее муж. У меня была своя очень успешная спортивная секция для детей. Мы выпускали юных волейболистов.
Благодаря такому количеству профессиональных игроков вокруг: Миша, Катя с Ваней (у них в России куча связей осталась), Ирма, в конце концов, – мое дело расширялось не по дням, а по часам.
Парадоксально, но наша дочь с детства о волейболе даже слышать не хотела. Она решила, что будет именитой фигуристкой, и точка. Поэтому с трех лет рассекала на коньках.
Мы в ужасе были. А тренеры, которым мы ее показали, в восторге. Вот такая жизнь. Неожиданная, бурная и счастливая.
Катюха аж подпрыгивала на месте, чем напоминала моего сына. Тот тоже в нетерпении хлопал пухлыми ладошками, заряжаясь атмосферой. Я же улыбалась.
Чувствовала себя до одури хорошо. Не то чтобы я страдала от декрета, все равно толком в нем не сидела, но в последнее время Миша все силы отдавал подготовке.
Шутка ли, основной нападающий страны! На него было очень много ставок и надежд. Такая ответственность… Когда я спросила его, не страшно ли, он ответил: «Страшно было, когда я тогда у палаты сидел, Рит. А сейчас… Сейчас это кайфовое предвкушение славной заварушки».
И это так ценно, так важно для меня слышать столь глубокие, пропитанные прошлым слова. Я лишь недавно перестала его опасаться. Оглядываться: а вдруг вернется все то, что осталось кошмаром на задворках памяти.
Но это позади. Дома меня ждет своенравная, упрямая и такая прекрасная дочь. Наше рыжее солнце с черными, как у отца, глазами, смотрящими в самую твою суть.
Она на соревнованиях, очень важных для нее! Но к финалам обещала быть. Так и сказала Мише: «Папа, это в твоих интересах дойти до финала, чтобы я не зря вставила твою победу в свое расписание!»
Мы тогда смеялись и улыбались. Наша вздорная королева, которая втихаря положила ему в чемодан свою счастливую игрушку. Ту самую, с которой ни на одних соревнованиях не расстается! Столько любви в этом простом, упрямом, но милом жесте…
Сын извернуться и потянул ручки к Кате. Та с опаской его взяла, хотя заметила эти поползновения не сразу. На той Олимпиаде они взяли серебро. Обидное, такое досадное.
Сейчас подруга сказала, что не уйдет в декрет без золота! А потом подмигнула и добавила, что даже если это золото привезет муж. Ваня, кстати, на этот раз тоже на Олимпиаде. Он тренер национальной сборной Италии. Если они встретятся в финале по разные стороны баррикад…
Не представляю, как это будет!
– Кать, давай сюда Ванька, кто тебе вообще ребенка доверил? Ты даже забить сегодня с трех метров не смогла!
Ирма появилась неожиданно. Животик уже был виден, а на лице была негодующая улыбка. Ваня, как увидел свою крестную, все променял на ее объятья. Я рассмеялась, а Катя недовольно проворчала, отдавая ребенка:
– Тебя не было, вот и не забила. Как вообще ты так команду могла подставить?! Какой декрет, когда Олимпиада!
Они начали спорить, а я с улыбкой перевела взгляд на площадку. Мужчины разминались, и мой разговаривал с тренером, сосредоточенно хмурясь. Его называли черным мстителем.
Миша сейчас один из самых крутых игроков мира. Ему такие деньги зарубежом предлагали, бонусы, контракты, но он сказал, пока его родной клуб не войдет в историю, собрав все трофеи, он не успокоится.
Я предлагала рассмотреть разные варианты, но он просто, как всегда, безапелляционно ответил:
– Рит, я еще тут не всего достиг. Да и тепло мне здесь, рядом с тобой, пацанами. Ты же сама знаешь.
И я знала. Знала, что горячими ночами он целовал меня, закрывая громкие стоны губами, пока дети спят. Видела, как он стал чаще ходить к своей маме, туда…
Видела, как помогал мне простить родителей, идти дальше. Видела, как рядом с ним я незаметно для себя расцвела яркими красками. Стала уверенней, прочнее.
Теперь мои рыжие кудри спускались до самой спины, красиво уложенные. Несмотря на недавние роды, фигура была стройной, женственной. Да и я сама расправила плечи и больше не горбилась. Несла себя по этой жизни достойно и очень смело.
Потому что каждый день перед глазами был пример человека, который преодолел все. Даже два примера, ведь мы оба справились. Миша же стоял за моей спиной и словно всегда шептал:
– Иди вперед, у тебя получится! Ты у меня самая невероятная на свете.
И я шла. Сегодня мой черед сидеть здесь и шептать.
Он словно почувствовал. Поймал мой взгляд среди тысяч других. Мгновенно его лицо смягчилось, утратило хищный блеск предвкушения игры, и в глазах заиграло веселье.
– Ты справишься, любимый. У тебя все получится.
Он кивнул. Не мог слышать, но иногда не обязательно говорить кому-то на ухо то, то чувствует твое сердце. Перевел взгляд в сторону, и я увидела того самого счастливого зайца дочери. Его же показали красным планом в трансляции.
Слезы навернулись на глазах. Потому что это стоило тысячи слов. Поддержка, опора, любовь!
Волейбол – командная игра, и из нас получилась одна из самых сильных команд. Мы не просто игроки в ней, мы живем так: вместе, делая пасы друг другу, а если жизнь нас блокирует, то падаем, чтобы подстраховать.
Он снова вернулся в игру, готовясь. Он уже был чемпионом. Четыре года назад они взяли золото. Долгожданное, неожиданное, выстраданное потом и кровью, и сейчас пришли, чтобы защитить свой титул.
Я вновь и вновь влюблялась в него. Сильного, крепкого и такого бескомпромиссного. Где-то там трясутся соперники, потому что знают: он шикарный игрок. А Миша знает, что дома у него самая любящая семья на свете.
На душе, как всегда, стало подниматься волнение. Руки вспотели, но я была к этому готова. Мандраж, словно на площадке стою сейчас я. Свисток прервал гомон в зале, и люди вокруг притихли.
Игра начинается. И я уверена, что она пройдет по нашим правилам. За столько лет мы их отточили до идеала, чтобы вывести свою формулу безоговорочного счастья!