Зоя Анишкина – Чемпионка. Любой ценой (страница 15)
Детей. Детей, которые у меня вряд ли будут. А вот у них с Мишей возможно. Ну, что ж. Тогда буду приходить к ним в гости. Если пустят, конечно. Хотя где Миша и где дети⁈ Этот алкаш если и сделает кого, то только белочку от перепоя.
Вот куда Маргоша лезла? Влюбилась… В очередной раз сделала вывод, что любовь это для идиотов. Или непроходимых тупиц! Постепенно я оттаивала, а потом и вовсе услышала от Кати робкое:
— А если героине нельзя быть с героем? Запрещено. Но в новогоднюю ночь она под личиной другого человека не смогла сдержаться и урвала поцелуй. Да ещё об этом узнал дворцовый шут, обещая разнести по всему свету? А героям, ну, никак нельзя быть вместе, героиня обещала ему, что не поддастся…
Так вот оно что. Обещала она ему. Я тоже себе обещала. Не поддаваться. Не смотреть, не дышать, даже не думать в ЕГО сторону. Именно поэтому он вчера трахнул меня у стены.
Маргоша уверенно ответила Кате:
— Ну, не все потеряно. Глядишь, и можно будет. А шута мы к стенке припрем, он и слова не скажет.
Кстати, да. Кто там этот смертник, кто собрался шантажировать нашу либеро? Это исключительно моя прерогатива. Неожиданно ответила:
— Не переспала и ладно, а то бы не отвертелась, а на шута потом пальчиком покажете, моя героиня тоже скажет ему пару ласковых…
Девочки несмело улыбнулись, а я выдохнула. Ну, что же. На какое-то мгновение все откладывается. Вроде, я снова могу дышать. Осталось выбросить из головы мысль, что я тоже могу быть беременна.
Глава 26. Георгий
Новогодняя ночь прошла, а за ней возросла и моя решимость закончить отношения с Миланой. Три раза я намеренно ей изменил и больше не хотел врать.
Она вернулась со сборов, и мы встретились в кафе. Как только девушка зашла и увидела меня, улыбка сошла с ее лица, оставив место для горькой усмешки. В руках она держала подарок. Черт, я же вообще о таком не подумал.
— Судя по выражению твоего лица, «дорогой», у тебя для меня особый презент на Новый год. Это тебе, кстати, с прошедшим.
Она поставила передо мной коробочку с бантиком. С издевкой уселась на стул и скрестила руки в упрямом жесте. Я же не стал откладывать то, что приготовил:
— Милан, я думаю, нам надо расстаться. Я гондон. Так вышло, что у меня есть некоторые зависимости, и ты явно достойна большего, чем больного на всю голову мужика.
Она молчала. Крутила в руках меню, никак не реагируя на мои слова. Смотрела вперед, не давая понять, что же там за красивым фасадом.
— А знаешь, самое удивительное, что ты очень понравился моему отцу. Он мне так и сказал: ты порядочный, честный и настоящий. Правда, большую карьеру вряд ли сделаешь с такими качествами, но мужем бы стал отличным.
Я напрягся. Когда женщина не устраивает истерики после таких новостей, то ее однозначно стоит опасаться. Вот и я справедливо думал, что тут что-то не так.
К нам подошел официант, и Милана спокойно, без единой негативной эмоции сделала заказ. Наблюдал за ней, пытаясь понять степень ее обиды, но не видел ничего. А когда она спокойно спросила, почему я не ем, и вовсе удивился.
— Милан, ты правда замечательная девушка, так что прости меня. Думаю, ты достойна большего, чем…
— Да поняла я, поняла. Что еще ты от меня хочешь? Есть будешь? Потому что тут потрясающе готовят, а раз сегодня в последний раз платишь ты, то…
Наверное, это мне карма такая прилетела, потому что как иначе оценивать ее реакцию? Сначала Ирма, потом она… У меня комплекс особенных девушек. В конце концов, она то ли сдалась, то ли просто устала от моего непонимающего взгляда:
— Георгий, давай я буду откровенна. Мы с тобой не по большой любви встречаться начали. А потому, что обоим было удобно. Я не люблю тебя и, наверное, никогда не любила. Ты не любишь меня. Очень жаль, конечно, что все так быстро заканчивается, ведь ты меня устраивал полностью.
Когда-то я думал, что Ирма у нас бесчувственная, но здесь даже общавшийся не раз с сотнями пациентов я удивился. Потому что Милана говорила очень правильные разумные вещи.
Я должен был задуматься, но вместо этого вдруг ощутил облегчение. Выдохнул, да так заметно, что девушка ухмыльнулась. Я же сказал:
— Не хотел проявлять к тебе неуважение, просто…
— Просто где-то появилась другая, которая зацепила?
— Не совсем…
— Расскажешь?
Отрицательно покачал головой. Я не мог кому-то доверить эту главу своей жизни. Слишком она была черной, несчастливой. Поэтому Милана сегодня могла спать спокойно.
— Ну, как хочешь. Единственное… Если у тебя есть возможность, и это не противоречит твоим новым увлечениям, я бы попросила пока походить со мной на мероприятия. Неохота объясняться со всеми и отбиваться от нападок отца по части замужества. У меня пунктик насчет этого.
Тут я без проблем. Я все еще находился в смятении от поведения девушки, а та продолжила рассказывать про сборы, про планы и вообще про спорт. Снова.
Это специально для меня? Еще одна рациональная красивая и больная по делу всей своей жизни женщина? Почему я снова оказался в этой ситуации?
Милана словно не слышала того, что я сказал. Вела себя как обычно, и лишь легкая грусть выдавала ее. Спустя примерно полчаса ее активной болтовни я не выдержал и все же спросил:
— Мил, ты так ведешь себя, словно ничего не случилось…
— Жор, только не делай вид, что ты сейчас оскорблен. У тебя облегчение на лице написано. Для меня ничего непоправимого не случилось. Представь себе, не все девушки зациклены на семье и любви. Нет, я в свое время заведу все это себе, но сейчас меня интересует другое…
Спорт. Я этого не понимал. Нет, медицина для меня значила очень много, но я никогда бы не променял ее на свои принципы. Как это сделала Ирма. Никогда бы не стал ради должности и карьеры идти по головам любимых людей.
Смотря на Милану, такую спокойную и размеренную, я понял, что хочу узнать у нее. Поэтому спросил:
— Я не делаю вид, но… Не понимаю. Что в этом вашем спорте такого, что он заменяет вам остальную часть жизни? Что заставляет вас бросаться грудью на защиту чемпионства, невзирая ни на что? Любой ценой? Я правда не понимаю, Милан.
Она посмотрела на меня как-то странно. Усмехнулась. Потом с тоской и невысказанной болью неожиданно ответила:
— Я думаю, у каждого своя причина, Жор. Не знаю, что стряслось с той девушкой, про кого ты, но у меня был в прошлом инцидент, после которого я не справилась бы без спорта. Я дышу им, живу и по-другому не умею. Пока я иду вперед — существую. Каждый проигрыш, как маленькая смерть. Не пытайся понять покалеченных внутри людей. Тут либо принимаешь, либо нет.
И я все равно не понял. Не понял, о чем она. Потому что для меня моя внутренняя целостность оставалась главной. Самой важной, и я не готов был предавать себя раз за разом.
Разговор с девушкой сошел на нет. Мы попрощались. В задумчивости я вышел из ресторана. Только собирался звонить однокурснику по поводу Ирмы, как увидел сообщение от него:
«Приезжай. Информация будет».
Глава 27. Георгий
Разговор с Ваней не шел у меня из головы. Друг не просто намекал, сказал прямым текстом. Ситуация с абортом была странной, нелогичной. Потому что сначала девушка обрадовалась настолько, насколько вообще Ирма способна обрадоваться беременности.
А потом пропала. Что это было? Очередная ее выходка? Потом пришла и высказала мне, что я конченный, никому не нужный чмошник. Что от таких, как я, детей не рожают.
И я поверил. Поверил ей, черт возьми! Потому что она была максимально убедительна. Максимально холодна, выглядела плохо, словно смерть, эта бледность… Бледность.
Это было первое, про что я вспомнил, когда Ваня дал мне понять, что все не так чисто. Аборт слишком легкая операция, малоинвазивная. Да это даже можно назвать просто вмешательством.
Да, бывают осложнения, но крайне редко, и сомневаюсь, что с такими возможностями Ирма бы встряла так сильно. Сложно в это поверить. Тогда почему она выглядела, словно перенесла тяжелое вмешательство?
Выяснить больницу, в которой она наблюдалась, не составило труда. Медицинскую этику я засунул глубоко в задницу. Куда подальше. Потому что сейчас хотел узнать правду.
Даже если она перережет мне глотку. Даже если после этого я окончательно в себе и в ней разочаруюсь. Да, все равно правда лучше.
Поэтому я подъехал в одну из известных государственных больниц города. У входа меня встретил мой однокурсник. Он за небольшую протекцию согласился помочь.
Да, Ирма меня давно научила, что все имело свою цену, и я смог виртуозно ее озвучивать. Так что сотрудничество у нас было взаимообоюдным. Я ждал.
Мы прошли внутрь, и меня представили какой-то женщине. То ли санитарке, то ли медсестре. Та смотрела пытливо, словно пыталась пролезть мне в черепушку.
— Людмила Григорьевна, вот, Георгий пришел узнать про ту девушку, которую я вам показывал.
Я кивнул настороженной женщине. Друг рассказал, что у нее невероятная память на лица. Она может рассказать о пациенте все даже через несколько лет, как он лежал в отделении гинекологии.
— А что ты хочешь знать про ту девочку? Привезли ее к нам по «Скорой». Экстренно. Крови много потеряла, почти бездыханная.
Я нахмурился. Однокурсник давно исчез, словно его тут и не было. Я же немного раздраженно ответил:
— Наверное, вы что-то путаете. Она на аборт должна была приехать в плановом порядке.