Зоряна Заряница – Реакция нейтрализации (страница 7)
Я перевела взгляд на Степашина — и наткнулась на его серьёзный взгляд.
— А я бы хотел, чтобы пузыри забирали с собой всё плохое. Вот так надул пузырь, собрал в него всё, что камнем лежит на сердце — и выпустил на волю. А пузырь потом — чпок! — и лопнул. И на сердце сразу стало легко…
Мы, не сговариваясь, отвели глаза друг от друга и замолчали.
— Кстати, а ты знаешь, что мыльный раствор — это щёлочь? — вдруг нарушил молчание Степашин.
Ну вот, было так весело, но меня, как обычно, чёрт за язык дёрнул — и всё пошло наперекосяк…
— А щёлочь-то тут при чём? — неохотно спросила я.
— При том, что без неё мыльного пузыря бы не было! Мыло имеет щелочную природу и поэтому заставляет молекулы жиров выстраиваться в рядочек: гидрофильной частью к воде, а гидрофобной — от воды. Так молекулы собираются вместе, и на поверхности воды появляется мыльная плёночка. Очень крепкая, потому что молекулы крепко держатся друг за друга. А потом плёночка растягивается в пузырь потоком воздуха. Если качество мыла не очень, то и пузыри из него плохие выдуваются: маленькие и лопаются быстро.
Я с удивлением посмотрела на Степашина.
— Вот уж не думала, что и в пузырях есть химия!
— Химия есть везде! — засмеялся он. — Даже в пирожках твоей бабушки.
— Бабушка только натуральные продукты использует, — фыркнула я. — Всякую химию в еде она на дух не переносит.
— А без химии пирожки не получатся. Судя по вкусу, тесто было не дрожжевое, а на кефире. А значит, понадобилась сода. Зачем нам сода? — Он посмотрел на меня с видом и интонацией профессора, который экзаменует студента.
Я пожала плечами.
— Чтобы тесто было пышным! — объяснил он. — А за счёт чего оно получается пышным?
Я закатила глаза. Ну вот, и тут урок химии начался! Никуда от неё не денешься…
— За счёт той самой реакции нейтрализации между содой и молочной кислотой! — Степашин сделал вид, что поправляет очки. — С выделением углекислого газа. Пузырьки газа делают структуру теста пористой и воздушной. А иначе оно было бы плотным и жёстким.
Он выглядел таким забавным, что я невольно захохотала.
— Тебе надо вместо Барыни химию вести! У тебя отлично получается!
— Да там всё не так уж сложно, если разобраться. Но если с самого начала запустить, то да, потом вообще ничего не поймёшь. Знала бы ты, сколько я с Верой Петровной первые параграфы мусолил! И гоняла она меня нещадно, по всем вопросам и задачкам… — Он вдруг посмотрел мне прямо в глаза. — Я знаю, что тебе не нравится Вера Петровна. Она, конечно, строгая, но не злая. Просто не любит лентяев.
Его слова меня озадачили.
— Хм… Что-то я не припомню, чтобы она тебя прям уж гоняла. Наоборот, ты у неё сразу же в любимчики попал.
Он на секунду замялся.
— Я у неё дома всё лето занимался, ещё до того, как в школе химия началась. Она училась вместе с моей бабушкой на первом курсе химфака. А потом бабушка в медицинский ушла. Когда бабушка узнала, что меня переводят в школу, где Вера Петровна химию преподаёт, то попросила её со мной заранее позаниматься.
— Твоя бабушка врач?
— Нет, провизор. В аптеке работает. На Гоголя которая, в торговом центре.
— Понятно…
Ну да, теперь понятно, почему Степашин так здорово химию знает и почему, в отличие от всех остальных, не называет химичку Барыней, а та в нём души не чает.
— Так ты на химфак поступать собираешься? Химиком хочешь стать?
— Ну… возможно. Пока не решил. Может быть, буду материаловедом. Или фармацевтом.
Я посмотрела на него с внезапным уважением. Вот человек, который (хотя бы примерно!) знает, чего хочет. И упорно идёт к цели. А я знаю только, чего не хочу, но именно туда меня и пихают…
— Ясь…
Я вопросительно посмотрела на него.
— Так это… во вторник контрольная. Ты позаниматься не хочешь? Там не сложно на самом деле, просто в учебнике часто написано так, что голову сломаешь. А если разобраться, то всё проще пареной репы.
— Ну… — Мои колебания длились лишь секунду. Какая разница, что стоит за предложением Степашина? Главное, что мне с ним интересно и весело. — Да, давай. Ты и правда здорово объясняешь.
Он просиял.
— Завтра после уроков?
Я кивнула.
— Можно прямо здесь, под навесом. Там и стол со скамейками есть. Заодно кота покормим… Кстати, мы про него совсем забыли! — спохватилась я. — Пойдём, может, во дворе поищем?
— Пошли! — Он сгрёб оба наших рюкзака, брошенных на пол. — Зря я что ли целых две сосиски ему приволок!
Мы обыскали задний двор, но кота не нашли.
— Ладно, — сказала я, — давай хоть перекусим, да мне уже домой пора бы.
Мы уселись за стол под навесом — и как раз вовремя! Из хмурых туч закапали капельки, которые поблёскивали в лучах упорно сиявшего солнышка.
— Грибной дождик! — кивнул Степашин на сверкающие струйки воды. — Опята и лисички повылезают.
— Ты в грибах разбираешься?
— Не очень, — признался он, прожёвывая кусок яблочной шарлотки. — Бабушка разбирается. Она любит в лес ходить, и меня с собой берёт.
— А как твою бабушку зовут?
— Валентина Афанасьевна. А твою?
— Анна Сергеевна.
— А фамилия?
— Так Рыбакова же.
— Как это?
— Ну… мама замуж не выходила. Записала меня на свою девичью фамилию, так что мы все втроём Рыбаковы…
И я даже имени отца не знаю, потому что мама и отчество своё использовала, так что я тоже Александровна, но вываливать все эти подробности на Славку мне не хотелось. И вдаваться в семейные истории тоже не хотелось, ведь в кои-то веки удалось про всё это забыть — хотя бы ненадолго…
— Эй… ты чего? — Славка встревоженно вглядывался в меня. — Я что-то не то ляпнул, да? Прости, я не…
— Да ладно, не бери в голову! — Я с усилием растянула уголки рта подальше в стороны. — Просто не самая весёлая тема для разговоров…
— Понял… А ты не хочешь с нами сходить? Если в следующие выходные погода будет хорошая, то мы с бабушкой в лес пойдём. За клюквой, грибами, травками разными.
Я задумалась. Предложение было очень соблазнительным. Стыдно признаться, в лесу я ни разу не была, хотя лес-то вот он, за рекой. Но с мамой и её клубом ЗОЖ я бы в жизни не пошла, а бабушка говорила, что грибов побаивается: помнит, как детстве соседи грибами отравились, и теперь разве что в супермаркете вешенки и шампиньоны покупает, и то редко.
С другой стороны, это ж не со Славкой вдвоём прогуляться, там ещё и его бабушка будет…
Ой, кажется, я теперь называю Степашина Славкой?..
Ещё на «Славика» перейти не хватало! Неужели и впрямь влюбляюсь?
Я подняла взгляд. Славка выжидательно смотрел на меня.
— Ну… не знаю, — нерешительно сказала я. — Если отпустят…
Глава 8
Кота мы так и не нашли, поэтому просто оставили ему сосиски под навесом и распрощались. Мне пора уже было домой, чтобы мама не засекла.
Вот только идти домой совсем не хотелось. Как будто добровольно в клетку возвращаешься. Я поняла, что почти ничего не знаю про Славку, но, похоже, у него неплохие отношения с бабушкой и дедушкой. По крайней мере, химию он зубрит не потому, что его заставляют, а потому, что ему самому нравится. Видно же, как у него глаза горят, когда он про всё это рассказывает. И гулять сколько влезет ему явно не запрещают, потому что домой он совсем не торопился. Мы бы там до вечера просидели и проболтали, если б я не боялась, что мне влетит за прогулку без разрешения.