Зоряна Лемешенко – Пламя инквизиции (страница 26)
— В твоём прошлом. Теперь его жизнь тебя не касается, еретичка! — выплюнул мне грубые слова этот монстр.
Я перевела взгляд на женщину, в её глазах плескалось отчаяние и жалость ко мне, но она быстро отвернулась не в силах мне ничем помочь — она слишком слаба перед этим извергом.
Я посмотрела на свои руки — они были скованы специальными наручниками, которые блокировали любую магию. Инквизиторы не допускали мысли, что мы не можем магией навредить, а лишь физически…
— Забирайте её, — небрежно бросил мой несостоявшийся свёкор своим прихвостням, и те без излишних церемоний потащили меня на улицу.
Глава 39
Я лежала на холодном каменном полу и ждала. То, что он был холодным и каменным — не самое страшное, жутким было то, что он был липким от чужих страданий и сильно вонял, а ещё то, что меня всё ещё не забрал отсюда Лео. Я не знала, сколько времени прошло, был ли день или ночь. Мне иногда приносили еду — отвратительно пахнущую жижу мерзкого вида.
Ко мне не приходили даже инквизиторы, кроме тех, что были обслугой. Почему не устраивали допрос? Наверное очередь слишком велика. И я ждала дальше.
Я принципиально не трогала еду, я была уверена в том, что мой охотник надолго меня здесь не оставит. И нужно лишь немного потерпеть. Но его всё не было и не было, желудок уже перестал даже издавать угрожающие звуки, требуя еду, а силы практически иссякли.
Я уже не вставала, лишь меланхолично наблюдала за двумя тараканами, что бегали по поверхности свежей порции тюремной еды.
Где Леонардо? Неужели его отец сделал с ним что-то страшное? Я подожду, потерплю, лишь бы с ним было всё в порядке!
Мысли о том, что я должна дожить до встречи с любимым, заставили пересмотреть свои взгляды к еде. Поэтому я, с усилием поднявшись на дрожащих руках, сделала пару глотков воды, не притронувшись к каше. А следующую порцию мерзкой жижи, не опробованную насекомыми, я немного съела — буквально пару ложек. Желудок тут же скрутило спазмами, и я сжалась на полу в один тугой комок боли и отчаяния.
С тех пор я понемногу ела, чтоб не умереть и не потерять рассудок. Гордость гордостью, но я должна была выжить в этой череде одинаково безрадостных дней.
И вот настал час, когда обо мне вспомнили. Двое безликих тюремщиков в чёрном зашли в темницу, брезгливо осмотрев меня. Той чашкой воды, что была у меня в распоряжении, я умудрялась немного утолить жажду и протирать лицо и иногда тело. Но, наверняка, вид у меня был удручающий.
Меня вели тёмными каменными коридорами, за стенами которых слышались сдавленные стоны и мольбы о помощи. Моя солнечная суть рвалась помочь этим людям, но меня толкали вперёд тычками рукояток меча в спину. Один раз я обернулась и в упор посмотрела на мужчину, который в очередной раз бессмысленно толкнул меня, хотя я и так шла вперёд. Он сбился с шага и отвёл взгляд, а второй рявкнул, чтоб я смотрела перед собой.
Наконец-то, мы вышли в другой коридор- более светлый и просторный, но с таким же гнетущим ощущением. В одну из дверей меня втолкнули, и я упала на колени, больно ударившись о каменные плиты пола.
— Правильно начинаешь, я люблю, когда передо мной ползают на коленях. Но тебе не поможет, — отец Лео издевался надо мной, его лицо выглядело очень довольным.
— Где Лео? — проскрипел пой голос.
— К свадьбе готовится, — весело ответил собеседник.
Я подняла на него взгляд, недоумевая, что он имеет в виду.
— Да не с тобой, дурочка! Тебе теперь одна дорога. Это же надо догадаться приворожить сына Главного Инквизитора! Но сынок тоже хорош, лучший охотник, хех… хорошо, что я вовремя об этом узнал.
Я упрямо молчала. Это не могло быть правдой. Этот жуткий человек просто истязал меня, выпивал мои эмоции, наслаждался муками, ведь пытать можно по-разному.
— Не веришь. Что ж, я сегодня добрый, — ухмыльнулся Бертольд, — я тебе покажу то, о чём говорю. И ты с лёгким сердцем сможешь пойти на костёр, зная, что о тебе никто плакать не будет.
— Вы лжёте! — едва прохрипела я.
— К твоему несчастью — нет. Стража! — крикнул Главный Инквизитор, — помойте её и дайте что-то надеть чистое, а то карету мне запачкает…
Меня отвели в какое-то помещение, где женщина со злобной и брезгливой гримасой сказала мне раздеться догола, а потом окатила меня с головы до пят посреди комнаты каким-то раствором, который пах так, что аж в носу щипало, а потом облила меня холодной водой, смывая его.
— Что это? — нюхала я свою кожу.
— Чтоб горела ярче! — заскрежетал смех этой уродины.
Напялив на меня одно из платьев инквизиторской прислуги — бесформенное серое рубище — она опять передала меня страже, а те снова повели бесконечными коридорами. Когда я почуяла свежий воздух, то поняла, что мы идём к выходу.
Так и оказалось. Во дворе тюрьмы стояла карета, конечно же, чёрная. Из открытой двери послышался голлс моего персонального мучителя:
— Я сам с ней поеду.
Стражники недоверчиво переглянулись и Бертольд вспылил:
— Если бы я не мог справиться с сопливой еретичкой, я бы не был Главным Инквизитором! Идите с глаз моих, пока я вас не отправил на Пустоши в патруль!
Те сразу поспешили скрыться, а отец Лео обратился ко мне.
— Что стоишь как не родная? Чуть дочкой мне не стала, а зайти в карету стесняешься, — будто добродушно засмеялся этот монстр.
Я не видела смысла сопротивляться, да и я хотела поймать его на вранье. Наверняка он был уверен, что я не поеду с ним, испугаюсь. И я, с вызовом подняв голову, шагнула на лестничку кареты.
А дальше мы ехали в тишине и полумраке. Я безо всякого стеснения рассматривала его, мне уже нечего было бояться. А он смотрел в ответ и улыбался.
— А ты дерзкая. Не была бы еретичкой, я бы, возможно, с сыном посоперничал.
— Вы же женаты, — брезгливо ответила я.
— Как мало ты знаешь о жизни, девочка…
Меня передёрнуло от плотоядной улыбки Бертольда и от того, что он назвал меня так же, как обращался ко мне Леонардо.
Вскоре мы приехали к каком-то парку, и инквизитор сделал мне знак рукой, чтоб я посмотрела в окно. Я уже отвыкла от ярких красок мира, они буквально ослепили меня, и вначале я ошалело таращилась на буйную зелень растений, синее небо и яркие осенние цветы. А потом я увидела пару, что сидела в тени деревьев на лавочке и обнималась. Мужчина ласково провел по щеке своей возлюбленной. А затем они поднялись и пошли по дорожке, что вела через залитую солнцем лужайку. Когда пара вышла из тени, то мне сразу захотелось умереть… Волосы мужчины пламенели в лучах солнца, я ни за что не могла перепутать эти рыжие вихры. И чем ближе подходили эти люди, то тем сильнее я убеждалась, что видела за окном Лео и… Кристанну. Теперь я могла рассмотреть их лица: они улыбались счастливыми светлыми улыбками и держалась за руки.
— Теперь мой сын освобождён от твоих чар и снова влюблён в ту, что ему предназначена. Они любят друг друга давно, а ты лишь недоразумение, которое я устранил…
Глава 40
Бертольд Ферраламо прожигал меня своим ядовитым взглядом. Я не знаю, какую реакцию он от меня ждал, но внутри меня всё заледенело и неожиданно успокоилось. Может быть так и смерть ощущается — как покой и смирение? Мне было досадно, что у меня не будет свадьбы, беременности, детишек и счастливой старости, но это я знала всегда. На какой-то краткий миг мне показалось, что всё может измениться, но я не успела к этой мысли привыкнуть. И то, что я увидела Леонардо с Кристанной поразило меня в первые минуты, а потом я поняла, что всегда считала их парой более достойной, чем я и охотник…
Вот только преступление Кристанны не давало мне покоя, я не хотела, чтоб она навредила моему инквизитору. Моему… может быть отец Лео прав? Может быть я действительно чуть не украла чужое счастье? Может быть… Только себя всё равно было жаль, потому что мне в жизни выпало не очень много счастья.
— И это всё?
Резкий грубый голос вывел меня из раздумий. Карета Главного Инквизитора уже остановилась во дворе тюрьмы, но мы продолжали сидеть внутри. Я удивлённо посмотрела её мужчину. Он был явно недоволен отсутствием истерики, попытки самоубийства или что ещё ему хотелось наблюдать.
— Не понимаю вас, — ответила я.
— Ты увидела, что тебя выкинули из жизни за ненадобностью и прекрасно живут дальше, а ты пойдёшь на костёр. И это вся твоя реакция — удивиться и задуматься?
— Разочаровала, да? — а вот теперь мне даже стало немного весело.
— Да нет, даже заинтриговала, — мерзко оскалился Бертольд, — может быть отсрочить твою казнь?..
— Как хорошо, что Леонардо не похож на вас, — скривилась я.
— У тебя ещё не было возможности сравнить.
Я внимательно посмотрела на него, и, судя по всему, брезгливось, отразившаяся на моём лице, ему не пришлась по душе. Он стукнул несколько раз по стенке кареты, дверца распахнулась и меня выволокли на улицу.
— Мы ещё побеседуем, — зло бросил мне Бертольд.
А я шла под конвоем по гулким коридорам, и думала о своих чувствах. На удивление в душе было очень тихо. Больно, но я не разрывалась от бушующих страстей. Я знала, что будет больно, готовилась к этому, но я не жалела. Это было красиво, это было остро, и я рада, что это было в моей короткой жизни — и любовь, и боль, и радость, и страдание. Было ли мне жаль умирать? Если бы я знала, что дальше буду счастлива, то да.