Зоряна Лемешенко – Пламя инквизиции (страница 14)

— Я освежусь с дороги и спущусь на кухню. Ты ещё не собираешься ложиться? — спросил он у меня, когда я открыла дверь своей спальни.

— Нет, но Вы… ты лучше проходи в зимний сад. Я там немного прибралась, и там прекрасный вид на улицу. Чай и сладкое туда принесу, — и я поспешила спрятаться за дверью.

«Зачем мне сладкое, если есть ты?» — мелькнуло в голове инквизитора, и он досадливо поморщился.

Мужчина думал, что проведённое вдали от Алексы время немного его остудило и вернуло в его рыжеволосую голову благоразумие. Кроме того, несколько удачных вылазок за адептами запрещенного культа потешили его самолюбие. Творились странные дела, еретики начали предугадывать появление по их душу инквизиторов и пытались скрываться. Но так даже интереснее было выслеживать их. Вот только поиски беглянки, которую он караулил на городских воротах, а потом перепоручил это подчинённому, результата так и не дали до сих пор.

Но к этому он вернётся завтра, потому что сегодня он не мог ни о чём думать после того как прямо с порога увидел такую домашнюю и притягательную хозяйку дома. Купание прохладной водой никак не смазало в голове картины, как белокурая девушка идёт в одной сорочке, не замечая его, глубоко о чём-то задумавшись. Как она испугалась его оклика, как неловко пыталась прикрыть себя, как тонкая мокрая ткань липла к девичьему телу… Леонардо почувствовал себя голодным зверем и раздосадованно плеснул водой на зеркало, в котором он отражался.

Почему он про себя называл её хозяйкой? Да всё просто — потому что она хозяйничала в доме будто сто лет это делала. Старое здание преображалось с каждым днём и будто оживало, радуясь тому, что ласковые молодые руки касаются его с таким энтузиазмом. Сложно было не заметить, что Алексе её работа нравилась. Вот взять хотя бы зимний сад, в который Лео зашёл после того, как облачился в свежую тёмно-серую рубашку и черные брюки. Разве можно без вдохновения преобразить за столь короткий срок запущенное и захламлённое помещение? Да она хоть отвлекалась от работы? Инквизитор подумал, что нужно дать ей выходной и обязательно проследить, чтоб она действительно отдыхала, а не опять что-то драила.

Мужчина сел в одно из плетёных кресел, стоящих у окна. Действительно, вид очень даже впечатляющий, а он даже и не знал об этом. Как и не знал о наличии в доме такой мебели.

Дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнату вошла Алекса, удерживая в руках гружёный поднос. Охотник сразу же поспешил помочь девушке: встал с кресла и подался навстречу, перехватывая её ношу. Но поставить её на столик так и не смог, потому что это означало бы отвернуться от завораживающего вида блондинки. Лео застыл с подносом в руках, не сводя глаз с Алексы, одетой в платье цвета пыльной розы, что он подарил.

Глава 22

Пауза затянулась непозволительно долго. Я уже пожалела, что надела это платье, хотя и прикрыла нескромное декольте лёгким платком, купленным пару дней назад.

В своей комнате я вначале потянулась к бирюзовому платью, но я и так часто надевала его, к тому же оно было слишком торжественным для дома. Затем я хотела надеть старое коричневое, но оно уже никак не казалось мне хоть сколько-то приличным после моих обновок, это было теперь платье для работы. И в конце концов я перестала душить в себе желание быть красивой и привлекательной, поэтому я сняла с плечиков ещё ни разу не надетое платье и быстро набросила на себя, благо, что надевалось оно легко. Правда вырез меня смущал, вот и пришлось его прикрыть лёгкой тканью. Результат мне очень понравился, инквизитору, видимо, тоже.

Я попыталась протиснуться к креслу, чтоб своим примером показать Леонардо, что пора усесться. Он моргнул и отмер, наконец-то, после чего поставил поднос на столик и сел сам.

— Прекрасно выглядишь, Алекса, — его голос в тишине прозвучал шуршанием бархата.

— Ва… твоими стараниями, — намекнула я на платье, но у Леонардо как-то подозрительно заблестели глаза.

Он молча налил мне в кружку чай, потом себе и откинулся на спинку кресле, устремив взгляд на небо.

— Сегодня очень красивая Луна, тебе не кажется? — спросил он меня после того, как сделал глоток чая.

— Небо всегда радует глаз, — уклончиво сказала я.

— Даже, если затянуто тучами? — обернулся ко мне охотник.

— Мне даже в этом случае нравится. Меня непогода, почему-то, успокаивает.

— Забавно…

— Почему? — спросила, а потом откусила пончик.

— Да нет, ничего…

— Ой, смотри, звезда упала!

— Звёзды не могут падать, — снисходительно сказа Леонардо.

— Как же? Я только что видела! — возмутилась я, указывая на небо зажатым в руке пончиком.

Инквизитор молча на меня смотрел и улыбался, от чего мне стало откровенно не по себе и мне захотелось скрутиться в кресле, что я и сделала, поджав ноги.

— Это другое. Звёзды… я тебе сейчас открываю тайну между прочим… это другие миры. Такие как наш, хотя может чем-то отличаются. Но вполне возможно, что где-то там сидят похожие на нас люди, или нелюди, и тычут пончиком в нашу сторону, — инквизитор повернулся ко мне, ожидая реакции.

И мне пришлось разыграть удивление, ведь я с детства знала не только это. Леонардо не договорил, что такое звёзды. Для тех миров звёзды то же самое, что для нас солнце — то есть всё. Каждая звезда греет какие-то земли, даёт им жизнь, а, возможно, и лишает. Но бедной селянке такое знать не положено…

— Да не может быть! — всплеснула руками я, не забывая играть лицом.

— Всё может, в жизни вообще всё может быть… — как-то философски произнёс инквизитор и замолчал.

Я молчала тоже. Ведь он прав: могла ли я представить, что буду жить под одной крышей со своим преследователем и обидчиком? Нет, конечно, но вот живу!

— А где ты был эти дни? — неожиданно даже для себя спросила я.

Леонардо словно не хотел отвечать, но потом всё-таки решился:

— На охоте.

По мне прокатилась холодная волна, и сердце сбилось, потому что я сразу поняла, что охотился он не на кабанов и зайцев. Очнись, Алекса, очнись! Что ты хотела услышать? Что ромашки в поле собирал? Он инквизитор, охотник, враг нашего племени! А глупое девичье сердце сжалось так, будто это всё открылось только что, будто эта его чёрная мантия понарошку, а рыжие вихры и чубарая лошадь — доказательства его невиновности.

— У тебя всё в порядке было, пока я отсутствовал? Никто не беспокоил?

— Нет.

Я не хотела его видеть, поэтому не смотрела на него. И не хотела слышать, но заткнуть уши не могла, хотя хотелось это сделать невыносимо!

— Если позволишь, я пойду спать. А то глаза уже слипаются, — соврала я. Сон как рукой сняло.

— Да, конечно, и я пойду, — поднялся он вслед за мной, — спасибо за прекрасный вечер.

Я кивнула, опустив голову вниз. Не могла и не хотела смотреть в его глаза. Но инквизитор взял меня пальцами за подбородок и заставил поднять на него взгляд.

— Доброй ночи, Алекса.

— Доброй ночи, Леонардо.

Хотелось обнять и успокоить его белокурую проблему, но Леонардо всё же сумел взять себя в руки, точнее руки придержать при себе и не сильно их распустить. Лишь коснулся пальцами её прекрасного лица, чтоб увидеть вмиг погрустневший взгляд с бриллиантами слёз в уголках. Она переживала за него? В груди появилась приятная тяжесть, которая одновременно и огорчала, и радовала инквизитора. Радовала тем, что он оказался жив эмоционально, хотя думал, что после поступка Кристанны вряд ли к кому-то сможет испытывать такие чувства, а вот то, что будущее отношений сына главного инквизитора и его горничной не могло быть радужным, Леонардо вгоняло в тяжёлые думы. Он не мог игнорировать возрастающую привязанность к Алексе, за пять дней, проведенных вдали от неё, можно было по пальцам пересчитать минуты, которые он не думал о девушке. Как она одна в доме? Думает ли о нём? А вдруг скучает?

Инквизитор снял рубашку, сменил брюки на штаны, в которых спал, и лёг в прохладную постель. Спать не хотелось, но он закрыл глаза, чтоб снова вспомнить образ красавицы. Она надела его платье, и оно шло ей чрезвычайно. Вот только зря она платочек повязала, хотя… Этим пыталась уберечь его от необдуманных поступков, наверное.

Леонардо представил, что было бы, будь он импульсивнее и решительнее? Вдруг сейчас бы он уже не лежал здесь в своей кровати в одиночестве, а обнимал податливое тёплое тело Алексы, принимал её взаимность и радовался близости? Охотник так явственно это всё представил, что рывком встал с кровати и широким шагом умчался в ванную, чтоб облиться ледяной водой и немного остудить свою шальную голову. Леонардо не был святым, он знал женскую ласку, хотя это «не поощрялось» кодексом инквизиции. Но сейчас он боялся сближаться с девушкой, потому что опасался, что потеряет контроль над собой, погрузится в пучину страсти, и мысли об Алексе не давали покоя… Как она воспримет его ухаживания? Сейчас он видел, как она робеет рядом с ним, видимо, мужское внимание для неё непривычно. Да и не только в этом дело, ведь, даже если она с радостью запрыгнет в его объятия, то инквизитора беспокоила её судьба. Он не хотел ломать ей жизнь.

Но как же до искр в глазах хотелось почувствовать её в своих руках! Мужчина запустил пальцы в рыжие вихры, глядя в потолок. И вдруг он услышал грохот и пронзительный крик из соседней спальни. Это кричала Алекса!