Зои Махт – Пепел внутри нас (страница 15)

После того как я приняла душ, позволив прохладной воде смыть остатки кошмара, я вспомнила о непрочитанной почте. Там меня ждали письмо из банка с напоминанием о ближайшей дате платежа, вежливый отказ из частной многопрофильной клиники и – вот оно! – приглашение на групповой этап интервью в «Либерти Хелс» через четыре дня.

Нервное возбуждение разлилось по венам, и, несмотря на тревожное раннее утро, я искренне улыбнулась: я воспользуюсь этим шансом, чего бы мне это ни стоило.

Порывшись в своих немногочисленных вещах, я достала широкую футболку и старые потёртые джинсы, которые всё ещё выглядели достаточно прилично, чтобы выйти в них за порог квартиры.

С простой частью было покончено. Теперь мне следовало подготовиться к встрече с Хлоей. Мне кажется, что даже имея протекцию Итана, она обязана посетить все этапы собеседования. А что, если я встречу и его тоже? Проклятие, это будет сложнее, чем я думала.

Просто удивительно, как вымышленные страхи отступают, когда на горизонте маячат реально пугающие события. Бесформенные тени в коридорах больше не кажутся опасными, а зловещая тишина в здании – даже успокаивает.

Я закончила уборку раньше обычного, и, раз уж сегодня я не боялась ничего потустороннего, то решила зайти на основную площадку, чтобы, ну не знаю, почувствовать максимальное умиротворение? Довести себя до депрессии воспоминаниями о том, как мы с Лиамом проводили вечера на площадке в конце улицы?

Включив только самую малую часть прожекторов, я села прямо на пол рядом с кем-то забытым мячом, частично при этом оставаясь в тени, и взяла его в руки. За столько лет я и забыла, каково это – ощущать приятную шероховатую текстуру, которая так комфортно отзывается в ладонях.

Моя обречённая на вечные страдания душа откликнулось на нахлынувшие воспоминания тупой болью. Сейчас предательство Хлои ощущалось всего лишь очередным ухабом в суровом бездорожье, которым когда-то обернулась моя жизнь.

Сидя согнув колени и уткнувшись лицом в ладони, лежащие на мяче, я пыталась придумать идеальное решение всех своих проблем. Вот только каждый вариант разбивался о несправедливую реальность, в которой я не могла управлять мыслями и поступками других людей.

Нестройных хор моих грустных мыслей прервался из-за неожиданно громко хлопнувшей двери. Мгновенный всплеск адреналина заставил сердце пропустить удар. Я вздрогнула и одним толчком ноги полностью отползла в темноту. По крайней мере меня, в отличие от пришедшего, видно не будет. Господи, пусть это будет не маньяк, чей взгляд я постоянно ощущаю на себе.

Каково же было моё удивление, когда я увидела перед собой мистера Придурка. Судя по его яростной походке и напряжённому выражению лица, он был явно не в настроении. Казалось, ещё чуть-чуть – и у него из ушей повалит пар.

Тихонько радуясь, что это не я послужила причиной его злости, я продолжила наблюдать. От его растрёпанного и почти несчастного вида что-то треснуло глубоко в моей груди. Я ощутила прилив нежеланного интереса к нему как к человеку, которого я никогда не знала. Какой он – Макс Богер? Что он чувствует, когда остаётся наедине с собой? Чем он руководствуется, делая тот или иной выбор? Всё в Максе вызывало у меня болезненное любопытство.

На какую-то безумную секунду мне даже захотелось его обнять. Или просто протянуть руку, которую он всё равно бы оттолкнул.

Все эти опасные мысли улетучились, когда он шумно подошёл к двери под сценой, совсем рядом со мной, и подёргал за ручку – закрыто. Затем он сразу схватился за другую – тот же результат. Бурлящая на поверхности ярость заставила Макса пнуть ногой по ни в чём неповинному сооружению и заорать на весь зал:

– Да бля-я-я-ядь! Какого хера нужно запирать мячи на ночь?! Они же не сбегут! – он сжал кулак, но быстро передумал, стиснул зубы и сдержанно ударил по запертой двери ладонью, развернулся на пол-оборота и застыл на месте с нечитаемым взглядом и заново сжатыми кулаками.

Десять очков Гриффинодру¹ за драматизм.

Я совсем не хотела вмешиваться в его мини-спектакль и раскрывать своё присутствие, но что-то в нём вызывало неприятное, противоречивое чувство жалости. Он выглядел таким потерянным. Почти совсем как я. Ла-а-а-дно.

Как можно осторожнее я подтолкнула мяч в его сторону. Он покатился беззвучно, и Макс не замечал его до тех пор, пока он не ударился прямо об его кроссовки. Ох, нужно было видеть его в тот момент.

Сначала он выглядел удивлённо: глаза расширились, брови недоверчиво подпрыгнули вверх, и он был почти готов улыбнуться.

Затем он поднял мяч и внезапно, как от удара молнии, его настроение изменилось. Парень напрягся всем телом. Казалось, он забыл, как дышать – всего за одну секунду страх исказил его красивое лицо. Не буду врать – мне было очень забавно наблюдать за ним со стороны, но усилием воли я подавила в себе желание засмеяться вслух.

– Кто здесь? Выходи! – грозно приказал он. Ха-ха, не дождётся.

Макс сделал один нерешительный шаг в мою сторону, пытаясь что-нибудь разглядеть.

– Что за глупые шутки, покажись! – зарычал он и, оставив мяч позади, начал уверенно двигаться в мою сторону.

Размечтался.

Стычки с ним, несомненно, делают мою жизнь чуточку интереснее, но вот настроение после них – совсем паршивое. А хреновое настроение я могу создать себе и без него.

Планируя бесшумно слинять, я медленно отползала назад, пока, по моим прикидкам, не наступила пора подниматься и бежать со всех ног. Вот тогда-то я и рванула наверх – как пружина, которую наконец отпустили. Ох, это было грандиозной ошибкой.

Второпях я не заметила металлическую стойку, разделяющую трибуны, и, будучи в полной уверенности, что путь чист, врезалась в неё головой. Лоб ударился о прочный металл с такой силой, что я начала понимать, о чём говорят все те люди, когда описывают сыплющиеся из глаз искры – их тысячи. Я не была готова к такому фейерверку.

До последнего желая быть не пойманной, я сдержала крик боли, рвущийся наружу, и продолжила двигаться – теперь уже на двух ногах. Но как бы не так.

Ориентация в пространстве перестала мне подчиняться, и весь мир схлопнулся до размеров одной искорки. Я повалилась на пол, но, вопреки ожиданиям, не достигла места назначения, уготованного для меня гравитацией, потому что сильные мужские руки, возникшие из пустоты, уверенно удержали меня за талию.

Несмотря на своё полуобморочное состояние, я быстро идентифицировала «спасителя». Конечно, это был мистер Вечно Злой Красавчик. Первой эмоцией, которую я испытала, осознав это, было раздражение. Но как только руки Макса начали перемещаться вдоль моего тела, пытаясь удержать меня от дальнейшего падения, а потом и вовсе замерев прямо на полоске кожи под предательски задравшейся футболкой, волнующий трепет мгновенно разлился по низу живота мягким теплом.

Я хотела сказать ему, чтобы он убрался.

Но язык не слушался.

Как и сердце.

Ну, а что вы хотели? Несмотря на кошмарный характер, его внешность – абсолютный грех, которому невозможно противостоять. Твёрдость мышц, которые я ощущала всем своим телом, была убедительнее любых слов. Такое вот горячее совершенство на поверхности и ледяное разрушение внутри.

Даже находясь в затуманенном сознании, я не могла не отметить, что с каждой встречей между нашими телами остаётся всё меньше и меньше ткани. Жаль, что я сегодня не надела толстовку Лиама – уж она бы меня так не предала.

Подавив волну неуместного возбуждения, я принялась извиваться – как назло, ещё сильнее оголяя кожу на рёбрах, – но этот гад слишком крепко держал меня своими стальными ручищами, так не похожими на изящные, буквально созданные для операционной, руки Итана.

– Прекрати брыкаться, так ты себе только хуже делаешь, – грубо рявкнул Макс.

Он может говорить что угодно, но я никогда не позволю этому мужчине указывать мне что делать. Но для видимости я немедленно прекратила борьбу и заставила своё тело расслабиться, повиснув на его руках. Это вызвало у него лёгкое недоумение, и, ожидаемо, он немного ослабил хватку.

Мне нужно было всего несколько секунд, чтобы собраться и вырваться из его рук. Однако в процессе того, чтобы снова превратить своё тело в единый действующий механизм, я дёрнулась и со всей силы ударила затылком куда-то в сторону его лица. Не буду притворяться, что это было совсем уж не специально. Непрошенные объятия тут же исчезли, и я выскользнула из его рук как тряпичная кукла.

Громко чертыхаясь, Макс согнулся пополам, прижимая к носу левую руку. То ли из-за отсутствия освещения в этой части зала, то ли из-за вращающихся стен, мне было не видно, идёт ли у него кровь.

– Ты совсем психованная? Я помочь тебе пытаюсь, а ты мне за это лицо перекроить решила? Сучка взбалмошная! – он орал на меня как ненормальный.

Хотя мне было уже не до этого. Пусть плывущее помещение немного сбавляло обороты, но в ушах до сих пор звенело, а затылок пульсировал дикой болью.

– Эй, ты здесь? Ты вообще меня слышишь? – снова попытался обратиться ко мне мистер Спасатель.

Я ничего ему не ответила. Только глубоко дышала, пытаясь унять жёсткую слабость и подступающую тошноту.

Иисус, Мария и Иосиф.

Мои глаза закрылись, тело повело в сторону. Последнее, что я почувствовала перед тем, как свалиться без сознания, – это ещё один удар по моей многострадальной голове, вызванный контактом с паркетом.