Злюся Романова – Новогодний звездец (страница 2)

Ёлки-метёлки, ОНО еще и заикается! Я впал в ступор, пытаясь принять эту новую грань действительности. Пауза повисла в воздухе, густая и непробиваемая. Я молчал, пытаясь понять, под какими именно документами мне предстоит расписаться. Пятно, не меняя выражения лица (если там вообще было что менять), медленно открыло папку. Внутри лежала кипа бумаг, испещрённых столбцами цифр.

– Во… во-первых, – голос по-прежнему не выдавал ни единой нотки живого существа и шелестел так, что хотелось крикнуть «Говорите громче!», – акт приёма-передачи дел. Вы его так и не подписали.

– А, – брякнул я, пытаясь сделать вид, что просто задержался с формальностями, а не благополучно забыл о существовании Пятна.

– Во… во-вторых, – продолжило ОНО, т.е. ОНА, поборов очередной спазм, – ваше вчерашнее распоряжение о закупке двухсот комплектов нижнего белья с логотипом «Бешеная Белка». Для «поднятия корпоративного духа и тематического антуража», как вы изволили выразиться. Счет уже выставлен. Требуется ваша виза и указание статьи расхода.

Я почувствовал, как подо мной снова предательски скрипнуло кресло. Москва, «Джага», друзья-мажоры – всё это уплыло в туманную даль. Здесь и сейчас существовали только я, этот кирпич из бумаг и Серое Пятно, чей безэмоциональный тусклый взгляд (угадывавшийся где-то за стёклами очков) буравил меня пуще любого отцовского нравоучения. Или мне так только казалось.

– И в-третьих, – продолжило Пятно, перелистывая страницу, – предварительная смета на «обновление склонов», о котором вы мне… сообщили вчера вечером. Для начала работ требуется ваше принципиальное согласие. И депозит.

Пятно замолчало, уставившись на меня. Я замолчал тоже. Неужели всё-таки мне придется начать работать? Ну что за невезение-то такое!

– Ладно, – буркнул я, хватая ручку. – Давайте ваши бумаги. Только по поводу белья… Давайте проведем это как «производственный инвентарь для повышения… эээ… лояльности персонала».

Пятно, не моргнув (или я просто не заметил), кивнуло. Когда я поставил последнюю закорючку, главбух аккуратно собрала документы.

– С-спасибо, – прошелестело Пятно и развернулось к выходу. Дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась.

Работа, противная и неизбежная, началась.

Глава 3

Роман

Последующие дни слились в одно сплошное «понедельничное» состояние души. Я отчаянно пытался заставить себя работать. Получалось так себе. Если быть точным, получалось ровно настолько, чтобы открыть папку с документами, уставиться в неё с видом первооткрывателя неизвестной иероглифической цивилизации, почувствовать непреодолимую тягу к кофе и уйти «проверить, как там снег».

Хорошо, что помимо меня в компании работали ещё люди. Дай бог здоровья этим святым моим спасителям – то есть замам, а то моё наследство быстро бы рухнуло лапками вверх. Замов, к слову, было аж целых три. Первый зам – Николай Петрович, его имя я запомнил, так как был в нём более всего заинтересован. Мужик умный, опытный и, как мне подсказывала моя чуйка, много чего обо мне знал. Второй и третий замы тоже ничего, но их имена у меня все никак не могли отложиться: влетало и тут же вылетало. Ну и ещё главбух. Вот кто готов был сутками пахать только за одно «спасибо». Я даже решил ей повышенную премию дать в конце года. Может, что прикупит себе, чтобы из серого пятна быть, ну, скажем, синим или белым. Или вообще пойти в разнос и красным. Хотя нет… если она свои габариты утрамбует в красное, что-то такого же цвета польётся из моих глаз. А я ещё молодой. Мне только тридцать. Я можно сказать только жить начинаю, то есть умнеть, ну и так далее. То, что батя хочет.

Так вот, имя главбуха я тоже не помнил. Или даже не знал. А чего засорять себе голову ненужностями? К слову, работать получалось даже у Анжелки. Или делать вид. Скажем так, работу в отношениях по удовлетворению моих удовольствий она выполняла на «отлично», а вот что касается основного своего места работы… Сложно сказать. Но я точно видел, как она парила по офису, щёлкала клавиатурой, разговаривала по телефону и при этом умудрялась делать так, чтобы её блузка всегда была чуть расстёгнута на одну пуговицу больше, чем того требовал дресс-код. Я смотрел на это с одобрением.

Но я старался! Честное пионерское. Я даже составил план. Он назывался «План А». Потом, когда я его потерял, появился «План Б: Сделать вид, что план А работает». Я проводил планерки, на которых мы с Николаем Петровичем, ещё двумя замами и Пятном обсуждали, как нам жить дальше, чтобы батины труды хотя бы не прогорели. Прогресс был. Курорт не сгорел. Это уже была победа.

В перерывах между этими стратегическими сессиями у меня просыпался другой, более живой интерес. Я периодически зажимал Анжелку в углу возле кулера или в шкафу. Не со зла. Так, для поддержания корпоративного духа и моего настроя к рабочему процессу.

– Роман Дмитриевич, ну… – начинала она, делая глазки, в которых читался немой вопрос: «Это служебный роман или уже можно требовать кольцо на палец?»

– Молчи, – говорил я по-начальственному, лапая её упругую жопку. Так мы продолжали трудиться какое-то время.

Пока в один из не очень лучших дней моей жизни в кабинет не влетело Серое Пятно.

Мы с Анжелкой устроились на рабочем столе. Всё как обычно: она снизу, я сверху. Быстрый «перепихон» перед обеденным перерывом. Что тут такого? А Анжелка – курица бестолковая, дверь не закрыла. Только я юбку Анжелки задрал и приготовился покорять вершину рабочего дня, как дверь, после еле слышного стука, резко открылась и на пороге, ёлки-метёлки, возникла главбухерша.

Она замерла на пороге с папкой в руках. У меня как рукой всё сняло от её взгляда. Я аж испугался – не навсегда ли. Ну прямо как жена на меня смотрела. Мне даже как-то стыдно стало, хотя родился, по мнению бати, без этого чувства.

Она покраснела.

Нет, это было не то милое «ах, я смутилась». Это был технологический сбой в её безупречно серой системе. Краска хлынула к её лицу и шее такой густой волной, что даже её очки, казалось, немного запотели. Она стояла, и от неё исходило тихое, но отчётливое шипение перегретого процессора, который пытается обработать данные, не предусмотренные его программой («Начальник + Секретарша + Стол = ??? ОШИБКА 404. Нравственность не найдена»).

– Я… я п-п-при… – начала она, и её обычное заикание превратилось в настоящую какофонию коротких замыканий. – Я п-при-прин-несла… от-чёт о… и в-в-ва-мм…з-з-в-во-во-вонил… в-ва-ш от-т-т-т-т-тец… (да слово «отец» у неё вообще тяжело вышло).

Анжелка, хихикнув, отдернула юбку и выпорхнула из кабинета, оставив меня наедине с алым, перегретым от смущения Пятном.

И знаете что? Меня это развеселило. После недели вымученного труда и тоски по Москве, это было первое по-настоящему интересное событие. Я был в таком настроении, что решил над ней поприкалываться. Не со зла, а чисто из спортивного интереса – проверить, выдержит ли её система краш-тест.

Я не спеша прошёл к своему креслу, уселся, развалившись, и сделал вид, что изучаю ногти.

– Ну что там у вас… – я намеренно сделал паузу, демонстративно пытаясь вспомнить её имя, которого, конечно, не знал.

– Ан-фи-са Лео-лео-леопольдовна?

«Фу, ёлки-метёлки, справилась,» – подумал я, даже немного порадовавшись за Пятно.

– Отчёт, – вроде как взяла она себя в руки, но голос всё ещё вибрировал.

– Ну давайте ваш отчёт, Анфиса Леопольдовна, – протянул я руку, а про себя подумал: «За что же родители так невзлюбили человека… К слову, и её бате тоже досталось!».

Она сделала шаг, похожий на движение робота с разряженными батарейками, и протянула папку. Рука дрожала.

– О ра-рас-ходе на н-н-новогодний дек-кор…

– …декорации, – закончил я за неё. Ёлки-метёлки, опять её начало коротить.

Она, соглашаясь, махнула головой.

– Так посмотрим… «Гирлянда электрическая, 50 метров»… «Шары ёлочные, 100 шт.»… Скучно. А где дух? Где драйв? Где то, что заставит наших гостей забыть, что они катаются по сибирскому холму в Барнауле, а не по искрящимся склонам Санкт-Морица? Где вау-эффект, а не «ой, и тут тоже гирлянда»?

Она молчала, пытаясь вернуть лицу привычную невыразительность, но щёки выдавали её с головой.

– Вот смотрите, – я ткнул пальцем в воздух, изображая гениальную идею. – Надо добавить. Пункт первый: «Шампанское для встречи Нового года на вершине склона». Пункт второй: «Фейерверк во время спуска в первые минуты Нового года». Это ж надо как-то отмечать! Я ведь тоже планирую тут праздник встретить! Катание, сауна, бассейн, бокал чего покрепче… и снова катание!

Серое Пятно, кажется, начало медленно перезагружаться. Смущение стало вытесняться профессиональным ужасом.

– Но… э-это… в-вне с-сметы, – выдавила она. – И п-правила техники без-безопасности…

– А вот это, дорогая моя, и есть та самая ответственность, которой от меня тут все ждут! – пафосно заявил я. – Никаких «но»!

Она вроде как сдалась, опустив плечи. А потом как выпалит на одном дыхании, даже ни разу не заикнувшись:

– До вас Дмитрий Сергеевич не смог дозвониться. Просил позвонить, как освободитесь.

Потом развернулась и медленно вышла за дверь.

– Эх, – вздохнул я. – Пришла бы минут на пятнадцать попозже… Весь аппетит сексуальный убила.

Анжелка заглянула в кабинет, спросить, нужна ли она. Я махнул рукой, мол, иди, поезд ушёл. А тут ещё и батя нарисовался.