Злюся Романова – Новогодний звездец (страница 3)
Я взял телефон. На том конце были недолгие гудки.
– Здорово, сын! – Голос бати прямо фонтанировал энергией и счастья. (Ещё бы, сбагрил единственного горячо любимого сына на край земли, а сам развлекается.)
– Здорово.
– Ну что, справляешься?
– Пытаюсь.
– Знаю, знаю, мне докладывают обстановку. Значит, не зря… не зря.
– Что не зря?
– Не зря ты покинул Москву. Разлагает она твой моральный облик.
– Ну чего ты, батя, говоришь? Я ведь положительный!
– Конечно, положительный. Лет до семи был. А потом плюс сменился на минус, – и он грустно вздохнул.
– Ну ладно тебе…
– Действительно, ладно. Я вот что хотел с тобой обсудить…
– Моё возвращение на Родину?
Батя рассмеялся так, что у меня в ухе затрещало.
– Наивный московский мальчик… не угадал! Задача тут нарисовалась.
– Что за задача?
– Очень серьёзная. И ты не имеешь права меня подвести…
Он сделал паузу. В трубке повисло многозначительное молчание.
– Ты знаешь, какое сегодня число? – спросил он меня.
– Ну знаю, 31 декабря.
– Бинго! И именно сегодня к тебе приезжает инвестор.
– Какой ещё инвестор? – в панике вскрикнул я.
– Очень крупный. Из Швейцарии. Проверит, стоит ли вкладываться в расширение «Бешеной белки» в полноценный всесезонный курорт и не только на просторах Барнаула, но и в наши курорты в Подмосковье и Сочи. Вся эта история с твоим «перевоспитанием»… Теперь это не просто семейная прихоть, сынок. Это – твой экзамен. Провалишь – сиди в Барнауле до пенсии. Справишься… Ну, тогда посмотрим. Так что хватит шары ёлочные считать.
– Батя, я-то готов, но…
– Это прекрасно, что ты готов, – перебил он меня и продолжил. – Только швейцарец мужик с причудами. Он не просто так решил в Барнаул перед самым Новым годом приехать. Ему, понимаешь, русской культуры надо, вот говорит он мне: «Хочу посмотреть, как в глубинке русские Новый год отмечают». Что ему не сидится в Москве? Хрен знает. Так что с тебя, сын, хлеб и зрелища с обязательным наличием Деда Мороза и Снегурочки. Готовься.
– Но…
– Без всяких «но», – прервал батя и положил трубку.
Связь прервалась. Я опустил телефон и уставился в окно на свой «Эверест». Ёлки-метёлки. Фейерверк и шампанское на вершине были уже не просто блажью, а стратегической необходимостью. А ещё мне срочно нужно было выяснить, где я 31 декабря найду Деда Мороза и Снегурочку?
Глава 4
Роман
После того как батя сбросил трубку, я три минуты просто сидел и смотрел в стену, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Потом меня резко дёрнуло. План! Нужен план! План «В».
Первым делом я схватил телефон и начал обзванивать все барнаульские агентства праздников, которые выдавал Яндекс. Диалоги были один тревожнее другого.
– «Снежная королева», слушаю вас!
– Мне срочно нужны Дед Мороз и Снегурочка! Сегодня! На несколько часов!
– Ох, милый, да вы что! У нас всё расписано с сентября. Свободен только один гном, но он у нас больше на Лешего тянет… Вас устроит?
– Агентство «Праздник в дом»? Дед Мороз и…
– Поздно. Последнюю пару полчаса назад в Новоалтайск увезли.
После десятого такого звонка стало ясно: все адекватные (и не очень) Деды Морозы и Снегурочки в этот вечер были «оприходованы».
Тогда я стал звонить своим замам. Вдруг кто-то падок на авантюры? Первым, кому досталась честь, был Николай Петрович.
– Роман Дмитриевич? Я уже по пути в аэропорт, летим с женой к дочери в Геленджик. Снега там, знаете ли, не сыщешь, не то, что Мороза. Всего наилучшего!
Второй зам ответил хриплым шёпотом:
– Босс, я… меня уже нет. То есть я как бы есть, но уже и нет. Я простужен в хлам, горло… Кхе-кхе… Никак не могу.
Третий просто… «абонент недоступен».
Я встал и заходил по кабинету. Мысли разбегались как тараканы. Тут я остановился и посмотрел в установленное на стене зеркало. Посмотрел на себя. «Ну нет… Или всё-таки да?» Повернул голову влево-вправо. Крикнул в пустоту: «Ёлочка, зажгись!» Звучало так себе, скорее, как угроза поджечь ёлку. Но ладно. Дед Мороз вроде как есть. Остаётся найти Снегурочку.
Мозг невольно зацепился за Анжелку, которая за дверью моего кабинета что-то печатала. Она, конечно, по возрасту тянула на Снегурочку, вот только её ресницы, губы и сиськи тянули на совсем другую древнейшую профессию.
А потом мои мысли, будто против воли, поползли в сторону главбуха. Серое Пятно в роли Снегурочки. Мозг на мгновение нарисовал картинку: она стоит, килограмм 100 собственного веса обтянутые в халат Снегурочки. Секунда – и тут пуговица: «чпок!» – и оторвалась. Даже в моём отчаянном (пока только моральном) угаре эта идея выглядела как акт вандализма против самой концепции Нового года. Нет, только не это.
Оставался один вариант. Я набрал номер Анжелки.
– Зайди ко мне.
Она впорхнула.
– Нужна твоя помощь, – без предисловий заявил я. – Швейцарец едет. Нужны Дед Мороз и Снегурочка. Свободных артистов нет. Замы сбежали. Дедом Морозом буду я. А ты…
– …Снегурочкой? – в её глазах вспыхнул азарт.
– Да, – перебил я.
– Ну не знаю… – начала она ломаться. – У меня планы…
– Какие у тебя могут быть планы?! – рявкнул я. – Твой главный план – это я!
Она надула губки.
– Ну, Роман Дмитриевич, я не знаю… Это же так ответственно…
– Двойная премия, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Мысленный счётчик в её глазах щёлкнул. Губки сложились в деловую улыбку.
– Когда начинаем репетировать, дедушка?
В этот момент раздался тот самый, уже знакомый, еле слышный стук в дверь – как будто стучит призрак неутверждённой сметы. Дверь открылась, и на пороге возникла Анфиса Леопольдовна. В руках она держала очередную серую папку. Ёлки-метёлки, когда этот человек успокоится и сгинет из офиса?
Она шла в мою сторону, опустив взгляд, вероятно, чтобы избежать зрительного контакта после недавнего «инцидента». Анжелка, окрылённая будущей премией, резво направилась к выходу, чтобы, видимо, начать готовиться. Их траектории пересеклись в центре кабинета.
Что случилось дальше, я понял не сразу. Нога главбухерши, обутая в практичные туфли на низком каблуке, видимо, зацепилась… Хрен знает за что она могла зацепиться на ровном полу! Наверное, за пыль. Она споткнулась. Не просто пошатнулась, а с размаху, всей своей солидной, основательной массой, понеслась вперёд, пытаясь удержать равновесие. Я видел этот «танец маленьких кабанов», и мне стало страшно – за себя, за кабинет, да за планету в целом… Я с ужасом наблюдал, как Серое Пятно решило оставить от Анжелки мокрое пятно. Оно неслось прямо на неё, неслось-неслось и наткнулось прямо на лёгкую, воздушную Анжелку.
Раздался негромкий, но сочный звук столкновения, крик Анжелки и звонкий треск. Не от посуды. Анжелка упала на пол с изяществом подбитой утки, а её правая рука неестественно выгнулась под странным углом. Через секунду её крик из удивлённого превратился в пронзительно-болевой.
– Ааай! Рука! Ой, мамочки, эта корова мне сломала рукуууу!
Главбухерша застыла над ней, бледная как полотно, её очки съехали на кончик носа. Она смотрела то на меня, то на кричащую Анжелку, и её рот беззвучно открывался и закрывался, словно рыба на берегу. Слова, кажется, окончательно покинули её.