Злюся Романова – Бывшие. Цена пари (страница 4)
— Я не закончил, — перебил он. — Я понимаю, что в коллективе, возможно, были другие правила. Но сейчас все изменилось.
Он сделал паузу, давая ей прочувствовать каждое слово.
— Я бы на вашем месте соблюдал трудовую дисциплину. Особенно если человек работает в компании десять лет и занимает должность, даже не имея высшего образования. — Вы понимаете, о чем я?
— Понимаю, — выдавила Настя.
— Мы будем проводить оптимизацию штата. — Герман говорил спокойно, мнимо дружелюбно. — И первыми под сокращение идут те, кто не может обеспечить дисциплину. Те, кто не соответствует новому уровню.
Он смотрел ей прямо в глаза.
Настя чувствовала, как горят щеки, как предательски дрожит подбородок.
Она сжала руки в кулаки, так и не вынув их из карманов, чтобы не выдать, как трясутся ее руки.
— Я обычно не опаздываю…
— Вы у меня на карандаше, Анастасия, — перебил Герман. Голос его стал ледяным. — Имейте это в виду, когда в следующий раз снова решите нарушить трудовую дисциплину. Вам все понятно?
Настя смотрела на него.
На эти глаза, которые десять лет назад смотрели на нее с мнимой любовью, потом — с презрением, а сейчас — с арктическим холодом.
На эту усмешку, которую она так хорошо помнила.
На этого человека, который разбил ее жизнь, а теперь стоял перед ней и читал нотации о дисциплине.
Внутри нее все кипело.
Слова рвались наружу, обжигая горло.
Она хотела сказать что-то резкое. Выкрикнуть ему в лицо всё, что накипело за десять лет.
Сказать, что он не имеет права. Что это он должен сидеть и оправдываться.
Что это из-за него она бросила институт и не получила вышку.
Что из-за него она вкалывает на этой работе, трясется над каждой копейкой, чтобы вырастить…
Она открыла рот.
— У вас есть что сказать? — спросил Герман.
— Нет, — выдохнула она, оставив все свои претензии к нему у себя внутри.
— Тогда можете быть свободны.
Настя встала и, стараясь держать спину ровно, пошла к двери.
Ей казалось, что пол плывет под ногами. Каждый шаг давался с трудом.
Она вышла в коридор. Дверь за ней закрылась.
И тогда она побежала.
Мимо лифта она рванула к лестнице.
Вниз по ступенькам, через пролет, еще один, еще. Подальше от этого кабинета, от его надменного голоса, от его арктических глаз.
В отделе она рухнула в свое кресло и накрыла голову руками.
— Твою ж… — прошептала она.
— Насть, ты чего? — тут же подскочила к ней Марина. — Что случилось?
— Все нормально, — выдохнула Настя.
— Видела, какой зверюга нами теперь будет управлять? — Марина понизила голос. — А чего он от тебя хотел?
— Да так, — Настя махнула рукой. — Отчитал за опоздание.
— Вот же блин. С виду он, конечно, крутой мужик, но терять место совсем не хочется. Тут хоть и деньги небольшие, зато стабильность. Ходят, ты же слышала, что после завершения реорганизации зарплаты будут поднимать и существенно. Поэтому он каждого сотрудника на вшивость будет проверять. Кто пройдет, тот останется в шоколаде, а кто нет… тю-тю, с вещами на выход.
— Мне никак нельзя с вещами на выход, — вздохнула Настя. — Поэтому давай работать, чтобы этот цербер не прицепился.
Марина кивнула и отошла к своему столу.
Остаток дня тянулся медленно.
Настя делала вид, что работает, но перед глазами стояло лицо Германа, в ушах звучал его ледяной голос.
Она несколько раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку, перебирая в голове варианты: уволиться самой, не дожидаясь сокращения? Держаться до последнего? И главное, как вести себя, если он снова вызовет?
К шести часам она была вымотана так, словно разгружала вагоны. Сил не оставалось ни на что.
— Насть, ты домой? — спросила Марина, собирая сумку.
— Да, пойду, — ответила Настя, с трудом поднимаясь с кресла.
Она накинула пиджак, проверила, на месте ли телефон, взяла сумку и вышла в коридор.
Тихий гул голосов, шаги, закрывающиеся двери — офис постепенно затихал, освобождаясь от дневной суеты.
Настя направилась к лифту. Еще немного и она выйдет на улицу, вдохнет вечерний воздух, сядет в метро…
В сумке завибрировал телефон.
Настя взглянула на экран.
Миша.
Она ответила, прижимая трубку к уху, и пошла дальше, к лифту.
— Привет, сына. Как прошел день?
— Нормально. Ты скоро придешь?
— Уже выхожу с работы. Ты поел?
— Да, я суп разогрел. Мам, а можно я полчаса поиграю?
Настя улыбнулась, нажимая кнопку вызова лифта. В груди потеплело.
— Можно, если уроки сделал?
— Сделал. — Миша зевнул.
— Тогда можешь поиграть, сынок.
Настя шагнула внутрь, все еще держа телефон у уха, и только потом заметила, что следом за ней в кабину зашел еще один человек.
Лифт тронулся. Настя чувствовала тяжелое, давящее присутствие за спиной.
— Я смотрю на вас, Анастасия, и не могу понять… — произнес Герман за ее спиной.
Она вздрогнула и медленно обернулась.
Герман стоял, прислонившись плечом к стене лифта, руки в карманах брюк, голова чуть наклонена.