Злюся Романова – Бывшие. Цена пари (страница 2)

Настя вцепилась в руль, вглядываясь вдаль, будто это могло помочь.

— Только не сегодня, только не сегодня, пожалуйста... — шептала она, перестраиваясь из ряда в ряд.

— Мам, а ты чего шепчешь?

— Молитву водителя, Миша.

Она бросила взгляд на часы: восемь тридцать пять. Рабочий день через двадцать пять минут начнется, а она еще даже до школы не доехала.

Мысли скакали как сумасшедшие.

Школа. Совещание. Реорганизация. Слияние с этим огромным клининговым монстром «Уборка PRO».

Десять лет она проработала в маленькой конторе.

Начинала делопроизводителем, еще когда там было пять человек и одна кофеварка. А теперь — слияние, оптимизация, сокращение штата. Красивые слова для того, чтобы выкинуть людей на улицу.

— Мам, а Кучеров знаешь сколько за сезон забил?

— Много, сынок. Очень много, — автоматически ответила Настя, вклиниваясь в правый ряд. Бесполезно. Все стояли.

В голове всплыло другое утро.

Давнее. Когда ей было двадцать два, и она стояла в коридоре института. Когда услышала о споре Германа с пацанами.

Она тогда отчислилась. Глупость. Какая же это была глупость.

Осталось доучиться всего два года. Два года!

Она могла бы стать педагогом, как мечтала. Могла бы работать в школе, с детьми.

Вон Мишку бы учила. А то совсем от рук отбился — один хоккей на уме да стрелялки на телефоне.

Но она не могла больше там находиться.

Настя отчислилась и нашла эту контору.

Техникум-то был окончен, специальность «делопроизводство» имелась. Взяли сразу. Платили копейки, зато дали служебное жилье — комнатушку в старом фонде, но свои углы.

А потом родился Миша.

Настя продолжала работать. Ей тогда повезло с руководством, пошли навстречу, разрешили работать по выходным и вечерам.

Вот она и таскала Мишку с собой: коляску в охапку, памперсы, смеси, всё с собой и впахивать.

Пособие было смехотворное, а так еще кое-какие деньги перепадали, правда неофициально, но выбирать было не из чего.

А как Мише исполнилось два, она отдала его в ясли, так потихоньку жизнь и наладилась.

Начальник, дядька пожилой, сначала кряхтел, а потом махнул рукой, другого такого ответственного работника все равно не найти.

Зарплата у Насти была такая, что искать другого смысла не имело. Никто не соглашался работать за эти деньги. А она согласилась. Потому что надо было кормить Мишу.

Потому что надо было жить.

— Мам, смотри, Кучеров! — Миша ткнул пальцем в телефон, протягивая ей между сиденьями.

Настя глянула мельком — мужик в форме, с клюшкой, улыбается.

— Здорово, — кивнула она и снова посмотрела на часы.

Восемь пятьдесят. Настя остановила у школы.

— Всё, беги.

— Пока, мам.

— Пока.

Миша выбежал из машины и потрусил в сторону школы.

Настя проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью. До работы еще двадцать минут, да и то, если пробка рассосется. Но она не рассасывалась. Она стояла.

Твою ж...

Настя забарабанила пальцами по рулю. В голове прокручивала варианты.

Может, бросить машину и в метро нырнуть? Тут в принципе недалеко. Она в любом случае опоздает, но если без машины, то может минут на пять раньше доберется.

Если она опоздает — это будет пятно на репутации. Считай первая под сокращение пойдет, кому нужен такой нерадивый работник. Если сократят — всё. Квартиру служебную отберут, идти некуда. На съем денег нет. Мишин хоккей еле-еле тянет, спасибо родителям, что подкидывают иногда.

— Господи, пожалуйста, — выдохнула она. — Я больше никогда не буду опаздывать, честное слово. Только дай мне доехать вовремя.

Она выскочила из машины и побежала к метро. Часы неумолимо приближались к девяти.

Через пятнадцать минут Настя вбегала в офисное здание. У входа в кабинет столкнулась с секретаршей, которая уже набирала сообщение в телефоне.

— Настя, вы где? Там уже все в сборе! Из головной компании приехали!

— Бегу, — выдохнула Настя, влетая в лифт.

Двери закрылись. Она прислонилась спиной к стенке, пытаясь отдышаться. В голове пульсировало: «блин...блин...блин».

Лифт дернулся и поехал наверх. Настя поправила блузку, пригладила волосы, сделала глубокий вдох.

— Ты справишься, — сказала она своему отражению в зеркальной двери. — Ты справлялась и не с таким.

Двери открылись. Она шагнула в коридор и услышала голоса из зала совещаний. Мужские, уверенные.

Она вошла в зал совещаний, натянув дежурную улыбку.

Опоздала, пробки, сейчас извинится и сядет в уголке.

Подняла глаза.

И мир рухнул.

За столом сидел ОН.

В дорогом костюме, с небритой щетиной, с усмешкой, которая снилась ей в кошмарах десять лет.

Тот самый.

Из-за которого она бросила институт.

Из-за которого плакала ночами.

Тот, от которого она родила Мишку.

Герман поднял на неё равнодушный взгляд, скользнул по лицу и тут же вернулся к бумагам.

Он не узнал.

Сердце колотилось как безумное. В ушах шумело.

А он уже говорил что-то про оптимизацию, про сокращения, про будущее компании.

Она смотрела на него и думала: «Господи, сделай так, чтобы он никогда не узнал меня».