Злюся Романова – Бывшие. Цена пари (страница 1)
Злюся Романова
Бывшие. Цена пари
Пролог
— Ну ты, Герыч, реально красава! — группа старшекурсников развалилась на широком подоконнике в коридоре первого этажа, прямо напротив входа в столовую.
— Да фигня вообще, — Герман лениво пожал плечами, его губы расползлись в самодовольной ухмылке. — Эта Пончик сама напрашивалась. С закрытыми глазами попадёшь.
— Бля, я думал, она дольше сопротивляться будет, — Леха поправил свою кепку, его глаза блестели от предвкушения. — С меня, значит, десять штукарей?
— А ты думал, я забуду? Давай, не тяни, кидай бабки, — Герман прищурился.
— И как, легко дала? Или пришлось постараться? — кто-то из компании подался вперёд.
— Дала, но не сразу, — Герман поправил капюшон, его голос сочился самодовольством. — Две недели корчил из себя интеллигента. Заливал про Песталоцци, про методики обучения. А она таяла, как мороженое на солнце.
— Пончик — она и есть Пончик, — Димас заржал, жуя беляш. — Я с ней на физре был. Мягкая, как подушка. Так и просится, чтобы её помяли.
— Ага, — Герман подмигнул. — Я и помял. Вчера ночью.
— И как? — подал голос кто-то из толпы.
— Да так себе, — Герман скривился. — Средняя. Мяса много, толку ноль.
— Ну а она-то в тебя втрескалась?
— Ещё как. Я ж у неё первый был. Типа первооткрыватель.
— Да ладно! Пончик реально целка была? — Леха чуть не упал от удивления.
— Была. И что? — Герман закатил глаза. — С этими целками одна морока. Они потом думают, что ты им что-то должен. Она мне в ухо шептала про любовь, что я «не такой, как все». — Он передразнил писклявым голосом. — Думает, я сейчас на колено упаду и замуж позову.
— Ну ты, Герыч, кобель, — Димас хлопнул его по плечу.
— Ещё какой, — Герман потер руки. — Ну что, гоните бабки, лохи. Или пончиками отдадите?
Все заржали, громко, противно, как гиены.
На них обернулся какой-то первокурсник. Леха показал ему средний палец.
— Герыч, а Пончик, наверное, уже планирует свадьбу и детей, — Леха снова заговорил писклявым голосом. — «Герочка, какой супчик тебе сварить? Борщик или рассольник? Массаж сделать? В ЗАГС пойдём?»
Герман скривился:
— Плевать. Пусть варит своему будущему мужу-лоху. Только это буду не я. Нахуй мне такая тупая корова.
Он спрыгнул с подоконника.
Компания зашевелилась, хватая рюкзаки.
Настя стояла у дверей столовой. Она только подошла, хотела перекусить перед парой, но теперь всё вылетело из головы.
Герман столкнулся с ней взглядом и замер. За ним, споткнувшись о тишину, остановились остальные.
— Значит, — её голос дрожал, но она смотрела ему прямо в глаза, — значит, я просто спор?
Герман дёрнул плечом.
— Ага. А ты что, не поняла? Думала, я всерьёз? Ну ты и наивная.
Пауза повисла в воздухе.
Он отвернулся первым.
— Погнали, — бросил через плечо и зашагал вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Компания потянулась за ним. Леха хотел что-то сказать, но Димас толкнул его:
— Иди.
Они исчезли за поворотом.
Настя осталась стоять, оглушённая и униженная.
Мимо шли студенты, толкались, извинялись.
Она не слышала ничего, кроме его слов, раз за разом прокручивая их в голове…
А через месяц она узнала, что беременна.
Глава 1
Десять лет спустя
— Мам, ну ма-ам! А почему мы не можем еще пять минут посмотреть? Там же Кучеров сейчас будет!
Настя лихорадочно застегивала молнию на Мишиной хоккейной сумке, откуда предательски торчал край шлема.
Ледовый дворец гудел привычным утренним эхом — где-то били клюшками по борту, где-то свистел тренер.
— Миш, ну какое «посмотреть»? Я на работу опаздываю! — она дернула молнию, та заела. — Твою ж налево...
— Мам, ты опять ругаешься, — Миша шмыгнул носом и натянул кепку на самые глаза.
— Я не ругаюсь, я... выражаюсь производственными терминами. Давай руку, бегом к машине.
Она схватила сумку в одну руку, сына за руку — другой, и они вылетели из раздевалки.
Миша еще обернулся на монитор в холле, где как раз крупным планом дали какого-то нападающего.
— Мам, ну смотри! Это же Кучеров! У него там...
— Миш, бегом! — Настя уже тащила его к старенькому серебристому «Фольксвагену», припаркованному у обочины.
Она закинула сумку в багажник, усадила сына на заднее сиденье, пристегнула и только тогда выдохнула.
Посмотрела на часы.
Так. Восемь пятнадцать.
До школы двадцать минут, до работы еще столько же — в хороший день. В плохой — все пятьдесят.
А день, судя по всему, собирался быть именно плохим. Твою ж...
— Мам, а ты сегодня во сколько домой приедешь?
— Миш, сегодня не знаю даже. Там у нас совещание важное, начальник новый приходит. Что там ему взбредет в голову… Так что ты после школы сразу домой и за уроки. Приеду — проверю. И даже не думай в телефон играть, — Настя показала сыну грозный кулак в зеркало заднего вида.
— Достали эти уроки, — буркнул Миша сзади, пристегиваясь.
— Ты еще мне поговори. Перестанешь учиться — хоккею можешь сказать adiós
— Ну ты агро, — надулся он.
— А то! Так что советую не связываться.
Город встретил ее привычным питерским утром — серым, сырым и пробочным.
На КАДе уже всё стояло.