Злата Романова – Вторая партия (страница 1)
Злата Романова
Вторая партия
Глава 1
Кира спустилась за водой и остановилась на середине лестницы. Из гостиной доносились голоса родителей. Отец говорил тихо, мать почти кричала.
— Повтори, что ты сейчас сказал, — потребовала Инга.
— Я сказал, что был у врача. Слух на левом ухе не вернётся. Ни полностью, ни частично.
— Это можно лечить. Есть клиники в Германии, в Израиле...
— Я был в Германии, Инга. Три месяца назад, когда ты думала, что я на гастролях.
Повисла тишина. Кира прижалась к перилам.
— Ты ездил к врачам и ничего мне не сказал?
— Хотел сначала понять сам.
— Понять что? Андрей, мы женаты двадцать лет!
— Именно поэтому я и молчал, — устало ответил он. — Потому что знал, как ты отреагируешь.
— И как же?
— Ты спросишь не «как ты?», а «кто ещё знает?».
— Это несправедливо!
— Тогда спроси сейчас. Спроси, как я.
Инга молчала. Кира почти физически почувствовала, как мать подбирает слова, и как слова не находятся.
— Андрей, — наконец сказала Инга, — послушай. Об этом не должна узнать ни одна живая душа. Мы скажем, что у тебя переутомление. Возьмёшь паузу на полгода, потом вернёшься.
— Вернусь куда? Звук искажён, я не слышу интонацию. Я фальшивлю, Инга. Сам этого не слышу, но вижу по лицам коллег.
— Значит, придумаем, как это скрыть. Подберём программу, где тебе проще...
— Скрыть, — повторил Андрей. — Опять скрыть.
— А что ты предлагаешь? Выйти на сцену и признаться залу?
— Я предлагаю перестать притворяться.
— Для кого притворяться? Для меня? Для Киры?
— Для всех. Для себя в первую очередь.
Кира сделала шаг вниз, и ступенька скрипнула. Родители не заметили.
— Сегодня мне позвонил Виктор Павлович, — сказал Андрей. — Завтра худсовет будет решать вопрос о моём почётном уходе.
— Какой ещё уход? Они не имеют права!
— Имеют. И я соглашусь.
— Ты что?!
— Соглашусь. Я уже нашёл работу.
— Какую работу?
— В музыкальной школе на Садовой. Преподавать виолончель детям.
Инга рассмеялась. Смех вышел резким, нервным.
— В районной школе? Ты, лауреат международных конкурсов? Андрей, ты сам себя слышишь? Что я скажу людям?
— Вот, — тихо произнёс он. — Именно этот вопрос.
— Какой?
— «Что скажут люди». Двадцать лет я его слушаю. Каждый концерт, каждый приём, каждый ужин. Я устал, Инга.
— Ты устал? А я? Я всё это время держала дом, твоё расписание, твой образ! Ты думаешь, слава возникла сама?
— Нет. Её создавала ты. И она для тебя оказалась важнее меня.
— Как ты смеешь!
— Я не обвиняю. Я просто наконец это вижу.
Инга шагнула к нему. Кира заметила, как мать сжала кулаки.
— Если ты уйдёшь, я не буду ждать. Слышишь? Не буду.
— Я и не прошу.
— Ты хоть понимаешь, что бросаешь семью?
— Понимаю. Но семья, в которой нужно всё время играть роль, это не семья.
Кира не выдержала и спустилась.
— Пап.
Оба обернулись. Инга быстро провела ладонью по лицу.
— Кира, иди к себе.
— Нет. — Кира смотрела на отца. — Это правда? Ты уходишь?
— Кира...
— Просто скажи.
— Да.
Слово упало, как камень в воду.
— Из-за уха? — спросила она.
— Не только. Из-за многого. Я хотел поговорить с тобой отдельно, не так...
— Почему ты не сказал раньше? Что ты болен?
— Не хотел тебя пугать.
— Ты меня не пугал. Ты просто не считал нужным нам доверять.
— Это не так.
— Это именно так. — Её голос задрожал. — Ты сказал маме, что был у врача три месяца назад. Три месяца я жила рядом и ничего не знала. Ты вообще замечал, что я здесь?
— Кира, ты моя дочь.
— Тогда почему я узнаю обо всём последней? Ты всегда был «на гастролях». Даже когда сидел за нашим столом.