Злата Романова – Вторая партия (страница 3)

Кира достала телефон и ещё раз перечитала заголовок. Потом открыла карту и набрала: «Музыкальная школа, Садовая улица».

Она сама не знала, зачем. Просто хотела увидеть, как выглядит место, куда падают такие люди.

Глава 4

Музыкальная школа на Садовой занимала старое двухэтажное здание с облупленным фасадом. В вестибюле пахло мастикой и яблочным пирогом, из дальних классов доносились гаммы, чуть фальшивые, но упрямые.

Андрей стоял у доски объявлений и чувствовал себя студентом, пришедшим на первый экзамен. Левое ухо привычно гудело.

— Андрей Сергеевич? — к нему шла невысокая седая женщина в строгом жакете. — Тамара Львовна, директор. Мы так рады, что вы согласились!

— Я тоже рад. Правда.

— Не стесняйтесь, что у нас скромно, — она заговорщицки понизила голос. — Дети золотые. А педагоги, вот увидите, лучше многих столичных.

— Я не сомневаюсь.

— Идёмте, представлю вас коллективу. Сегодня как раз педсовет.

Они поднялись на второй этаж. В небольшом классе вокруг стола сидели человек десять. Андрей кивал, пожимал руки, запоминал имена, не запоминая.

— И наша жемчужина, — Тамара Львовна повернулась к женщине у окна. — Вера Николаевна, заведующая хоровым отделением. Вера, знакомьтесь, наш новый педагог по виолончели.

Женщина обернулась.

Андрей почувствовал, как пол уходит из-под ног. Двадцать лет. Двадцать лет он видел это лицо во сне, в толпе, в витринах. Седина в тёмных волосах, морщинки у глаз, но тот же прямой взгляд, та же манера держать голову.

Вера смотрела на него молча. В её лице не дрогнуло ничего, и только пальцы, лежавшие на спинке стула, побелели.

— Очень приятно, — сказала она ровным голосом.

— Мне тоже, — выдавил Андрей.

— Вы знакомы? — удивилась Тамара Львовна, переводя взгляд с Веры на Андрея.

— Нет, — быстро сказала Вера.

— Давно, — одновременно ответил Андрей.

В классе стало тихо. Кто-то неловко кашлянул.

— Мы учились в одном городе, — поспешно добавила Вера. — Очень давно. Я не думала, что запомню.

— Какое совпадение! — обрадовалась директор. — Вот и отлично, значит, вам будет легче сработаться. Вера Николаевна, покажите Андрею Сергеевичу класс, ладно?

Вера медленно кивнула.

— Конечно.

Когда они вышли в коридор, она шла впереди, не оборачиваясь. Андрей смотрел на её спину и не знал, с чего начать.

Глава 5

— Вот ваш кабинет, — Вера остановилась у двери в конце коридора. Голос оставался ледяным. — Рояль расстроен, окна дует. Ставьте на батарею чайник, иначе замёрзнете.

— Вера.

— Я должна идти. У меня занятие.

— Подожди. Пожалуйста.

Она остановилась, но не повернулась.

— Не думала, что увижу тебя снова, — сказала она наконец.

— Я искал тебя годами.

— Годами? — Вера обернулась, и Андрей увидел в её глазах не злость, а усталость, ещё страшнее злости. — Тогда ты плохо искал. Я жила в одном городе, потом в другом, потом вернулась сюда. Меня нетрудно было найти.

— Я не знал, где ты. Твои родители сменили адрес, подруги молчали. Я писал, помнишь? Письма возвращались.

— Я их не открывала.

— Почему?

— Потому что знала, что там написано.

— Что?

— Оправдания.

— Вера, то, что ты тогда видела... — он шагнул к ней. — Я хотел объяснить, но не успел. Ты просто исчезла.

— А что мне было делать, Андрей? Остаться и слушать, как ты объясняешь, что женщина в твоей постели оказалась там случайно?

— Я не помню, как там оказался кто-то ещё!

— Конечно. Никто никогда не помнит.

— Это была ложь. Я не знаю как, но ложь.

— Двадцать лет спустя ты пришёл сказать мне, что это ложь?

— Я пришёл работать. Я не знал, что ты здесь.

— Тогда уходи отсюда. Такая же работа найдётся в любой школе.

Андрей промолчал. Левой рукой коснулся уха.

— Я не могу, — сказал он. — Это единственное место, где мне разрешили начать заново. Если ты хочешь, чтобы я ушёл, скажи, и я уйду. Но мне нужно, чтобы ты это сказала сама.

Вера смотрела на него долго. Потом вдруг отвела взгляд.

— Я видела твою фотографию в газете, — тихо сказала она. — Про слух.

— Значит, знаешь.

— Знаю. И мне жаль.

— Правда?

— Правда. Ты любил музыку больше всего на свете.

— Не больше всего, — возразил он. — Но почти.

Что-то в её лице смягчилось, и тут же исчезло.

— Ты женат? — спросила Вера, не глядя на него.

— Был.

— А дети?

— Дочь, Кира. Ей девятнадцать. Она меня не простила.

— За что?

— За то, что я ушёл.