Злата Реут – Медальон с пшеничными волосами (страница 2)

– Мистер Дэвитт, добрый вечер, мисс, – сказал преподобный, вскользь глядя на женщину и остановил взгляд на мужчине – как продвигаются поиски вашей супруги? – добавил преподобный, сочтя поведение мужчины неподобающим, но слишком уж в его духе. В такое время дня было бы странно, если бы падкий до развлечений кутила проводил дома, тоскуя о пропавшей супруге.

– Безуспешно, – без эмоционально ответил мужчина и посмотрел на свою спутницу, которой, впрочем, эта информация не показалась важной. Девушка ехидно ухмыльнулась, и игриво посматривая на Дэвитта.

Дэвитт был хорош собой и пользовался успехом у женщин. Бакстер Дэвитт был высокого роста, статным, голубоглазым с рыжими волосами, что, впрочем, было плюсом в совокупности, а его соколиный нос без горбинки, с кончиком, направленным вниз, по слухам, и покорил пропавшую супругу. Он даже не платил падшим девушкам, умудряясь даже брать у них взаймы или просил купить ему алкоголь. Бакстер обещал дамам роскошное будущее, которое существовало лишь для того, чтобы вводить доверчивых девушек в заблуждение. Человеком он был среднего достатка и владел табачной лавкой. За колоритную внешность и складную речь, ему многое прощалось, даже пустые обещания.

– Мы обязательно найдем её во что бы то ни стало, – сказал преподобный и наблюдал за реакцией мужчины.

– К чему эти напрасные старания? Она убежала с любовником, и я желаю ей только счастья, пусть и без меня, – с наигранным благородством сказал Дэвитт, сплюнув под ноги.

– Нам нужно убедиться, что она в добром здравии. Случиться ведь могло всё что угодно, и я бы хотел, чтобы она лично подтвердила это, – сказал преподобный.

– Прошу прощения, но нам пора, – хриплым голосом сказала дама, не желая впустую тратить время на встречу со служителем Бога, и повела за собой спутника в сторону жилого дома. Бакстер Дэвитт шёл неспешно и облокотившись на плечо женщины. Он шептал ей что-то на ухо от чего она весело расхохоталась. Гул от громкого смеха казался преподобному зловещим эхом.

Джон ещё какое-то время смотрел им вслед, наблюдая за падением нравов, но затем пошёл своей дорогой. Заходя в скромную квартиру неподалеку от прихода, он вынул из кармана найденный кулон. Присмотревшись к вещице, преподобный пытался разглядеть инициалы или что-то, что будет указывать на владельца, но ничего найдено не было, кроме множества царапин как на стекле, так и с тыльной стороны украшения. Раздался громкий стук в дверь и Честер вздрогнул он неожиданности, обычно к нему никто не приходил. Он отложил медальон в сторону.

– Леди Уошберн, что вы тут делаете в такой поздний час? – спросил преподобный, открыв дверь. Он посмотрел на Сьюзан, в сопровождении своей старшей сестры. Так громко стучать мог лишь портовый докер, и сестра Сьюзан – мисс Моро. Несмотря на родство, девушки были совершенно разными. Сьюзан романтичная мечтательница, а Элизабет Моро прагматичная женщина, что ратовала за семейные ценности и вышла замуж сразу по достижению двадцати одного года. Она была невероятно красива и имела лидерские качества, которые скрывала до замужества, а после стала даже демонстрировать.

– Прошу прощения за поздний визит, но мы пришли по важному делу. Лорд Стиллингфлит должен был предоставить помещения для проживания нуждающихся, мы тоже хотим помочь. Готовы доставить мебель, где люди будут спать и одеяла, – так мягко сказала Элизабет, что можно было подумать, что стучал кто-то другой. Казалось, такая хрупкая девушка не могла так громко барабанить дверь. Сьюзан же стояла и молчала. Девушка тоже хотела помочь, так как разговор о помощи вёлся в присутствии Сьюзан и для её ушей, а она в свою очередь рассказала сестре.

– Да, но мы с Лордом Стиллингфлитом ещё не урегулировали все вопросы. Пока мы на стадии обсуждения всех деталей, – сказал преподобный, не желая подвергать риску репутацию лорда перед дамами, ведь он ничего не предоставил и даже не явился на встречу, где должны были обсуждаться вопросы по помещениям. Пусть Лорд и не нравился преподобному, но он считал, что с убийством собственной репутации он и сам прекрасно справляется, и посторонняя помощь тут не к чему. Рано или поздно всё тайное становится явным, Джон в это свято верил.

– Урегулируйте вопросы, а мы пока займемся внутренним убранством. Кровати и одеяла не новые, но что есть, – сказала настойчивая девушка, стараясь украдкой заглянуть через плечо преподобного рассмотреть убранство его скромного жилища.

– Дело в том, что пока нет адреса куда нужно доставить собранное вами удобство, – мешкая, сказал преподобный, все ещё держа сестёр на пороге.

– Будем ждать, но скажите чем-то мы ещё можем помочь? Благотворительная деятельность у нас сейчас в приоритете, быть может вам что-то нужно или приходу? – спросила Сьюзан, глядя на свою сестру, которая уже три года была замужем за французом и успела заскучать. Моро не то, чтобы разделяла энтузиазм Сьюзан, она просто хотела лишний раз покинуть дом. Элизабет любила пышную светскую жизнь, в отличие от сестры. Ей нравились дорогие наряды, размешивать шампанское своим серебряным муссуаром и наблюдать за людьми во время раутов.

– Мне ничего не нужно, а касательно помощи другим, то я запланировал на завтра книжную ярмарку, хочу продать часть книг, чтобы помочь нуждающимся. Вы тоже можете посетить ярмарку, – сказал Джон Честер, не желая, чтобы они приходили, но хотел избавиться от этого неловкого диалога.

– Преподобный, а у вас тут есть книги? Мы можем взять почитать? Завтра мы к вам обязательно присоединимся на ярмарке! – с блеском в глазах сказала леди Уошберн, разглядев шкаф с несколькими книгами за спиной Честера. Мужчина не ожидал такой непосредственности, граничащей с хамством от младшей сестры, но готов был простить такую вольность милой девушке.

– Все книги в приходе, у меня тут есть лишь семь книг, две из которых по богословию, – сказал преподобный и отлучившись в комнату принес три книги. Одна была «Посмертные записки Пиквикского клуба», которую ему подарил отец и две книги на религиозную тематику.

Увидев книгу Чарльза Диккенса обе сестры, одновременно схватили её.

– Мы берем эту, завтра вернём, а что там ещё за четыре книги? Агриппа Неттесгеймский, «О тайной философии», и целая коллекция Шеридана Ле Фаню, – с прищуром прочла Моро, хитро поглядывая на преподобного. Девушка в отличие от родной сестры была хороша собой. Маленький носик, на узком лице, высокий лоб, изогнутые кверху полны губы, создавали иллюзию улыбки, даже если девушка была серьезная, – у вашей почившей матушке достаточно дорогие книги, – добавила Моро.

– Элизабет – ты просто читаешь мои мысли, – сказала Сьюзан и практически вырвала книгу из рук сестры. Девушки звонко рассмеялась, желая раскрыть все тайны Честера. Объединяло сестёр одно – тяга к чтению.

– Книги моей покойной матери, дороги мне как память, – смущенно и несколько разочарованно сказал преподобный, так как он надеялся, что выбор девушек падёт не на художественную литературу, но не стал настаивать. Он смотрел на белые руки Сьюзан, которые бережно перелистывали страницы, – вы не знаете кому может принадлежать эта вещь? – продолжил преподобный, собравшись с мыслями. Он вспомнил о находке в церкви и показал девушкам найденный медальон.

– Нет я не узнаю этот медальон, он такой горячий, – сказала Сьюзан, передавая предмет сестре.

– Он совершенно холодный, но мне он ни о ком не говорит, – добавила Элизабет, удивлённо глядя на сестру, и повертела предмет в руках, даже приложив к уху.

– Но тут золотое обрамление, стоит должно быть немало. Чтобы найти владельца, просто спросите у прихожан кто потерял некий медальон, и тот, кто даст вам точное описание, является хозяином, – предложила Сьюзан, то, что преподобный и так собирался сделать. Ему казалась привлекательная наивная простота девушки вкупе с добротой. Она напоминала ему мать.

– Да, благодарю вас, и я согласен с миссис Моро, медальон совершенно холодный, – сказал преподобный, сжав предмет.

– Очень странно, я ощущаю жар или жжение, не пойму, – сказала Сьюзан, снова взяв медальон в руки. Она сняла перед этим перчатки из тонкого шелка, чтобы убедиться, что мозг не обманывает её. Гримаса боли сковала лицо девушки.

– Довольно, – вежливо сказал преподобный, забирая украшение. Ему не хотелось, чтобы Сьюзан ранила себя, а боль на её лице ужаснула его. Он даже счёл это ребячеством и попытками его разыграть, не до конца веря в сказанное. Предмет не может быть холодным или горячим одновременно, вероятно кто-то лжёт. Мужчина проводил девушек к их экипажу. Внезапно Сьюзан стало плохо. Девушка пошатнулась, будто бы запнувшись, а затем упала у ступеней кареты. Сестра бросилась к ней и подхватила за руку. На четырех пальцах, кроме большого, был ожог. Честер посмотрел на девушку и ему очень хотелось тоже взять её за руку, но он не мог позволить себе этого сделать и просто наблюдал. Перешагнуть границы приличия он не желал даже в такой страшной ситуации.

– Этой рукой она держала медальон, – испуганно сказала Элизабет, и показала Честеру ладонь, держа в своей руке руку сестры. На ладони уже виднелись водянистые волдыри, – преподобный, у вас есть такое же? – сбивчиво добавила она, снимая свою перчатку и глядя на совершенно обычную руку.