Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 75)

Когда слуги возвестили об их прибытии, Оттилия полулежала среди мехов и диванных подушек и дремала. Зигфрид галантно приложился к высохшей ручке и сказал пару комплиментов, словно бы прося прощения за то, что потревожил ее. Старуха смотрела на него выцветшими, покрасневшими ото сна глазками, и часто моргала.

– Как ваше здоровье, герцогиня? – осведомился Зигфрид, с запозданием вспомнив, что она всегда отвечает на этот вопрос одно и то же.

– Не ждите напрасно, – чуть ли не кокетливо произнесла Оттилия и потянулась к звонку. Зигфрид понял, что сейчас его ожидает чай, и поспешил задать интересующий его вопрос:

– Возможно, вам известно, герцогиня, мой брат…

Хлопнула одна из боковых дверей, и в гостиную вихрем влетел Конрад.

– Зигфрид! – воскликнул он, застыл на месте, а потом кинулся к нему, и, как показалось, хотел обнять, но, кинув взгляд на Оттилию, просто взял его за руки. – Слава Хору! Вильгельмина себе места не находит.

– Правда? – спросил Зигфрид, уголком губ улыбнувшись Конраду.

– Она арестовала Фридриха и Максимилиана. Точнее, задержала их генерал-регент, а кронпринцесса оставила под замком. Вероятно, их не освободят раньше внеочередного Большого дворянского собрания, которое назначено на завтра.

– Значит, она все-таки здесь, живая и здоровая, – проговорил Зигфрид и почувствовал невероятное облегчение.

– Феликс перенес нас в столицу, – прибавил Конрад. – А сам отправился в Шестую Башню.

Значит, и с толстяком все в порядке. Даже не верится в столь прекрасные новости, особенно после путешествия в Пятую Башню и сумрачного леса, где он чуть не распрощался с жизнью.

– Поговорим позже, – сказал Зигфрид тихо, внимательно взглянув в глаза брату, которые сияли неподдельной радостью встречи.

Конрад чуть наклонил голову, отпустил его руки и, шагнув в сторону, застыл, бросив изумленный взгляд за спину Зигфрида.

– А этот … господин с тобой? – холодным тоном осведомился он.

– Да, – спохватился Зигфрид. – Позвольте представить – граф Марио Риччи, наш гость из Тусара. Граф, это герцогиня Оттилия из Жабьего Пруда и мой брат Конрад.

– Очень приятно, – бесцветным голосом ответил Марио.

– Мы знакомы с графом, – объяснил Конрад. – Встречались некоторое время назад на узких улицах столицы.

Зигфрид с любопытством посмотрел на брата, а потом на Марио. Неужели и Конрад жаждет голову тусарца? Довольно примечательный человек этот граф, если ухитрился за свое недолгое пребывание в Илеханде нажить столько врагов. А ведь в отчете капитана Лейтнера было написано, что граф Марио Риччи все тридцать лет своей жизни не был замечен ни в одном крупном скандале и вообще вел себя на редкость прилично и тихо. Что же произошло с верноподданным и законопослушным тусарцем, как только он ступил на землю Илеханда? Не могли же на него так подействовать здешний воздух или Кьяра? Зигфрид вспомнил, как сам еще в конце сезона Пчелы был готов подослать к тусарскому послу наемных убийц исключительно из-за безумной ревности. «Если так, то я не завидую тому, кто сейчас рядом с Кьярой. А в том, что кто-то есть, я уверен», – подумал Зигфрид, а вслух сказал:

– К прискорбию многих людей, граф Риччи оказал мне неоценимую услугу. Благодаря ему я сейчас стою перед вами.

Конрад еще раз окинул взглядом Марио, а после отвернулся и присел рядом с Оттилией, которая, выпрямившись, ожидала, пока ей принесут чай.

– К сожалению, у меня мало времени, герцогиня, – обратился к ней Зигфрид. – Иначе бы я с удовольствием посидел с вами. Что случилось с Максимилианом и Фридрихом?

Конрад явно не горел желанием оказаться за одним столом с Марио, а Зигфрид не собирался пить чай. Из этого особняка невозможно было выйти, пока не раздуешься, как бурдюк с водой.

– Они задержали гонца генерала-регента, который должен был привезти маленькую Гертруду, – с явным неодобрением ответила Оттилия. – Говорят, Вильгельмина заподозрила их в заговоре. И я считаю, что она совершенно права. Я всегда утверждала, что Фридрих дурно воспитан, а Максимилиан слишком засиделся у себя в Высокогорье и забыл, что такое приличное общество. Но даже если они окажутся невиновны, то им будет полезно посидеть под стражей. Иоганна уже извелась вся, бедняжка. – И старуха бросила короткий взгляд на Конрада. – Вы же знаете, что я сделала ее и Гертруду наследницами Жабьего Пруда?

Зигфрид посмотрел на брата, и тот ответил коротким кивком. Оказывается, Конрад не собирался уйти в почтенные отцы и отринуть мирские заботы, не позаботившись о своей семье. И дело не только в жене и маленькой дочери. В первую очередь, Конрад устранил возможность спорной ситуации с Морской Дланью, чем подтвердил сказанное им на «Злой скумбрии».

– Я восхищен, герцогиня, – ответил Зигфрид. – Ваше решение делает вам честь.

Непонятным осталось то, как этот вездесущий кавалер Ридель сумел выяснить, где спрятали дочь Конрада. В том, что Фридрих с Максимилианом наткнулись именно на него, Зигфрид не сомневался. За дочерью герцога Ингрид Рихтер могла послать только доверенного человека. Что же связывает этих двоих? Зигфрид собирался уже задать Оттилии пару наводящих вопросов про генерала-регента, но дверь гостиной открылась и вместе со слугами, нагруженными подносами с чаем и бутербродами, появилась Иоганна.

–Добрый день, господа, – изящно присела она и поочередно осмотрела каждого своими огромными голубыми глазами. На ней было белоснежное платье, а из украшений только маленькая золотая диадема в густой шапке рассыпавшихся по хрупким плечам темных волос. Если в таком обличие она предстала перед Конрадом в день их знакомства, то брата можно было понять. Зигфрид же помнил Иоганну под руку с ее пронырливым дедом, что несколько подпортило впечатление от ее несомненной красоты.

Конрад встал и быстрыми шагами подошел к жене.

– Тебе уже лучше? – осведомился он.

– Я бы хотела прогуляться или прокатиться в карете за город, – тихо сказала Иоганна и потупила свои большие глаза. – Но если сейчас это неудобно…

– Сначала выпьем чаю, дорогая, – прервала ее гремящая чашками Оттилия на редкость твердым голосом, – А после обязательно отправимся на прогулку.

Зигфрид с интересом переводил взгляд с Конрада на Иоганну. Как же она восприняла известие о скорой потере любимого мужа?

– Генерал-регент заверила меня, что Гертруда скоро будет здесь. Она в безопасности, – сказал Конрад.

– Это было бы прекрасно. – Глаза Иоганны заблестели. – Я так волнуюсь за мою крошку. Ее высочество после коронации позволит мне жить при дворе. Мы прекрасно устроимся с Гертрудой, и она будет счастлива. – Иоганна одарила каждого улыбкой и совершенно очаровательно заморгала своими длинными ресницами, немного прикрыв дивные голубые глаза.

– Какая красивая женщина, – заметил Марио, когда они покинули особняк и Оттилию, вооружившуюся чаем. – Написанный с нее портрет украсил бы любой замок или дворец.

– Через десять лет эта дама сможет повторно выйти замуж, – ответил Зигфрид. – Не желаете попытать счастья, граф?

И он услышал, как Марио издал какой-то непонятный сдавленный звук.

– Понимаю, – с деланным сочувствием произнес Зигфрид. – У вас с моим братом слишком разные вкусы. Признаться, у меня тоже.

Глава 8

Шестая Башня, герцогство Морская Длань, Илеханд

Странная это была церемония. Возможно, в Башнях принято провожать людей в мир духов всем вместе, даже если они провели здесь всего несколько дней. Порядка сорока человек, и местных магов, и немногих гостей, склонив головы, слушали священника, приглашенного из ближайшего храма Хора. День выдался солнечным и безветренным. Фике любила такую погоду.

Взгляд Озана в который раз зацепился за одну из девушек, стоящих неподалеку, рядом с почтенным отцом. «Всего лишь сестры-близнецы», – напомнил себе басэмиран и снова посмотрел себе под ноги, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Его мысли бродили далеко от печальной церемонии, и Озан чувствовал свою невольную вину перед Фике, которая тихо лежала в открытом гробу, украшенном цветами с ближайших полей.

Решение похоронить сестру в склепе Шестой Башни приняла Ильза, урожденная Генриетта, которая провела здесь большую часть своей жизни. Она и Кьяра, вторая сестра, которую любил брат, собрали эти полевые цветы, аромат которых напоминал Озану его детство и длительные конные прогулки с отцом. На его похоронах тоже невозможно было отдаться горю, а непреодолимо тянуло всмотреться в лицо дяди или даже подойти к нему и взглянуть прямо в глаза. И ничего не спросить. Правда о смерти Серхата паши была известна всем. Озан не заметил, как противостояние с эмиром, возникшее изначально из горя и чувства несправедливости, превратилось в не нужные никому ссоры, временами напоминающие детскую игру. Впрочем, после долгих лет, когда горе уже притупилось, для Озана это и стало игрой, в которой так весело было злить повелителя-дядю. И только со смертью эмира Орхана окончательно умерла мучившая его много лет ненависть.

Священник замолк, и воцарилась тишина. Осталась последняя часть обрядовых молитв, а после начнется прощание. Вероятно, к гробу подойдут сначала две сестры, а за ними наступит и их с Кадиром очередь. Озан покосился в сторону брата. Погребальный фонарь должен потушить Хенрик, который вырастил Фике и был ей, как второй отец. Это будет справедливо. Как все-таки невелик их огромный мир, если в суридском дворце волею судьбы оказался человек, знавший Фике с детства. И, насколько мог понять Озан, этот Хенрик был доверенным лицом Гюльбахар. Да, матушка должна была за год сколотить свою партию сторонников. Знать бы еще, насколько она велика и сильна.