Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 77)

– Знаю, – немного раздраженно отозвалась Ильза. – Кьяра волнуется о своем женихе. Говорит, что не может выйти за него, пока не определится ее статус.

– Здесь она права. – Феликс деловито подцепил прибором рыбу. – Перед эмирой лучше предстать законной принцессой.

– Значит, вот в чем дело, – вздохнула Ильза. – Кадир хан эфенди настолько хорош?

– Не скажу, что компетентен в этих вопросах, – хмыкнул Феликс. – Однако и он, и басэмиран Озан за последнее время сумели удивить даже меня. Сестра тебе рассказывала, как они поиграли в разбойников с тусарским принцем?

Ильза замялась. Кьяра мало говорила о своем шахе, вероятно, из-за того, что пока не сильно прониклась к Ильзе родственными чувствами. Однако они обе присутствовали на том памятном собрании в Башне.

– Только то, что он сам рассказал на заседании, – верно истолковал ее молчание Феликс. – Тогда не буду сплетничать, извини. – И он принялся за новое блюдо.

Мог бы и удовлетворить интерес своей подопечной. Неудобно же прямо спрашивать у Кьяры, какую глупость совершил ее любимый Кадир. Ильза вздохнула, встала из-за стола и решила подышать свежим воздухом. На выходе из зала она обернулась и только сейчас заметила, что Кьяры и суридского шаха нет на месте. Тоже вышли прогуляться? Ильза заторопилась и чуть не налетела на человека, заходившего в зал.

– Осторожнее, ваше высочество. – Хенрик, приемный отец Фредерики, поддержал ее за руку.

– Да какое я высочество? – отмахнулась Ильза. – Вот, сестру потеряла.

Серые глаза пристально смотрели на нее.

– Простите, просто ваше лицо… – Хенрик на мгновение отвернулся, а потом снова взглянул на нее и чуть улыбнулся. – Ваша сестра и Кадир хан эфенди разговаривали с магом из Третьей Башни, а потом куда-то пошли. Я думаю, они решили побыть наедине.

– Она могла бы предупредить меня, – буркнула Ильза.

– Вероятно, оставила вам записку, – пожал широкими плечами Хенрик.

Но, скорее всего, нет. В конце концов, они знакомы несколько дней, и еще рано рассчитывать на родственные чувства. Хорошо, что Дитер уже не опасен, иначе бы пришлось волноваться за эту чересчур романтичную пару.

Ильза раздумала гулять, вернулась на свое место и последовала примеру Феликса, который успел опустошить ближайшие к нему блюда.

Вилайет Гайретэ, Сурида

Песок был удивительно мелким, белым и мягким, как бархат. Над маленьким пляжем вздымались отвесные скалы, над которыми кружила пара гигантских буревестников. Советник Толга перенес их на этот тихий пляж. Он же позаботился о большом ковре, расстеленном прямо на песке, и фруктах, и напитках, расставленных на низком столике. После чего поклонился и без лишних слов удалился, пряча улыбку в уголках губ.

– Как здесь хорошо. Как будто весь мир остановился. – Кьяра прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Как ты уговорил советника Толгу найти для нас настолько красивое место?

– Его брат служил в личной страже моего отца, – ответил Кадир, ни на секунду не отрывая взгляда от ее лица. – Ему не трудно выполнить мою небольшую просьбу.

– Жаль только, что день такой печальный. – Кьяра ссутулилась.

– Ты расстроилась на похоронах, – сказал Кадир, протягивая руку и убирая с ее лица выбившуюся прядь.

– Я вспомнила королеву… мою мать. У нее было такое же бледное лицо. Подумать только – меня заставили играть роль Вильгельмины, не подозревая, кто я на самом деле. – Кьяра покачала головой. – Два родных человека ушли из моей жизни прежде, чем я успела узнать их. И самое ужасное – я не чувствую сильной печали.

Это была правда. Смерть Зигмунда и предполагаемая гибель Конрада в свое время ударили по Кьяре гораздо сильнее.

– Ты действительно слишком мало знала их. Твое горе не может быть глубоким, – сказал Кадир. – Не обвиняй себя.

– А ты? – неожиданно спохватилась Кьяра, вспомнив, что Кадир в Башню прибыл с еще одних похорон у себя в Суриде.

– Мне было жаль эмира, и особенно кузину Джайлан, и я очень огорчен смертью Фике, – ответил он, отводя взгляд от ее лица и всматриваясь в морскую даль, где тонуло ярко-розовым шаром закатное солнце. – Но похороны отца были сущим кошмаром. Я был очень эмоциональным ребенком.

– Тебе удалось что-нибудь узнать о той ужасной истории, рассказанной советником Али? – осторожно спросила Кьяра, желая увести разговор от похоронной темы.

Кадир повернулся к ней и, чуть улыбнувшись, взял со столика бокалы, наполнил их из открытой бутылки, передал один Кьяре и ответил:

– Конечно. И в чем-то мои мысли оказались верны. Только давай сегодня не говорить об этом. – Он приподнял бокал, салютуя. – Я привел тебя сюда не для того, чтобы грустить.

Кьяра последовала его примеру, пригубив великолепное белое вино, судя по вкусу и аромату, из редких велийских. Кадир осторожно поставил свой бокал на столик, достал из-за широкого пояса небольшую длинную коробочку, украшенную затейливой росписью, и протянул ее Кьяре.

– Что это? – спросила она, впрочем, догадываясь об ответе, и увидела великолепный браслет из белого золота, на котором загадочно мерцали многочисленные изумруды. – О, – только и смогла произнести Кьяра, доставая подарок.

Кадир мягко забрал браслет из ее руки, надел ей на запястье и, наклонившись, поцеловал тонкую кожу.

– Я прошу тебя стать моей женой, – сказал Кадир, поднимая на нее глаза, блеснувшие в свете заходящего солнца не хуже изумрудов на браслете.

Кьяра перевела дыхание, любуясь на самого прекрасного в своей жизни мужчину, и, к своей досаде, некрасиво шмыгнула носом.

– Зачем так официально? Конечно, я согласна. – Она скользнула руками по его плечам и, чуть не задев ногой столик, потянулась за поцелуем. Кадир ответил сразу же, его ладони обхватили ее талию и спину, все еще обтянутую темной тканью траурного платья, и Кьяра зажмурила глаза от удовольствия.

– Я обязан был… сделать предложение по всем… правилам, – говорил Кадир между поцелуями, бережно опуская Кьяру на мягкий ковер. Она чувствовала рядом бешеное биение его сердца и его частое дыхание, но последнее слово насторожило ее и заставило вспомнить ставшие вдруг важными вещи.

– Правилам, – повторила Кьяра. – Нам с Ильзой придется поехать в столицу.

Кадир немного удивленно посмотрел на нее затуманенными страстью глазами, а потом со стоном уткнулся лицом в ее шею.

– Статус принцессы, – его голос звучал приглушенно. – Может, займемся этим после свадьбы?

Кьяра пропустила между пальцами жемчужные пряди, в которых запутался красный луч солнца, и с наслаждением вдохнула знакомый тонкий аромат духов.

– Я не могу предстать перед твоими родственниками в роли особы неизвестного происхождения. Особенно перед твоей матерью.

– Только не говори, что ты ее боишься, – чуть насмешливо фыркнул Кадир. – Я уверен, ты ей понравишься.

– Ты – сын эмиры, – возразила она.

– А ты – приемная дочь герцога, – поднял голову Кадир.

– Не совсем. – Кьяра опустила глаза. – Понимаешь, во дворце мне сказали, что в Илеханде никто не знал о дочери Зигмунда Корфа, и удочерения не было. Но я была уверена в обратном. Эти сомнения и привели меня в Тусар к няне Алессии. Там я узнала правду, которая благодаря Ильзе открылась на собрании в Башне. И теперь необходимо довести все до конца. Кадир, я хочу стать твоей женой законно. И высоко держать голову, живя в Суриде, не опасаясь шепотков вокруг.

– Ты изобразила моих дражайших родственников жуткими злодеями, Кьяра, – заметил Кадир, нежно касаясь пальцами ее подбородка и внимательно заглядывая в глаза. – Но ты права. Сколько тебе нужно времени?

– Наверное, несколько дней, – неуверенно ответила Кьяра и почувствовала, как в груди стало тесно в предчувствии неизбежного, пусть недолгого, но расставания. – Ильза сказала, что нас проводит Феликс.

Кадир коснулся губами ее виска.

– Ночи мои станут глухи и печальны, не слыша твой голос, вода и небо покроются мраком без сияния твоих глаз, – прошептал он, обдавая теплым дыханием ее ухо.

У Кьяры защипало в носу, и она часто заморгала глазами.

– Кадир, ты и правда меня так сильно любишь? – вырвалось у нее.

Он привстал и оперся ладонями по сторонам от ее головы.

– Люблю. Когда я встретил тебя в илехандском дворце, это было… – он на миг прикрыл глаза, – как удар кинжалом в сердце.

Кьяра вспомнила большой дворцовый холл, лестницу, по которой она спустилась, двух мужчин, и пристальный взгляд одного из них сквозь прорези маски.

– А я скучала по тебе, когда ехала в Тусар. Сильно скучала. – Она коснулась пальцами его щеки, потом родинки над губой. – И в том храме… Это было чудо. Жаль, что я не умею сочинять стихи и сказать, как я тебя люблю.

– Ничего, мне достаточно света твоих глаз, – тихо произнес Кадир, целуя ее ладонь и опускаясь рядом на локоть.

– Обещаю, что ты не избавишься от него до конца своей жизни, – улыбнулась Кьяра, мягко надавливая на его плечи и заставляя лечь на покрывало. Кадир обнял ее и потянул на себя.

– Мы еще не доели, – со смехом напомнила Кьяра.

– Сейчас только вечер, у нас еще много времени, – ответил Кадир, решительно расправляясь с застежкой ее платья. – Толга челеби уверил меня, что здесь нет сильных ветров, поэтому мы не замерзнем.

Прижимаясь к теплому телу и чувствуя на своей коже горячие руки и губы, Кьяра была очень далека от того, чтобы замерзнуть, даже если бы в этой бухте царили самые холодные ветра.