Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 28)

– Неточное? И почему предположительно? – переспросил Озан.

– Да, ваше высочество, к сожалению, неточное. – Джулио развернулся к нему. – В протоколе написано, что напавший маг был в маске. Ни вы, ни ваш брат никогда не знали графа Риччи в лицо. Как вы можете быть уверены, что это не два разных человека, и что мое имя упоминал именно граф Риччи, а не тот, кто вам им представился?

А граф Пальи не прост. Не прост и далеко не труслив. Привык, видимо, открыто высказывать свои мысли и сомнения и отвечать за свои слова. Быстро уловил суть и слабое место составленной коллегами бумаги, благодаря чему загнал Кадира в ловушку. Теперь следовало или рассказать о своем «знакомстве» с графом Марио Риччи, или смотреть, как рушатся все их обвинения. Герцогиня Албертина, конечно же, будет настаивать до последнего, и обратится прямо к королю, не подозревая, какие тайны могут всплыть вместе с предателем графом.

– Я хорошо знал графа Марио Риччи в лицо, – услышал Кадир свой голос, словно со стороны. – И я утверждаю, что на кортеж принца Джордано напал именно он.

– Откуда вы могли его знать, хан эфенди? – возразил Джулио. – Мне известно, что граф Риччи никогда не был в Суриде, и не припоминаю вашего визита к тусарскому двору, где он почти постоянно находился.

– Я видел графа Риччи в столице Илеханда, где некоторое время назад он был послом при дворе ее величества. Мое знакомство с ним связано с одним личным делом, которое не имеет отношения к происшедшему.

– Кадир хан эфенди, – напряженным голосом произнесла герцогиня Албертина, – это уже второе весомое обстоятельство по делу, которое вы отказываетесь разгласить. И оба они связаны с Марио Риччи. Я начинаю подозревать, что ваши с ним дела выходят далеко за рамки простого знакомства.

– Вы тоже не до конца с нами откровенны, ваша светлость. – Кадир почувствовал, что начинает всерьез злиться. – О найденном на месте преступления платке я узнал только сейчас.

Джулио Пальи примирительным жестом поднял руки.

– Предположим, – кивнул он. – Но я отказываюсь признавать чьи-то слова и кем-то брошенный платок доказательством против меня.

– Что вы имеете в виду, граф Пальи? – воскликнула Албертина. – Может, намекаете, что я его и уронила, чтобы потом найти?

– Млет свидетель, ваша светлость, и в мыслях не было подобного. Все это, должно быть, нелепая ошибка. Его высочество, когда поправится, согласится с этим.

Магистр Джованни повернулся к писарям, чтобы отдать какое-то распоряжение, но в дверь заглянул человек.

– Прошу прощения, в храме спрашивают советника Бруно. Говорят, что срочно.

Магистр кивнул и жестом разрешил священнику идти.

– Граф Риччи виновен в исчезновении моего сына, граф Пальи, – вскинула голову Албертина. – И вам стоит помолиться, чтобы он был жив.

– Молиться, ваша светлость, надо тем, кто виновен, – отбил атаку Джулио.

Кадир не стал дожидаться, чем кончится этот спор.

– С вашего позволения, я тоже покину вас. – Он поднялся. – Я не очень хорошо себя чувствую.

Ощущая на спине тревожный взгляд Озана, Кадир вышел из комнаты и, облегченно вздохнув, пошел догонять советника Бруно. Необходимо было прояснить эту историю с найденным платком и как можно скорее. А ожидать, что граф Пальи признается или хотя бы сделает вид, что согласен с продолжением расследования, не приходилось.

Советник Бруно уже исчез из вида, и Кадиру пришлось спрашивать, где находится храм. Оказалось, что к нему можно пройти, не выходя во двор Башни. Миновав коридор, где на серых каменных стенах в кованых держателях горели большие факелы, Кадир толкнул тяжелую дубовую дверь и услышал голос, который заставил его сначала резко остановиться, а после со всех ног кинуться вперед.

Дверь вела в огромное помещение храма с величественными резными арками и искусно выполненными витражами. Тяжелые деревянные скамьи стояли у стен храма, поскольку здесь во время службы разрешалось сидеть только женщинам, детям и старикам. Над алтарем, вместо привычного белоснежного цветка лотоса, висело на цепях гигантское серебряное копье. Подобные же символы носили на груди священники воинственного Млета, воплощения Бога, которое почитали в Тусаре.

Кадир вышел в широкий проход и увидел, что почтенный отец Бруно разговаривает с женщиной, лица которой он не видел, но голос и очертания фигуры узнал бы из тысячи тысяч. Но это невозможно! Что она делает здесь, в Тусаре, в храме Млета при Четвертой Башне? Или же он заснул на заседании и видит сон? Кадир медленно пошел по проходу, молясь, чтобы этот сон не кончался.

– Конечно, я поеду с вами прямо сейчас, – прошелестел голос Бруно.

Священник немного отошел в сторону, и Кадир оказался прямо напротив женщины. Теперь их разделяла пара десятков шагов, и это точно была она.

– Ты? – скорее прочитал по ее губам, чем услышал он. Невероятное изумление осветило ее чудесное лицо еще большей красотой, чем он помнил. Казалось, он не сможет сделать больше ни шага, и они так и застынут в этом величественном тусарском храме.

– Кадир хан эфенди? – Голос советника Бруно прозвучал словно гром. – Все уже разошлись?

– Нет, – не глядя на него, ответил Кадир. – Я хотел поговорить лично с вами, но…

Повисла пауза. Женщина все еще стояла неподвижно, только ее грудь вздымалась в такт дыханию. На ней было простое невзрачное платье. Темные тяжелые и шелковистые, как помнили его пальцы, волосы небрежно собраны на затылке в узел, а две выбившиеся прядки касались скул и щек. Никогда в жизни он не видел ничего прекраснее. Она живая, настоящая, и она здесь, так близко от него. Проклятые бумаги и тусарские герцоги и графы могли подождать.

– Но? – коротко кашлянув, участливо подсказал Бруно.

– Но я встретил человека, про которого думал, что потерял его навсегда, – ответил ему Кадир, продолжая смотреть на Кьяру.

Глава 7

Герцогство Синие Камни, Тусар

Серый в яблоках конь злобно ощерился, когда осознал, что ему придется везти не одного всадника, а целых двух, причем второй тяжелее первого, но был неожиданно помилован. Кадир, внимательно посмотрев на страдальца, попросил слугу из Башни отвезти его в местную конюшню и вывести его собственного коня, на котором приехал из Илеханда. Недовольный серый был оставлен на конюшне, а слуга уверил, что обязательно отправит его домой, когда тот отдохнет.

Кадир ловко вскочил в седло и, протянув руку Кьяре, помог ей сесть впереди него. Почтенный отец Бруно уже гарцевал на своей небольшой, но бодренькой вороной лошадке, выказывая заметное мастерство наездника.

– Сколько ты ехала? – спросил Кадир у Кьяры.

– Два с лишним часа галопом. – Она прикрыла глаза и, предоставив ему править поводьями, откинулась назад, наслаждаясь близостью его тела и еле ощутимым знакомым ароматом. Только сейчас она поняла, в каком напряжении провела несколько недель, и даже те два спокойные дня, которые жила у Алесcии.

Увидев в храме Млета идущего к ней навстречу Кадира, Кьяра лишилась дара речи. Она была уверена, что всю оставшуюся жизнь будет видеть его только во сне, пока образ не потускнеет, и от него останутся одни светлые жемчужные волосы и притягательная родинка над губой. Встретить его здесь, в Башне, в храме Млета, рядом со священником, за которым она приехала, казалось настолько же невероятным, как снова услышать шуршание юбок ее умершей матери. Это было таким восхитительным светлым чудом, что Кьяре захотелось упасть на колени перед алтарем и вознести молитву. Но она не смогла сдвинуться с места, пока Кадир не произнес эти приятные слова, после чего, склонившись, поцеловал ее руку. Почтенный отец Бруно, понимающе улыбаясь, смотрел в сторону.

У каретной мастерской их встретила Алессия, поклонилась почтенному отцу и сразу же повела его в дом, бросив на Кьяру благодарный и немного удивленный взгляд. Ничего, объяснения могут подождать. Они отвели в конюшню уставших лошадей, а потом пошли в гостиную, где собирались подождать почтенного отца Бруно и поговорить.

– Мне сказали, что ты поехал в Тусар, но я не надеялась догнать тебя. – Кьяра то сплетала, то расплетала пальцы, чувствуя непреодолимое смущение. Во время пути Кадир обнимал ее и крепко прижимал к себе, но что если он это делал только для того, чтобы не позволить ей, усталой, свалиться с лошади? И в храме его радостное изумление было простой вежливостью, продиктованной неожиданной встречей? Марио даже звал ее замуж, и где он теперь.

– Бенно, хозяин нашего трактира, – улыбнулся Кадир. – Надеюсь, он не утомил тебя бесконечными разговорами?

– Он накормил меня завтраком, я была сильно голодна. – Кьяра покачала головой, вспоминая все, что пришлось пережить ей за дворцовыми стенами. – Ты не представляешь, что со мной произошло.

– Уверен, ты не представляешь, что случилось со мной.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Знаешь, – Кьяра смущенно отвела взгляд, – я все время вспоминала твои стихи.

– Если ты захочешь, я прочту тебе их бессчетное количество раз. – Она почувствовала прикосновение к своему плечу и подняла на него глаза. – И другие тоже.

У Кьяры словно упал тяжелый камень с сердца. Значит, он не просто вежлив, он действительно рад, что она сидит рядом с ним, и не желает уходить.

– Миледи? – В гостиной появилась Алессия и остановилась, вопросительно глядя на них.