Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 30)

– Монсеньор, я должен был проверить, не связано ли это с новостями, которые я получил, – возразил Феликс. – Если с вашей кузиной что-нибудь…

– Ничего с ней не случится, – настойчиво произнес Зигфрид. – Я контролирую ситуацию.

Феликс снова открыл рот, но внезапно замолчал, уставившись на Хозяина Морской Длани так, словно у того выросло две головы.

– Хо-хорошо, монсеньор, – быстро сказал он, отводя глаза. – Тогда я перейду к главному.

Зигфрид смерил мага взглядом и прошелся по комнате, чуть замедлив шаг перед большим зеркалом. Что же случилось? Он развернулся и внимательно всмотрелся в свое отражение. Все было в порядке, только уши окрасились в розовый цвет. Хор всемогущий, он не краснел уже много лет! А та страшная ночь на «Злой скумбрии», после того как он в порыве ярости столкнул Конрада за борт, стерла с его лица все эмоции. Сначала он боялся, что все прочтут на нем, как в открытой книге, его вину. А после понял, какое эффективное оружие управления людьми оказалось в его руках. Ничто так не пугало, как пустое холодное лицо и безразличный взгляд. Неудивительно, что сейчас Феликс так изумился. Зигфрид вздохнул и мысленно скривился от досады. И кузина Ильза, и Вильгельмина скоро доведут его до того, что он станет смущаться от жалостливых песен и плакать над каждой убитой мухой. За весь год, пока длились отношения с Кьярой, не случалось ничего подобного. Зигфрид на мгновение замер, ожидая ощутить знакомое горькое сдавливание в груди, но его не было. На смену пришли лишь сожаление и легкая грусть. Кинув еще один взгляд в зеркало, и решив подумать и удивиться позже, Зигфрид вернулся к Феликсу. Тот прокашлялся.

– Как вы и предполагали, монсеньор, в Морской Длани появлялся ваш брат Конрад. Вчерашним утром он получил от Манфреда отказ пустить его в замок и удалился в неизвестном направлении.

Повисла пауза, и Зигфрид равнодушно уточнил:

– В неизвестном?

Феликс привычным жестом сложил руки на животе и самодовольно пошевелил пальцами.

– Мне удалось проследить его путь, – сообщил он. – Ваш брат приехал в порт и стал спрашивать, как найти «Злую скумбрию». Через некоторое время он узнал, что корабль капитана Ротмана стоит на рейде в открытом море.

Зигфрид, чувствуя нарастающее беспокойство, поднял руку ладонью вперед.

– Нашелся кто-то, кто согласился его туда отвезти? – осведомился он.

– Фриц Акулья Башка, – кивнул Феликс. – И если мы отправимся прямо сейчас, монсеньор…

– Надо было давно раздавить это гадкое насекомое. – Зигфрид забрал со стола коробочку с рубиновым ожерельем и кивнул Феликсу. – Я должен убедиться, что с принцессой все в порядке, и что Алберт… справился с моим братом.

А за время их отсутствия наверняка приедет неуловимый Рудольф Ридель и просочится во дворец к генералу-регенту или в особняк к Оттилии прежде, чем они вернутся. Однако выбирать не приходилось – Зигфрид не мог себе позволить потерять Вильгельмину. Подавив возникший на мгновение отголосок непривычного беспокойства за свою невесту, герцог шагнул к Феликсу и взял его за руку.

Палуба «Злой скумбрии» встретила их своей безмятежной привычной суетой. Несколько матросов удили рыбу, пара человек бегало вдоль бортов, в шутку спасаясь от одного из корабельных котов, который гонялся за привязанным на веревку куском мяса. У сваленных в кучу тяжелых канатов Зигфрид увидел Вильгельмину и одного из матросов.

– Если он резко снимет крышку с блюда, лягушка обязательно выпрыгнет, – говорила принцесса. – Но даже если вам попадется слишком спокойная лягушка, эффект все равно будет незабываемым.

– Я понял, понял, – закивал щуплый престарелый матрос своим щетинистым подбородком. – А что если он заподозрит? Не станет брать от меня еду?

– Скажи ему, что ее величество приказала ему отведать именно это блюдо, – поучительно ответила Вильгельмина. – Могу указ написать.

Матрос понимающе заржал и покачал в воздухе грязным пальцем.

– Ну, коли выгорит дело, ваше величество, во век не забуду. Хотите, искупаю ночью парня, который вам юбку оттоптал?

Похоже, кронпринцессе ничего не угрожало. Мало того, она совершено освоилась на корабле и нашла общий язык с его безумной командой. Судя по последнему разговору, какому-то бедняге не поздоровится, как только корабль подойдет к берегу.

Матрос увидел своего герцога, споткнулся на ровном месте от неожиданности, потом заметил Феликса, заулыбался, раскланялся и убежал. Зигфрид подошел к удивленной Вильгельмине и поцеловал ее с запозданием протянутую руку. Похоже, у них это станет традицией.

– Монсеньор? – раздался сзади голос Алберта Ротмана. – Вы как нельзя вовремя.

Зигфрид ободряюще сжал пальцы Вильгельмины, отпустил ее руку и повернулся к капитану, заслонив принцессу собой.

– Прошу прощения, что не желаю вам доброго дня, – сказал Зигфрид, заметив, что Феликс замер и подобрался, как змея перед прыжком, что особенно жутко смотрелось при его телосложении. – Мой брат здесь?

Ротман посмотрел ему в глаза и понимающе кивнул.

– Он в каюте, монсеньор.

– А Фриц Акулья Башка?

Капитан вздохнул и сделал широкий жест рукой.

– Думаю, рыбам он не понравился, монсеньор. Если желаете взглянуть на обломки, мы можем вернуться на прежнее место.

Зигфрид не двигался и, не отрываясь, смотрел на него. С каждой секундой напряжение охватывало всю палубу. Бежавший за ускользающим куском мяса кот, воспользовавшись тем, что игравшие с ним люди остановились, вцепился в еду, кровожадно заурчал, перегрыз веревку, и был таков. Матросы не обратили на него внимания. Зигфрид ждал, буравя взглядом капитана «Злой скумбрии». Вильгельмина за его спиной пошевелилась. Ротман резко выдохнул, упал на одно колено и, обнажив абордажную саблю, вытянул вперед руку и склонил голову.

– Мой герцог, мой корабль и мое оружие принадлежат вам. А моя жизнь королеве.

Зигфрид расслабил плечи, сделал знак Феликсу и улыбнулся Ротману одними губами.

– Поднимитесь. Благодарю вас, Алберт. Останки Акульей Башки пусть упокоятся с миром. Я бы хотел поговорить с Конрадом.

– Конечно. Надеюсь, вы не возражаете, что я поместил его в вашей каюте. – Ротман выпрямился и спрятал оружие. Лицо его было бледным. Замершие вокруг матросы мгновенно зашевелились и разбежались по своим делам. Один из них громко выругался, заметив, наконец, размусоленную котом веревку.

Уходя, Зигфрид поклонился Вильгельмине, приказал Феликсу оставаться на палубе и ободряюще тронул за плечо Алберта Ротмана. Всегда неприятно сомневаться в преданности своих людей. Тем более тех, перед кем стоял нелегкий выбор.

Зигфрид помедлил перед дверью каюты, вызывая в памяти образ брата, а потом решительно толкнул дверь. Теперь, когда стало известно, что за братом не стоял никто из вассалов и капитанов Морской Длани, можно было разговаривать прямо. Тем более что судьбе и Хору было угодно, чтобы Конрад сам пришел к нему.

Брат сидел спиной к двери, углубившись в чтение книги, в которой Зигфрид с изумлением узнал Последнюю Истину.

– Это ты, – сказал Конрад, не отрывая глаз от страницы. – Присаживайся.

Зигфрид помедлил, с недоумением рассматривая старшего брата. Они всегда сильно отличались друг от друга и внешностью, и характером, и он так и не научился понимать Конрада. А с тех пор, как брат вернулся живым, стало еще хуже. Чего стоила их короткая пикировка во дворце.

– Похоже, в мире духов приветствовать друг друга не принято, – сухо сказал Зигфрид, осторожно присаживаясь на край кровати, прямо перед Конрадом. – Добрый вечер. Надеюсь, Алберт был с тобой вежлив?

Конрад поднял голову, захлопнул книгу, внимательно посмотрел на Зигфрида и внезапно улыбнулся.

– Вероятно, этот вечер и в самом деле добрый. Мне наконец-то не надо никуда бежать и оправдывать чьи-то ожидания. Одиночество и спокойствие располагает к размышлениям.

Конрад, похоже, старался выбить его из колеи. Но с Зигфридом в этом плане не смогли справиться ни самые упрямые капитаны, ни старейшие недоверчивые партнеры отца.

– А Последняя Истина еще и к благочестивым размышлениям, – кивнул Зигфрид. – Первой Истины у Алберта не нашлось? Мне всегда казалось, что вторая священная книга несколько мрачновата.

– Я просто решил начать с нее. Алберт держит на корабле все храмовые книги, иначе как бы он смог совершать обряды венчания?

В одном братец не изменился – все так же любит брать оленя за рога.

– Я уверен, на твоей свадьбе он был великолепен. А вся команда разрыдалась от умиления, орошая солеными слезами свадебное угощение.

Конрад подался вперед и положил книгу на кровать рядом с Зигфридом.

– Я не должен был так поступать, – ровным голосом сказал он. – Мне следовало признаться отцу.

В каюте наступила тишина.

– И тебе, – закончил Конрад и поймал взгляд Зигфрида. Глаза. Пожалуй, это единственное, в чем они были похожи.

– Теперь говорить об этом не имеет смысла, – ответил Зигфрид, с трудом заставляя себя не отводить взгляд.

– Но ты ведь хотел, чтобы я это сказал?

– Нет.

Их глаза словно вцепились друг в друга. Зигфрид чувствовал себя так, будто тащит в гору огромный камень, и любое неловкое движение может погубить все.

– Ты изменился.

– Я уже слышал это от тебя.

– И, полагаю, не только от меня. – Конрад внезапно посмотрел в сторону, и Зигфрид судорожно вздохнул от неожиданности. Тяжелая игра взглядов прекратилась.