Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 27)

– Что с ним, няня?

Она с досадой махнула рукой.

– Побежал за кошкой, залез за ней на подоконник и вывалился. Я так и не поняла – рука то ли сломана, то ли вывих. Изетта и Сильвио отвезут его к лекарю.

Изетта, недовольно шмыгая носом, решительно взяла ревущего мальчика за здоровую руку и, подталкивая впереди себя, вышла с ним за дверь.

– Очень больно? – с сочувствием спросила Кьяра.

– Не только. – Алессия сняла чепец, аккуратно поправила волосы и теперь надевала его заново. – Руфо боится лекарей. Слишком часто этот сорванец к ним попадает. И надо же было ему упасть именно сейчас. Вы голодны, миледи?

– Пожалуй, – медленно кивнула Кьяра и внимательно посмотрела на няню. Вид у нее был уставший, глаза припухли. – Что-то произошло?

Алессия сняла с подоконника, на котором усердно умывалась, видимо, та самая виновная кошка, большой поднос, накрытый вышитым полотенцем, и поставила его перед Кьярой.

– Маме совсем плохо, – слишком ровным голосом ответила няня. – Умирает она, миледи. Плачет и просит позвать священника. Ипполито и Паоло все с важным заказом заняты. А тут Руфо упал. Изетту одну нельзя отпускать, она повозкой плохо правит, да и сбежит на ярмарку девчонка. Так что с ней поехал Сильвио. Мне надо быть с мамой. Теперь вот не знаю, что делать со священником. Не Симону же за ним посылать. – Она расстроено пожала плечами.

– А ближайший храм далеко? – поинтересовалась Кьяра, убирая полотенце с подноса и без особого аппетита осматривая сок и сладкое печенье. Полосатая кошка спрыгнула с подоконника и стала тереться возле ног Кьяры.

– Мама просит привезти почтенного отца Бруно, – покачала головой Алессия. – А до Башни Симона почти день добираться будет.

– До Башни? – удивилась Кьяра. – Твоя мама зовет священника из тамошнего храма?

– Советник Бруно одновременно и почтенный отец храма Млета при Четвертой Башне, – объяснила Алессия. – Славится в наших краях как добрый и жалостливый человек. Он дал денег на строительство приюта и храма, помогал многим вдовам и сиротам. Очень хороший человек и не откажет в исповеди. Только вот не успеет он.

Кьяра надкусила печенье и сделала маленький глоток яблочного сока. Ей страшно хотелось горячих румяных сосисок. И выжидающе смотревшей на нее кошке, видимо, тоже.

– Так давайте я отправлюсь за ним, няня. Одолжите мне коня, и я успею привезти почтенного отца.

Алессия, часто моргая, смотрела на нее большими глазами.

– Ох, миледи, да как же я буду вас так утруждать?

– Это будет несложно, няня, – улыбнулась Кьяра. – Вы приютили меня, накормили. Неужели я не окажу вам столь небольшую услугу? А вам надо остаться с матерью.

– Хорошо. Возьмите любую лошадь в конюшне, у Ипполито их три. Лучше серого в яблоках, Паоло всегда хвалил его. До Башни часа за три доскачете. – Глаза Алессии покраснели, и кончик вздернутого носа задрожал. – Спасибо, миледи, вы так добры ко мне. Вы подарите маме покой, она так мучается, бедняжка.

Кьяре оставалось только успокоить няню, зайти в отведенную ей комнату и надеть под платье свои штаны и сапоги. Чужую страну и чужие порядки следовало уважать, но ехать в седле в одном платье Кьяра была не готова. Тем более, ей надо было спешить.

Серый в яблоках конь отыскался сразу. Он недовольно косил на Кьяру глазом и пытался укусить ее за плечо.

– Ничего, потерпишь, – сурового сказала она, прилаживая на него седло. – А будешь плохо себя вести, попрошу советника Бруно превратить тебя в крысу.

Выезжая из конюшни, Кьяра решила, что маг из Четвертой Башни, скорее, сделает из одного целого коня две половинки, и серому с его яблоками вряд ли это понравится. Она оглянулась на удаляющийся от нее дом и пустила коня в галоп.

Четвертая Башня, герцогство Синие Камни, Тусар

Кадиру приходилось напрягаться, чтобы понять все, что говорили вокруг него. Когда он покинет Четвертую Башню, его познания в тусарском языке на порядок увеличатся. Однако сейчас в то, что когда-нибудь наступит это блаженное время, верилось с трудом. Маги оказались хуже всех пашей и кади вместе взятых. Магистр, советник Бруно, несколько авторитетных наставников и три писаря продолжали обсуждать вчерашний вопрос с пугающей обстоятельностью. Впрочем, сейчас они все ждали некоего советника Джулио, поэтому пока просто коротали время. Зачем им понадобился вышеупомянутый советник, Кадир не знал, однако ни его брат, ни Албертина, сидящие рядом друг с другом, нетерпения не высказывали. Успели поговорить с утра? Кадир нахмурился. Герцогиня Синих Камней выглядела бледной и злой, Озан упрямо смотрел в пол.

Дверь распахнулась, и появился долгожданный советник Джулио, высокий человек со смуглым породистым лицом и чуть презрительно прищуренными глазами, одетый в великолепный светло- бежевый костюм, красиво оттеняющий его кожу.

– В чем дело, господа? – спросил он, поочередно рассматривая заседающих магов.

– Доброе утро, советник Джулио, – сухо поздоровался Магистр Джованни.

– Несомненно, оно будет добрым, когда мне расскажут, зачем я здесь. Вам известно, что у меня много дел во дворце. В Первой Башне я отвечаю на вызовы только в крайних случаях. – Он посмотрел направо, а потом налево, нарочито медленно и напоказ. – Как и ваш советник Феликс, я полагаю.

Этот человек придворный маг Тусара? Кадир с любопытством подался вперед. Высокомерный и холеный Джулио выглядел немногим старше Озана, и, должно быть, свое придворное назначение получил либо по рекомендациям, либо за знатность рода. Монархи всегда предпочитали видеть при дворе магов Четвертой и Шестой Башен, считая их специализацию наиболее подходящей для текущих дел государства. Джулио, судя по его словам, был выпускником Первой Башни. А Али паша, придворный маг Суриды, учился во Второй. Кадир постарался не отвлекаться на попытки вспомнить, каким образом Али паша получил свою должность, и сосредоточился на событиях, происходящих здесь и сейчас.

– Присядьте. – Магистр Джованни взял у писаря бумагу и протянул гостю. – И ознакомьтесь.

Чуть помедлив, советник Джулио взял лист и недоверчиво пробежал по нему глазами. Теперь в наступившей тишине стало слышно, как жужжит у открытого окна залетевшее насекомое.

– Этого еще не хватало. Примите мои соболезнования, ваша светлость, – посмотрев в сторону Албертины, шумно выдохнул Джулио и вернул бумагу Магистру. – Но при чем здесь я? Вы хотите предложить мне помочь в его поисках?

– Не совсем, – ответил Джованни. – Ваша светлость, предъявите вашу находку.

Герцогиня достала белый кусок ткани и вытянула руку.

– Граф Джулио Пальи, – продолжил Магистр. – Объясните, как ваш платок оказался на месте нападения на его высочество принца Джордано.

Кадир подумал, что придворный маг сейчас кинется на Албертину и разорвет ее в клочья. Но потом понял, что всему виной его большие и блестящие темные глаза, создающие впечатление, что их хозяин человек буйного нрава. Что на самом деле представлял собой придворный маг Тусара, Кадир не знал и, честно говоря, не хотел знать. Его больше волновало то, что герцогиня Синих Камней утаила от него свою находку. Но, похоже, не от Озана, которому явно доверяла больше. Может, дело было в том, что Кадир скрыл от нее содержимое тех проклятых бумаг, из-за которых все началось? Но для нее же, и для всего их государства лучше было бы вообще не знать о них. Это касалось и Озана, и всей династии Арыканов, поскольку Нихан принадлежала к ней, несмотря на свое замужество. А Кадир не мог поручиться за реакцию и эмира Орхана, и самого Озана на содержимое этих бумаг.

– Не имею ни малейшего понятия, Магистр, – ответил Джулио.

– Но вы признаете, что это ваша вещь?

– На ней мог герб, – вскинул брови Джулио. – Это все, что я могу сказать.

– Вы позволите, ваша светлость? – наклонился к ней Джованни. Герцогиня молча отдала ему платок.

– Это просто нелепо, – раздраженно сказал Джулио, и здесь Кадир был с ним полностью согласен. – В прочитанном мной протоколе свидетель упоминал только графа Риччи. У меня нет причины нападать на принца Джордано. Кстати, с его высочеством все в порядке?

– Скоро будет, – ответил Магистр, задумчиво сверля его взглядом. – Видите ли, на расследовании происшествия настаивает не только ее светлость герцогиня Албертина, у которой бесследно исчез сын, но и наследник суридского престола басэмиран Озан хазретлери эфенди. А его брат, Кадир хан эфенди утверждает, что именно ваше имя было упомянуто в связи с этим делом.

Джулио Пальи посмотрел прямо на Кадира, потом переметнул взгляд своих черных тревожных глаз на Озана.

– Басэмиран Озан это я. – В голосе брата послышались нотки смеха, и Кадир про себя облегченно вздохнул – его начинала пугать странная суровость и задумчивость брата.

– Понимаю, понимаю, – закивал Джулио. – И полагаю, именно граф Риччи упомянул меня. Но, к сожалению, мне нечего поведать ни вам, уважаемые коллеги, ни ее светлости, ни его высочеству. Впервые я узнал о нападении на принца Джордано сегодня в этой комнате.

– Вам придется рассказать об этом моему мужу и королю Лоренцо, – раздался холодный голос герцогини Албертины. – Нападение на принца Джордано и герцога Лючано касается не столько Башни, сколько королевской семьи.

Граф Джулио Пальи резко повернулся к ней.

– Перед его величеством я отвечу, как и перед герцогом Леонардо, – заявил он. – Но, смею заметить, ситуация неоднозначна. Против меня есть платок и предположительно слова графа Риччи, а против него самого – неточное свидетельство.