Злата Иволга – Жестокая баллада (страница 2)
К этому времени все вокзальные извозчики как сквозь землю провалились, а единственный наемный паромобиль, оказалось, ждал какого-то важного господина.
Уже порядком рассерженная Ада готова была отправиться в путь пешком, несмотря на тяжелый саквояж. Но когда она допила купленный у торговца в разнос прохладный лимонад, у площади притормозил еще один паромобиль. И какой! Глубокого медного цвета, с массивным вытянутым корпусом, переливающимся на солнце, и затемненным защитным стеклом.
Ада удивленно посмотрела на водителя, машущего ей рукой, и подошла ближе.
― Добрый день. Прошу прощения, я немного заблудился. Мне нужно в Шаттенвальд.
― Добрый день, ― вежливо кивнула Ада, прекрасно помнившая карту из атласа. ― Вы едете в противоположном направлении.
Водитель нахмурился и окинул ее любопытным взглядом. На смуглом лице выделялись светло-серые, как лед, глаза.
― Я знал, что что-то не так. Полагаю, вы местная. Могу ли я просить показать мне дорогу, фрау…
― Фон Апфельгартен, ― улыбнулась Ада, не веря своей удаче. ― Признаться, я тоже держу путь в Шаттенвальд, герр…
― Нахтигаль, ― сказал тот и наклонил голову. ― С радостью подвезу вас.
Он вышел, взял саквояж, открыл дверцу и подождал, пока Ада устроится. Бросив взгляд назад, она с удивлением увидела на заднем сиденье длинные темные футляры.
― Мое рабочее оборудование, ― пояснил водитель, заметив ее интерес. ― Несомненно, вы посланы мне небесами. Если бы я заблудился, то не успел бы распеться к вечернему концерту.
Ада окинула его более внимательным взглядом. Примерно ее возраста, может, немного младше, темные волосы, аккуратно стянутые сзади лентой, крупный крючковатый нос, впалые щеки, на виске шрам, уходящий под прическу. Хорошо сшитый дорожный сюртук, черные перчатки и неожиданно щегольская шляпа с брошью. Как на фотографии брата императрицы в газете.
― Вы музыкант? ― спросила Ада, когда паромобиль, утробно урча, тронулся с места.
― О да, ― коротко глянул он на нее, сверкнул улыбкой. ― И, говорят, хорошо пою.
― Значит, в Шаттенвальде состоится концерт? Поверните туда. Видите знак?
― Благотворительный, ― кивнул герр Нахтигаль, следуя указанию. ― Устраивает местная церковь. Давно хотел побывать в этих местах.
― Я и моя подруга обязательно придем послушать вас, ― пообещала Ада.
В самом деле, предстоящая поездка казалась все более увеселительной. Интересно, ее попутчик первый голос в опере или рангом пониже? Или он просто знакомый или родственник священника местного прихода, а то и его секретаря?
Ада покосилась на внимательно следящего за дорогой герра Нахтигаля. Фамилия наверняка ненастоящая, творческий псевдоним. С виду он не походил на знаменитость. Вот только паромобиль явно не из дешевых. Но накидываться с расспросами посчитала невежливым.
Они проехали мимо позеленевших холмов с уже пасущимися там овцами и козами. Ада вовсю наслаждалась мирным пейзажем и удивилась, когда в нем появилось нечто чужеродное.
— Что там в стороне? — махнула она рукой на длинную вереницу зданий разной высоты из темного кирпича, которые ощетинивались трубами. Именно они портили вид яркого весеннего неба.
— Полагаю, фабрика, — отозвался герр Нахтигаль. — Кормит множество местных, дает рабочие места. «Печенье дядюшки Шнайдера», слышали?
Ада смутно вспомнила, что действительно видела в лавках и магазинах яркие упаковки с похожим названием. Выходит, фрау Шнайдер имеет к фабрике отношение? Тогда понятно, почему Нора ей так дорожит. Наверное, та очень щедра.
Впереди показался высокий холм, заросший лесом, и Ада поспешила сообщить своему спутнику, уже собиравшему поехать напрямик, что здесь нужно повернуть на объездную дорогу.
Скоро они увидели далекие домики и башенки. А дорожный указатель сообщил: «Приветствуем в Шаттенвальде».
— Где вы выйдете? — спросил герр Нахтигаль.
— У ратуши, — вспомнила Ада указания Норы. — Рядом есть кондитерская лавка, где подают чай и пирожные.
— Полагаю, мне тоже туда, — усмехнулся музыкант, оборачиваясь, словно проверяя, на месте ли инструменты. — Обещали встретить возле церкви, а она где-то рядом.
Они проехали по узкой пыльной дороге, петляющей вдоль белых с желтым или красным домиков с невысокими заборчиками. Ада прищурилась. Видимо, вон та башенка впереди это как раз ратуша.
Герр Нахтигаль остановил паромобиль на небольшой квадратной площади, вымощенной старой брусчаткой. Посередине на покрытом патиной постаменте красовалась статуя сурового вида мужчины в средневековой одежде, опирающегося на меч. Он смотрел вдаль, а надпись сообщала, что зовут его Отто фон Гаррах.
Герр Нахтигаль вытащил саквояж и донес его до столиков маленького уличного кафе, вывеска которого гласила: «Сладости от Фета».
— До свидания, фрау фон Апфельгартен, — приподнял он кончик шляпы. В камне на брошке блеснуло солнце.
— Благодарю вас, герр Нахтигаль, — улыбнулась она.
Присев на край трехногого стула без спинки, Ада наблюдала, как он сел в паромобиль и проехал немного дальше, к вытянувшемуся вдоль клумб и фонтана старинному зданию церкви. Оттуда навстречу ему уже кто-то спешил.
Нора появилась через несколько минут. Ада успела заказать чашку ароматного чая и круглое пирожное, украшенное шапочкой из розовых сливок.
Бывшая золовка мало изменилась с тех пор, как они расстались в Айсбахе. На их свадьбу с Куртом Нора прийти не смогла, слегла с пневмонией. Зато теперь с приветливой улыбкой в теплых карих глазах рассматривала Аду, морща немного вздернутый усыпанный веснушками нос.
— Как доехала? — спросила она, присаживаясь на стул напротив и прислоняя к ножке стола длинный зонтик. На небрежно сколотых волосах медового цвета красовалась маленькая зеленая шляпка, нисколько не защищающая от солнца.
— Хорошо, — поправила Ада свой цилиндр с полями. — Хотя от излишних приключений меня спас некий герр Нахтигаль, музыкант, на роскошном паромобиле. Он вроде должен выступать сегодня.
— Надо же, — восхитилась Нора. — И как он тебе?
Ада пожала плечами.
— Еще одну чашку, пожалуйста, — отвлеклась Нора на подоспевшего хозяина лавки, не исключено, что самого герра Фета, а затем снова посмотрела на Аду в притворном негодовании. — Как? Ты не знаешь, кто такой Штефан Нахтигаль? Отец Браун всем уши протоптал, какую он знаменитость пригласил. А ты ехала с ним в паромобиле и осталась равнодушной.
— Ну... он средних лет, приятный, вежливый, — неопределенно сказала Ада, чувствуя себя необразованным трубочистом в эрцгерцогском дворце. — Я обещала, что мы придем его послушать.
— Само собой, — фыркнула Нора. — Я взяла два билета.
Она наклонилась ближе, в глазах мелькнула тревога.
— Там будут все, кто нам нужен, — тихо сказала она.
— Что все-таки случилось? — спросила Ада, тоже понижая голос.
Нора мотнула головой, открыла рот, но из лавки вышел хозяин, успевший нацепить белоснежный фартук поверх забрызганных брюк. В одной руке он держал чашку, в другой — большой лист бумаги.
— Вот, уважаемые дамы, — торжественно сообщил он, подал чашку Норе и развернул бумагу. — Афиша концерта. Вчера раздавал всем посетителям.
Оказывается, приглашенных знаменитостей было двое. Герр Штефан Нахтигаль и герр Гуго Вебер. А с центра афиши взирали портреты мужчины, выполненные тушью, с одинаковыми строгими лицами преподавателей по фортепиано.
— Не похож, — вынесла вердикт Ада.
Под болтовню хозяина о концерте, церкви и погоде они допили чай. Затем Нора повела гостью по дороге, уходящей от центральной площади вглубь городка.
Там, за аллеей из толстых дубов, покрытых зелеными почками, стояла гостиница. А немного дальше, в конце улицы, у подножия широкого холма, расположился большой дом фрау Шнайдер.
По телефону Нора уговаривала подругу поселиться именно в нем, вместе с ней, но Аде показалось это неуместным.
— Я прекрасно устроюсь здесь, — сказала она, разглядывая вывеску с надписью «Волшебная шкатулка».
— Возможно, так даже лучше, — неожиданно согласилась Нора, идя за ней по скрипучей деревянной лестнице к номеру. Ключ им вручила худая меланхоличная девушка.
— В рыбной лавке с утра шептались, что Матильда не в себе. Привечает таких же сумасшедших в доме. К Майе все привыкли, ко мне тоже. А твое присутствие заставит языки снова заработать.
Ада резко повернулась к золовке, забыв поставить саквояж.
— Надеюсь, я не похожа на сумасшедшую. Нора, давай по порядку. Кто эти люди? Почему ты решила, что кому-то нужна помощь? Присаживайся. Я пока разберу вещи.
Она принюхалась. Плесенью вроде не пахло, а вот в лестничных перилах явно завелся жучок. Есть ли здесь горничная, Ада не спросила, она и сама способна себя обслужить.
Нора со вздохом заняла одно из потертых кресел у бюро из темного дерева, сняла шляпку и вцепилась пальцами в волосы, массируя голову.
— Матильда, то есть фрау Шнайдер, моя клиентка. Обратилась год назад. Очень хотела увидеть будущее и узнать, где ее внук.
Ада подняла брови, открыла саквояж и приготовилась услышать захватывающую историю. И не ошиблась.
Матильда Шнайдер действительно имела отношение к фабрике печений. Она была супругой владельца, Грегора Шнайдера. Но жили они раздельно. Когда-то счастливый брак остался лишь на бумаге.
Началось все с того, что четырнадцать лет назад их сын и наследник, Леонхард, погиб далеко от дома.