Злата Иволга – Жестокая баллада (страница 3)

— Помнишь, то страшное землетрясение в османском Измире? О нем газеты долго писали.

Ада с досадой ковырялась в несессере, понимая, что забыла зубную щетку. Но быстро вспомнила то, о чем упомянула Нора. Множество погибших, в том числе из других стран. В курортной зоне города начался пожар, который раздул сильный ветер. Списки жертв публиковали во всех газетах империи. Кузина Мари строчила Аде письма, рассказывая, как хорошо, что ее друзья успели уехать из Измира буквально за день до трагедии.

Леонхард Шнайдер и его молодая жена прибыли на родину в закрытых гробах, их похоронили в семейном склепе на местном кладбище. У безутешных родителей осталась одна отрада — внук, которого назвали в честь отца, трех лет отроду. Оба в нем души не чаяли, но вскоре на Шнайдеров снова свалилось несчастье.

Ребенок пропал. Говорили, что его похитили, даже приходили записки с требованием выкупа. Жандармерия хотела организовать засаду и поймать преступников, но напуганные супруги сами отвезли выкуп в указанное место, не желая тянуть.

— И представь, каково им было, когда ребенка не вернули?

Ада уронила чулки на пол.

— Какая трагедия, — сказала она. — Сначала сын, потом внук.

Расследование ничего не дало. Жандармы арестовали по очереди всех слуг Шнайдеров, работников фабрики, занимающих значимые посты, соседей. Затем по очереди же всех и отпустили. Таинственный похититель как в воздухе растворился.

Прошло время, и Шнайдеры поняли, что внук не вернется. Скорее всего, он умер в плену, а негодяи скрыли это, чтобы получить деньги. Точнее, так думал только герр Шнайдер. Его жена продолжала надеяться.

— Вот зачем она обратилась к тебе, — задумчиво сказала Ада. Ее охватила жалость и грусть. — За утешением.

— Если бы, — покачала головой Нора. — Шарлатанов, конечно, за многие годы вокруг Матильды хватало. Она пришла бы в себя со временем. Просто ей требовалось его больше, чем мужу. Но началось то, что помешало выздоровлению.

Три года назад к Шнайдерам явился мальчик лет тринадцати и заявил, что он Леонхард.

Это было ожидаемо. У преуспевающего фабриканта нет наследника, никто не знает, что с ним произошло. Легче легкого притвориться чудом спасшимся ребенком и получить деньги.

Первого претендента разоблачили быстро. Как и еще двух, пришедших за ним.

— За три года их было пять или шесть, — сказала Нора. — И каждый уносил с собой часть жизни и Матильды, и ее мужа.

Семья не выдержала свалившихся испытаний, постоянных взлетов и падений от надежды до разочарования. И когда в дверь постучал очередной юноша, герр Шнайдер заявил, что больше не желает иметь с этим ничего общего. Леонхард умер, пора смириться и жить дальше. Если Матильде нравится, то пусть она привечает проходимцев и охотников за деньгами, но не рядом с ним. Он оставил жену и перебрался в другой дом, на окраине, поближе к фабрике.

— Что ж, — снова принялась Ада за саквояж. — Их обоих можно понять. Хотя... столько лет прошло. А ты смогла что-нибудь узнать?

— Волшебством? Немного. — Нора пожала плечами, помедлила и продолжила: — В классических гаданиях я не сильна, тем более будущее неоднозначно. Оно зависит от последовательности поступков людей. Поэтому предсказания так редко сбываются в точности. И уж точно я не в силах определить… эээ… подлинность внука Матильды. Жандармерия с этим справится гораздо лучше.

— Но фрау Шнайдер в тебе нуждается, — сощурилась Ада.

— В моих силах успокоить ее, прояснить мысли, уменьшить боли в мышцах. Ну, и разложить пасьянс, куда ж без него.

— То есть что-то вроде компаньонки и медсестры?

Оказалось, что поводом для последнего визита Норы послужил очередной претендент. Он явился зимой. И в этот раз Матильда была уверена, что он-то настоящий Леонхард. Некоторые жесты ей показались очень знакомыми. А еще он помнил дом.

— Но ведь она видела его совсем крошкой, — возразила Ада. ― И прошлые обманщики… Неужели ничему ее не научили?

Нора склонила голову и помедлила.

— Боюсь, тут моя вина, — нехотя сказала она. — Видишь ли... Бывает, что я вижу... Нет, не так... Я знаю, чем закончится то или иное дело. Когда Матильда позвала меня посмотреть на нового претендента, я осталась ночевать в Эдельвейсах, это ее дом, и увидела... Как бы тебе проще объяснить? Я знаю, что Леонхард Шнайдер скоро вернется в Шаттенвальд и будет рядом с Матильдой.

Ада озадаченно посмотрела на нее.

― А как же туманность будущего?

— Это не гадание в общепринятом смысле, ― смущенно ответила Нора. ― Скорее кусочки, только из будущего, всегда касаются строго одного события. Возможно, мне следовало промолчать. Но она смотрела с такой надеждой.

— То есть новый юноша все-таки...

Нора пожала плечами с протяжным вздохом. Петер Хаас, так зовут претендента, мог быть наследником Шнайдеров, а мог и не быть. Но скорее всего он хитрый мошенник, который учел все ошибки предыдущих и втерся в доверие столь желаемой бабушке.

— Я с ним поговорила, как могла, проверила на ложь. Почти уверена, что он назвал настоящее имя и верит в ту историю, которую рассказывает. Однако почти — не то же самое, что точно.

Воодушевленная фрау Шнайдер отправила запрос в жандармерию, но там не спешили откликаться. Герр Шнайдер давно уверил блюстителей порядка, что его супруга помешалась и не желает смотреть правде в глаза. Также думают большинство жителей городка. И даже фройляйн Майя Дитрих, компаньонка фрау Шнайдер.

— Она поддерживала Матильду, — сказала Нора. — Но вчера обмолвилась, что гнать надо в три шеи оборванца Петера, а хозяйке не помешает хороший доктор. Возможно, они просто поссорились. Майю тоже многие считают бесполезной приживалкой. Она ведь даже не родственница. Просто подруга молодости, которая попала в трудное положение.

— Думаю, фрау Шнайдер приятно видеть рядом человека из тех времен, когда она была счастлива, — заметила Ада.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела на этого Петера, — шмыгнула носом Нора, в глазах появилось умоляющее выражение. — Матильда успела привязаться к нему. Поселила его во флигеле. Если он ее обманет, а то и ограбит, она этого не переживет. Горничная считает, что он присматривается к серебряным приборам и ценным вазам.

Видимо, подруга тоже привязалась к подопечной. Для нее она уже не только клиентка. Что ж. С замужеством у Норы не сложилось, а близкие люди нужны всем. А эта Майя Дитрих? Не пошла ли она против хозяйки, потому что Нора собиралась занять ее место?

— Дорогая, может, все же попросить Курта? — снова осторожно предложила Ада.

Впрочем, Шаттенвальд принадлежал к другому округу. Здесь свои жандармы. К тому же Курт и без того загружен.

— Это мы оставим на крайний случай, — озвучила ее мысли Нора.

Ада спрятала пустой саквояж на нижнюю полку огромного чуть рассохшегося шкафа и повернулась к золовке.

— Кстати, насчет юноши. Ты говоришь, он помнит дом. А не помогли ли ему?

— Кто? — нахмурилась Нора.

Ада пожала плечами.

— Тот, кто знал семью. Может, давно с ними жил или бывал в доме. В одиночку в таком деле обмануть сложно. А вот если найти осведомленного сообщника...

Золовка застыла с полуоткрытым ртом, затем порывисто вскочила, уронив на пол лежащую рядом шляпку, кинулась к Аде и обняла ее.

— Ты чудо! Я даже не подумала о таком! Не зря я позвала тебя.

Нора всегда была чересчур импульсивной.