Злата Ионова – Ведьма на минималках (страница 6)
«Что я сделала? — пронеслось в сознании, и она ощутила, как внутри всё сжимается от острого, почти физического отвращения. — Я украла чужую мысль. Я просто взяла её, как будто имела на это право.
Она сжала зубы так сильно, что заныли челюсти. Ей хотелось остановиться, удариться головой о стену, вытрясти из себя этот грязный осадок. Но где-то в глубине души шевелилась другая мысль — тихая, настойчивая, почти сладкая:
«Я же использовала это во благо себе».
— Заткнись, — прошептала она сквозь зубы, обращаясь то ли к этому голосу внутри, то ли к миру в целом. Она остановилась посреди коридора и закрыла глаза, прижимая пальцы к вискам.
Она выпрямилась, расправила плечи, чувствуя, как в груди разливается странная, пугающая решимость. Это было похоже на то, как если бы она всю жизнь шла с завязанными глазами, а сейчас наконец сорвала повязку. Мир стал другим. Он всё ещё был шумным, всё ещё враждебным, но теперь она видела его истинное лицо.
И в этот момент, когда она уже почти успокоилась и сделала шаг в сторону лестницы, что-то произошло.
Она заметила его краем глаза. Из бокового коридора, того, что вёл в библиотеку, показался высокий силуэт. Парень. Широкоплечий, с тёмными волосами, с той особенной, лёгкой походкой, которую невозможно спутать ни с чем. Он шёл быстро, уверенно, чуть склонив голову набок, как будто разглядывал что-то на полу.
И Миранда замерла.
Сердце пропустило удар. Потом ударило снова — сильно, глухо, так, что в ушах зазвенело. Воздух вдруг стал горячим, тяжелым, как перед грозой. Она почувствовала, как кровь приливает к лицу, заливая щёки, шею, даже уши предательским алым жаром. Ладони мгновенно вспотели, в груди появилось то самое, знакомое до боли чувство — смесь страха и… и чего-то ещё. Чего-то такого, о чём она боялась даже думать.
Это был он. Сейчас, в этот короткий миг, когда он проходил мимо неё на расстоянии нескольких метров, она вдруг узнала
Широкие плечи, которые она чувствовала под ладонями в своих грёзах. Тёмные волосы, сквозь которые она пробиралась пальцами, когда он целовал её шею. Та самая, чуть развязная, уверенная походка хищника, который знает свою силу и не боится её демонстрировать. И этот взгляд — короткий, случайный, брошенный через плечо, когда он уже почти прошёл мимо. Он посмотрел на неё без всякого интереса, просто скользнул взглядом по случайной студентке, стоящей посреди коридора с раскрасневшимся лицом.
Но она
Это был он. Или не он? Или ей просто показалось?
Парень скрылся за поворотом, и коридор снова опустел. Миранда стояла как вкопанная, чувствуя, как колени подкашиваются, как дыхание сбивается, как жар всё ещё полыхает на её лице. Она судорожно выдохнула, провела дрожащей ладонью по лбу — он был влажным от пота.
— Только не это, — прошептала она, прикрывая глаза. — Только не сейчас. Только не здесь…
Но тело помнило. Тело всегда помнило лучше, чем сознание. Каждая клетка её кожи ещё хранила тепло его воображаемых рук, каждый нерв отзывался на призрачное прикосновение его губ. И этот случайный, пустой взгляд, брошенный незнакомцем в коридоре, вдруг стал реальностью, которая накрыла её с головой.
Она оперлась рукой о стену, пытаясь перевести дыхание. Пальцы дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. В голове пронеслась лихорадочная мысль:
«Это просто совпадение. Он просто похож. Все эти широкоплечие парни с тёмными волосами выглядят одинаково. Это просто игра моего воображения. Просто сон. Просто…»
Но голос внутри, тот самый, который только что утешал её и оправдывал воровство чужой мысли, теперь шептал совсем другое:
«А что, если нет? Что, если это судьба? Что, если сны были не просто снами? Что, если они были предупреждением? Или обещанием?»
Миранда тряхнула головой, отгоняя этот шепот. Она выпрямилась, заставила себя сделать шаг, потом ещё один. Ноги дрожали, но она упрямо шла вперёд, к лестнице, к выходу, к спасительной тишине своей квартиры.
Но образ не уходил. Он вплавился в её сознание, как горячее клеймо. Широкие плечи. Тёмные волосы. Уверенная походка. И этот взгляд — холодный, равнодушный, но такой знакомый, что у неё перехватывало дыхание.
Она спустилась по лестнице, миновала вестибюль, толкнула тяжёлую стеклянную дверь. Осенний ветер ударил в лицо, холодный и колючий, но жар внутри не унимался. Она шла по улице, вжимая голову в плечи, кутаясь в куртку, и всё повторяла про себя, как мантру:
— Это не он. Это не он. Это просто сон. Просто сон. Я выдумала его. Я придумала себе…
Она почти бежала по лестнице, намеренно отдаляясь от всех — от их смеха, от их мыслей, от того унизительного жара, который всё ещё горел на её щеках. Ноги перебирали ступени с какой-то отчаянной, судорожной скоростью, будто она пыталась убежать не только от одногруппников, но и от самой себя. От той, кто украла чужую мысль. От той, кто увидела в прохожем призрак из своих снов. От той, чьё тело всё ещё помнило прикосновения, которых никогда не было.
Она уже почти достигла низа лестницы, уже видела перед собой стеклянную дверь вестибюля и спасительный холод осеннего воздуха за ней. Но что-то заставило её обернуться. Какой-то иррациональный страх — а вдруг он идёт за ней? Тот самый силуэт из сна? Вдруг он увидел, как она на него смотрела, и решил проследить?
Она резко повернулась через плечо, чтобы проверить, не следует ли кто за ней. И в этот самый миг её нога, зацепившись за край последней ступени, предательски подкосилась.
Время замедлилось. Она почувствовала, как теряет равновесие, как центр тяжести смещается куда-то в сторону, как руки беспомощно хватают воздух, цепляясь за невидимую опору. Тяжёлая сумка дёрнулась на плече, перевешивая её вперёд, и она полетела — некрасиво, неуклюже, как сломанная кукла.
— А-а-а!
Короткий, испуганный вскрик вырвался из груди, когда она рухнула на бок, приземлившись прямо на свою объёмную сумку. Раздался глухой, тяжёлый удар — тело встретилось с кафельным полом, и боль прострелила от бедра до самого затылка. А затем, следом, отчётливый и звенящий звук —
Миранда замерла на мгновение, чувствуя, как по позвоночнику пробегает ледяная волна осознания. Она знала этот звук. Она не хотела знать, что он значит, но внутренний голос уже подсказал ей правду.
«Термокружка. Та, что ты купила на свои последние деньги. С чаем, который ты заварила утром. Он сейчас…»
Тёплая сырость начала расползаться по бедру — сначала едва заметная, потом всё более отчётливая, липкая. Жидкость просачивалась сквозь джинсы, въедалась в ткань, оставляя мокрые, тёмные пятна. Запах — терпкий, травяной, с горьковатым оттенком — ударил в нос, и Миранда зажмурилась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
«Да что ж это за день такой?!»
— Осторожнее, — раздался чей-то голос с лестницы. Кто-то из студентов, спускавшихся сверху, увидел её распростёртую на полу и хмыкнул с лёгкой насмешкой. — Ты как там? Жива?
— Жива, — выдавила Миранда, не поднимая головы. Она слышала, как у него в голове пронеслась мысль:
— Помочь? — спросил парень, но в голосе не было искреннего желания. Просто формальность.
— Нет, — отрезала она, поднимаясь с пола. Лодыжка пронзительно заныла, и она поморщилась. — Я справлюсь.
Парень пожал плечами и ушёл, насвистывая. А Миранда осталась стоять посреди лестничной площадки, мокрая, грязная, пахнущая чаем, с больной ногой и пульсирующей головной болью. Сумка была испорчена. Джинсы — в огромном мокром пятне, которое расползалось всё шире, оставляя тёмный след на ткани. Куртка — такая же. И всё это на глазах у проходящих людей, которые бросали на неё любопытные, насмешливые или равнодушные взгляды.
Она хотела засмеяться, но вместо этого почувствовала, как в горле застревает ком. Слёзы подступили к глазам — глупые, бессильные слёзы ярости на саму себя. На свою неуклюжесть. На свой дар. На этот день. На всё.
Нужно было срочно привести себя в порядок. Убрать мокрое пятно. Отмыть руки. Вытереть лицо. Женский туалет был в другом крыле, и к тому же у входа в него, как назло, кучковалась та самая группа студентов — девчонки из её потока, с которыми она никогда не была в хороших отношениях. Те самые, кто смеялся над ней десять минут назад. Она слышала их голоса, их мысли, их хихиканье. Она не могла пройти мимо них в таком виде. Это было бы финальным унижением.
— Ты видела её лицо? Она чуть не заплакала там, у доски, — донёсся до неё звонкий голос, и Миранда вздрогнула.