Злата Ионова – Миллениум (страница 6)

Лучия метнулась к указанному месту, будто ястреб, заметивший добычу. Пальцы дрожали, когда она выхватила пожелтевший лист. Бумага хрустела, рассыпаясь по краям, пока девушка торопливо пробегала глазами выцветшие строки.

– «Эксперимент века! Артефакторика не стоит на месте! – читала она вслух, и в голосе звучала робкая надежда. – Господа Тремаскины представили заинтересованной публике свой новый проект, позволяющий вернуться назад во времени на короткий срок… Задействованы желающие…»

Её голос, полный предвкушения, вдруг сорвался на фальцет:

– «…Отмена в связи с неизученными последствиями! В дальнейшем опыты запрещены!»

Газета, смятая в бессильной ярости, полетела на пол с глухим шлепком.

– Да чтоб тебя!

– Вещи, хранящиеся в библиотеке, являются нерушимым имуществом школы, поэтому… – начал Бисик назидательным тоном, явно готовясь прочесть лекцию о бережном обращении с печатными изданиями.

– Замолчи! – резко оборвала его Лучия, резко обернувшись. – Только отвлекаешь от мыслей.

Она замерла, глядя на разбросанные листы. В груди клокотала смесь разочарования и злости – такой знакомой, почти родной. Сколько раз она уже сталкивалась с закрытыми дверьми, с запретами, с «невозможно»?

Но следом пришла другая мысль – холодная, трезвая. Это не конец. Даже если Тремаскины потерпели неудачу, даже если их опыты запретили, это не значит, что пути назад нет. Это лишь означает, что нужно искать дальше.

Лучия медленно опустилась на стул, провела ладонью по лицу, стирая следы эмоций. Затем выпрямилась, собрала волю в кулак и потянулась к следующей стопке.

– Ладно, Бисик, – сказала она ровным голосом. – Давай продолжим. Есть ещё что-нибудь?

Светлячок на мгновение замер, будто оценивая её решимость, а затем весело вспыхнул:

– Есть! В архиве хранится дневник мага-исследователя Эйнара Вэя. Он проводил эксперименты с временными порталами в начале века. Правда, большая часть записей зашифрована…

– Принеси, – коротко бросила Лучия. – И найди всё, что связано с расшифровкой древних кодов.

Бисик радостно зачирикал и умчался между стеллажами, оставляя за собой едва заметный светящийся след. А Лучия, глядя ему вслед, тихо добавила:

– На этот раз я не отступлю.

С каждым прожитым в библиотеке часом хрупкая надежда таяла, словно свеча на сквозняке, пока не испарилась окончательно, оставив после себя лишь горстку пепла. Она переместилась в прошлое около полудня, но за высокими витражными окнами давно уже царила ночь, черная и безразличная. В отчаянии она перелистала даже сборники сказок, безумно надеясь обнаружить в них скрытый шифр, разгадку своей ситуации. Но это оказалось еще бессмысленнее, чем штудировать газетные заметки. Сказки оставались просто сказками – прекрасными, но лживыми.

Возможно, дело было в ее взгляде, отравленном знанием из будущего, но кроме изящного вымысла она не находила здесь ничего. Фактов и доказательств было катастрофически мало, зато сплетен о знатных родах – с избытком. Некоторых фамилий она даже узнала – это были предки ее одноклассников, тех самых, что так любили перемывать ей кости. Судя по тому, что она успела прочесть, их предки ничуть не отличались от потомков – такие же лицемерные и злоязычные.

– Это просто кошмар наяву, – прошептала Лучия, с силой растирая веки, словно пытаясь стереть наваждение вместе с усталостью. – Я просто сплю…

– Может, я помогу вам проснуться? – из густых теней между книжными стеллажами прозвучал спокойный, бархатный голос, наполненный неподдельной учтивостью.

Лучия резко вскочила, рука инстинктивно выбросилась вперёд, готовясь к обороне. Взор, острый от адреналина, впился в нарушителя её уединения.

Перед ней стоял высокий мужчина с плечами атлета, облачённый в безупречно сидящий строгий костюм и длинную мантию чернее полночного неба. Каждая деталь его одеяния говорила о безупречном вкусе и многовековых традициях рода. Серебро его волос оттеняло лицо, на котором время оставило свои мудрые следы, но на лбу, перекрывая морщины, сиял таинственный чёрный круг – знак, который она узнала бы из тысячи.

– Позвольте заверить вас, юная леди, что мои намерения чисты и лишены малейшей угрозы, – произнёс он с изысканной неторопливостью, словно каждое слово было драгоценным камнем в оправе вежливости. Его голос, тёплый и выдержанный, как старый коньяк, нёс в себе необъяснимое чувство покоя. – Я здесь лишь для того, чтобы предложить свою помощь, если вы сочтёте её приемлемой. – Мужчина медленно поднял руки, демонстрируя пустые ладони в жесте мира, исполненном древнего достоинства.

– Вы… из рода Голицыных? – выдохнула Лучия, и собственный голос показался ей доносившимся из какой-то далёкой скорлупы.

Искренняя, чуть удивлённая улыбка тронула его губы, осветив лицо мягким светом.

– Рад узнать, что вам знакомо имя моего предка… или потомка. Это добрый знак, свидетельствующий о вашей образованности и внимании к истории магического мира. – Он сделал плавный шаг навстречу, и свет лампы упал на его лицо, позволяя разглядеть пронзительный, мудрый взгляд, в котором читалась тысячелетняя мудрость рода.

– Вашу семью трудно не знать, – тихо произнесла Лучия. – Вы ведь единственный род, отмеченный самой Матерью-Магией.

– Благодарю за столь высокую оценку наследия моего рода, – склонил он голову в лёгком, исполненном достоинства поклоне. – Позвольте представиться официально: я – Глава Рода Голицыных, Клорис Геннадьевич. – Он совершил элегантное, почти незаметное движение рукой, и метка на его лбу вспыхнула мягким сапфировым сиянием, озарив пространство вокруг таинственным светом. – Сегодня нити судьбы сплелись в узел именно здесь, в стенах этой древней школы, заставив меня вернуться. И, судя по всему, именно к вам они меня и привели. – Его взгляд, исполненный безмятежной силы и глубокого уважения, мягко остановился на ней. – Осмелюсь спросить, как вам будет угодно, чтобы я к вам обращался? В нашем мире каждое имя несёт свой вес и значение.

– Лучия… – прошептала она и, спохватившись, повторила твёрже, обретая в звуках собственного имени опору: – Меня зовут Лучия.

– Прекрасное имя, – кивнул он с искренним одобрением. – Оно звучит как мелодия древних рун. Позвольте обращаться к вам «мисс Лучия», если вы не против? Это выражение уважения, принятое в кругах, где ценят традиции и благородство. Прошу, пойдемте со мной. Мой род сделает всё, что в его силах, чтобы помочь вам.

Именно так Лучия очутилась в поместье Голицыных – в месте, где время, казалось, текло по иным законам, где каждый камень дышал историей, а воздух был пропитан древними заклинаниями.

До этого мгновения ей было не до размышлений о крове над головой, горячей пище или простых радостях гигиены. Мысли были заняты лишь выживанием: она металась между реальностью и кошмаром, пытаясь ухватиться за хоть какую-то нить, способную вывести её из временной ловушки. Но теперь, переступив порог фамильного гнезда Голицыных, Лучия впервые за долгое время ощутила, как напряжение покидает тело.

Её провели в уютную спальню, убранную в мягких, приглушённых тонах – оттенки бархатного золота и глубокого изумруда создавали атмосферу покоя. Кровать с резными деревянными столбиками манила своим пуховым лоном, а тяжёлое одеяло из натурального шёлка и шерсти казалось воплощением забытой роскоши. Когда Лучия опустилась на простыни, сотканные, похоже, из самого облака, она почувствовала, как когтистая лапа опасности разжимается, а угроза растворяется в безопасной тишине этого дома.

Без знания истории этого рода довериться им было бы немыслимо. Но факты, как драгоценные камни в оправе легенд, говорили сами за себя. Голицыны были не просто одной из магических семей – их предки стояли у истоков становления магического мира, их имена были вплетены в саму ткань истории. Они не просто владели магией – они были её частью.

Не знать их могли лишь совершенно асоциальные личности, добровольно отрекшиеся от своего наследия. В каждом учебнике по истории магии встречались упоминания о Голицыных. Согласно древнему преданию, некогда был заключён вечный и взаимный договор, скреплённый не чернилами, а самой магией: «Семья служит Магии, Магия хранит Семью». Этот завет передавался из поколения в поколение, становясь не просто словами, а сутью их бытия.

Вечером того же дня Клорис Геннадьевич сказал ей то, над чем стоило бы задуматься очень основательно.

– Семья – это не только кровь, – произнёс он, глядя на пламя в камине, которое танцевало под его словами, словно подчиняясь невидимой мелодии. Его голос звучал как непреложная истина, выверенная веками. – Любой, кто приходит с открытым сердцем и добрыми намерениями, может рассчитывать на нашу помощь, если это служит во благо Магии. Но если Магия противится такому союзу… значит, наш долг – защитить её, чего бы это ни стоило.

Он повернулся к Лучии, и в его глазах она увидела не просто мудрость, но и что-то ещё – возможно, тень воспоминаний о тех, кто когда-то пришёл к ним с просьбой о помощи и нашёл её.

– Вы пришли не по своей воле, но это не делает ваш путь менее значимым, – продолжил он мягко, но твёрдо. – В этом доме вы найдёте кров, пищу и защиту. Но прежде всего – понимание. Мы разберёмся, как вы оказались здесь, и найдём путь назад. Или вперёд. Потому что иногда судьба приводит нас в прошлое не для того, чтобы вернуться, а чтобы начать заново.