Зиновий Шейнис – Солдаты революции. Десять портретов (страница 54)
Популярность Мизиано пугает Муссолини и его единомышленников...
Мизиано не оставляли мысли о России, ее народе, который вел борьбу за свободу и независимость. Иногда вечерами, вспоминая встречи с Берзиным, битву в Берлине, он думал о братстве людей, которые там, далеко, созидают новый мир. Он здесь защищает их идеалы. Это идеалы и его партии. Мизиано говорит об этом везде и всюду, вызывая еще большую ненависть своих врагов.
Фашисты не спускают с него глаз. Они в ярости против этого неистового коммуниста, агитатора за Советскую Россию. Они уже готовят против него «бомбу». Скоро она взорвется. А пока — пули в ход!
Незадолго до описываемых событий Франческо вывез жену и детей в местечко Торре Аннунциата близ Неаполя. Там жила старшая сестра Марии, Ида.
В то утро вся семья собралась за завтраком. Ида, как обычно, раскрыла газету и от неожиданности закричала. Через всю первую полосу чернело сообщение: «Покушение на Франческо Мизиано. Он убит. Убийцы скрылись!»
Мария не дослушала последние слова, потеряла сознание. На другое утро пришла свежая газета. На том же месте, где вчера публиковалось известие о гибели Франческо, была небольшая заметка: Франческо Мизиано не убит; в него стреляли, но он остался жив.
Мария не уехала в Рим, ждала вестей. Вечером под диктовку соседки, сердобольной старухи, Лина написала отцу короткое письмо:
«Ты нас не любишь. Ты думаешь только о товарищах, которые тебя не защитили. Прошу пожалеть нас, подумать о маме и о нас».
Через несколько дней Франческо сообщил Марии, что он выехал из Рима в Неаполь и просит ее приехать туда с детьми. После радостной встречи Мизиано обнял Лину, увел ее в комнату и, закрыв за собой дверь, посадил на стул, сел рядом и сказал:
— Ты написала мне нехорошее письмо, Лина. Ты говоришь, что я не люблю вас. Нет, я очень люблю вас и люблю всех детей. Ты написала, что я думаю только о товарищах, а они меня не защитили. Это неправда. Когда в меня стреляли фашисты, один из моих друзей заслонил меня своим телом. Пуля, которая предназначалась мне, тяжело ранила этого товарища, и он сейчас в больнице... Теперь ты понимаешь, что ты неправа и почему твое письмо меня огорчило?
Эти слова хорошо запомнила дочь Франческо Мизиано. Они на всю жизнь определили ее мышление и поступки.
Писатель Габриеле Д’Аннунцио появился на литературном небосклоне Италии в конце прошлого века. Его первые произведения, написанные в декадентском духе, принесли ему популярность; романы «Наслаждение», «Девы скал», «Триумф смерти» показали жизнь умирающего дворянства. Потом из-под пера Д’Аннунцио вышли пьесы, и одна из них, «Франческа да Римини», неоднократно шла на подмостках русских театров. Еще до первой мировой войны главным мотивом творчества Д’Аннунцио становится национализм. В пьесе «Корабль», написанной в 1912 году, он выступил с призывом воссоздать Римскую империю. Вскоре Д’Аннунцио приходит к откровенному шовинизму, заявив: «Горжусь тем, что я латинянин, и считаю варваром любого человека, в жилах которого не течет латинская кровь».
К концу второго десятилетия литературная слава Д’Аннунцио затухает. Его болезненное самолюбие ищет выхода. На первых порах он выступает как соперник Муссолини, создает отряды так называемых ардити (смельчаков), в которые вошли преимущественно те, кто после войны оказался без всяких перспектив на своей родине, переживавшей острый кризис.
Желание славы не дает вожаку ардити покоя, и в 1919 году он организует поход на Фиуме — нынешний югославский город Риеку. С воплями «Фиуме — город итальянцев, а не проклятых славян!» — отряды ардити под водительством Д’Аннунцио врываются в Фиуме и захватывают его.
На этот «подвиг» острой эпиграммой сразу же откликнулся Владимир Маяковский:
Ардити держали город в своих руках. Итальянские революционеры не могли безразлично отнестись к событию, которое потворствовало разжиганию национализма и шовинизма.
В это время в Фиуме выехал Франческо Мизиано, чтобы изложить там платформу своей партии по актуальным вопросам политической жизни.
Слух о приезде Мизиано мгновенно пронесся по городу и, конечно же, стал известен Габриелю Д’Аннунцио. Вождь ардити пришел в неописуемый гнев и тут же издал приказ в стиле протекторов Древнего Рима. Приказ был расклеен по городу. В архиве сохранился этот документ. Вот его полный текст (в переводе с итальянского):
«КОМАНДОВАНИЕ ИТАЛЬЯНСКОЙ АРМИИ в Фиуме, Италия.
Мои ардити, презренный дезертир Мизиано, подлейший хулитель Фиуме и великого Адриатического дела, пытается проникнуть в город, чтобы осуществить свои замыслы подстрекательства и измены.
Мы не допустим, чтобы город и наша жизнь были отравлены подобными гнусностями.
Я отдаю в ваши руки дезертира и предателя Мизиано, депутата Национального парламента.
Изловите его и немедленно покарайте: примените холодное оружие.
Это приказ. Вы понимаете его значение, и я смело беру на себя ответственность и выпавшую мне честь.
Комендант Габриеле Д’Аннунцио».
Разумеется, Мизиано понимал, что его приезд не обрадует вожака ардити. Но не знал о приказе убить его.
Был жаркий день. Мизиано отправился к морю немного отдохнуть. Кто-то донес вооруженным ардити, что видели Мизиано в районе пляжа. Отряд ардити, посаженный на грузовик, помчался к берегу Адриатического моря.
Теперь все решали минуты...
Оставим пока Мизиано и вернемся к девятнадцатилетней венгерке Маргарите Блу, которая в конце 1918 года вместе с Мизиано и его товарищами защищала здание газеты «Форвертс». Ее привели туда революционные события, охватившие под влиянием Октября всю Западную Европу, в том числе и старую монархическую Австро-Венгрию. Для контакта с революционными движениями в других странах, особенно в Германии, венгерские революционеры послали Маргариту в Берлин в качестве связной, и она, прибыв туда в разгар боев, пошла на баррикады.
После выхода из германской тюрьмы Маргарита Блу выехала в Италию. Когда был решен вопрос о поездке Мизиано в Фиуме, Маргарите предложили отправиться туда и подготовить вместе с друзьями митинг, на котором он будет выступать.
Первое, что увидела Маргарита в Фиуме, — это мечущихся ардити и расклеенные по городу приказы Д’Аннунцио. Маргарита помчалась к друзьям. Те уже слышали, что Мизиано, возможно, на пляже у хижины рыбака. Но как туда быстро добраться, чтобы предупредить его о грозящей опасности?!
Мизиано действительно находился там. Он любил места, где тихо плещут волны, где можно не спеша выслушать жалобы на тяжелую жизнь. В этих беседах он не только узнавал правду жизни, но и черпал силу и уверенность для борьбы за права людей. Эту его близость к народу, умение говорить с ним подмечали все, кто знал Мизиано. Джулио Тревизани, один из старейших деятелей Итальянской компартии, писал: «Он был другом всех, кого знал или не знал лично... Люди из народа, особенно бедные женщины, подходили к нему и без всяких предисловий рассказывали о своих горестях, о трудностях, о несправедливости. И для всех у него находилось доброе слово, совет. «Ты подлинный сын народа», — сказал я ему однажды. Он ответил: «Это самое высокое звание, никакое другое родство не могло бы мне его дать». Я всегда это вспоминаю, ибо в этих словах весь Мизиано».
В то жаркое августовское утро 1920 года Франческо задержался на берегу моря, обдумывая все, что скажет людям. Он уже собрался в город, но солнце нещадно жгло, и он решил искупаться. Рассекая сильными движениями рук прохладные струи, доплыл до черневшей невдалеке скалы и, не останавливаясь, поплыл к берегу. И тут он увидел, как вдали из-за поворота вынырнул автомобиль и на огромной скорости стал приближаться к хижине рыбака...
Фиуме лежит у залива Кварнер, образуемого Адриатическим морем и широким сужающимся рукавом, омывающим полуостров Истрия с юга.
Город Триест находится по другую сторону Истрии, на берегу Венецианского залива. Кратчайший путь из Фиуме в Триест ведет через Истрию, прорезая ее шестидесятикилометровой шоссейной лентой, по обе стороны которой мелькают небольшие городки и деревни.
Грузовик с вооруженными ардити в поисках Мизиано направился по главной магистрали, но убийцы не знали, что их опередили, что к побережью мчится другой автомобиль.
Маргарите стало ясно, что ардити не остановятся ни перед чем и выполнят злодейский приказ Д’Аннунцио и что спасти Франческо можно, если удастся их опередить.
Среди друзей Мизиано в Триесте был Пьетро, шофер владельца фабрики. Кабриолет «линкольн» обычно находился недалеко от хозяйского особняка, в гараже. Пьетро понял Маргариту с полуслова. Вывел машину из гаража и, развив бешеную скорость, помчался на побережье.
Взволнованное лицо Маргариты все объяснило Франческо. Не успев переодеться, он как был, в мокром купальном костюме, сел в автомобиль. Пьетро дал газ и помчался в Триест.
Когда грузовик с фашистами подъехал к хижине, там уже никого не было. Лишь облачко пыли оседало у перевала. Старик рыбак, наблюдавший эту картину, улыбнулся, продолжая чинить свои снасти.
Ардити помчались по дороге к Триесту, но уже было поздно. Депутатский мандат Мизиано заставил пограничную стражу пропустить его, ардити же были задержаны.