Зиновий Шейнис – Солдаты революции. Десять портретов (страница 53)
В бой вступил и человек, не побоявшийся пойти против кайзеровских прокуроров: Курт Розенфельд. Через пятнадцать лет он не дрогнет в борьбе против нацистских судей: на Лейпцигском процессе будет защищать Георгия Димитрова.
Суд уже готов вынести самый тяжкий приговор. Но снова нарастают протесты, теперь уже не только за границей, но и в самой Германии. С кайзеровской империей покончила Ноябрьская революция. Национальное собрание, заседавшее в городе Веймаре, приняло конституцию, провозгласившую буржуазные свободы. И все же Мизиано приговаривают к десяти годам тюремного заключения.
Тоскливо тянулись тюремные дни. Иногда яркими лучами в камеру врывались письма жены, товарищей по партии и Фрица Платтена, записки, которые посылала Роза Блок. Франческо отправлял через нее письма на волю. С одним письмом к итальянскому социалисту Эдмондо Пелузо вышла крупная неприятность.
Роза Блок передала это письмо связному. «Цепочка» благополучно доставила его в Италию. Связной на итальянской стороне уже направлялся к Пелузо, но на улице потерял сознание из-за тяжкого приступа болезни печени. За ним следили фашисты. Они обыскали его, изъяли письмо. Для соглядатаев Муссолини оно было кладом. Вот что писал Мизиано: «Для меня обязанность революционера всегда и везде бороться за победу трудящихся. Я для того и вступил в русское гражданство, чтобы сражаться за идеи Октябрьской революции».
...Мария Конти была женщиной решительной и смелой. Настоящая неаполитанка. Родилась она в рабочей семье, рано осталась без матери, сама пробила себе дорогу в жизни — стала школьной учительницей.
Мятежник, восставший против несправедливости и безумия войны, Франческо Мизиано встретил Марию Конти в Неаполе и восхитился ее красотой — не зря ее называли Мадонной.
Своим женским чутьем она поняла, что легкой жизнь с ним не будет, да и не ждала этого. И еще одно ей сразу стало ясно: с ним надо быть вровень.
Интуиция не обманула Марию Конти. Она познала, что значит быть женой революционера. Когда в 1916 году Франческо вынужден был эмигрировать в Швейцарию, она, мать двух крошечных дочерей, приняла на свои хрупкие женские плечи тяжкий груз заботы о семье, одиночество и преследования. И еще больше прозрела как человек: в 1916 году Мария Конти вступила в Социалистическую партию Италии.
В октябре 1919 года произошло чрезвычайное событие: когда в Италии начались выборы, два города — Неаполь и Турин — выдвинули в парламент пленника тюрьмы Тегель Франческо Мизиано. Кампанию в Неаполе за избрание Мизиано возглавила социалистическая организация.
Мария Конти ходила из квартала в квартал, из дома в дом. Люди слушали ее и не могли оторвать глаз от ее прекрасного лица. Итальянские женщины в ту пору не имели права голоса на выборах в парламент, но они знали, как им поступить, и яростно кричали своим мужьям: «Если ты не последуешь призыву Марии — не возвращайся домой!»
На митингах и рабочих собраниях высоко над головами реяли знамена. В один из вечеров на площади у дома, где жила Мария Конти, собралась огромная толпа. Мария вышла на балкон, рядом с ней встали двое мужчин, подняли ее девочек, Каролину и Орнеллу, завернутых в красные знамена. Тысячная толпа замерла. Мария произнесла пламенную речь.
...Франческо избрали в парламент. Сообщение об этом облетело все газеты. Под напором массового движения Италия начала переговоры с германскими властями об освобождении Мизиано. Поначалу они отвечали отказом, а затем вынуждены были уступить. Тут снова вступает в действие Курт Розенфельд. Он подписывает поручительство: Франческо Мизиано по выходе из тюрьмы немедленно покинет Германию.
25 ноября 1919 года Мизиано вышел из Тегеля. В тот же день он под конвоем явился в швейцарскую миссию в Берлине, сообщил, что избран депутатом итальянского парламента, а поскольку он приехал в Германию со швейцарским паспортом, просит дать ему визу. Консул не сразу решает этот вопрос. Конвоиры отвели Франческо в тюремное помещение, где он находился несколько дней. Наконец, получен паспорт, а с ним и предписание о немедленной высылке из пределов Пруссии. Конвой эскортирует Мизиано до границы с Австрией. Едва он успевает покинуть Германию, как там появились опоздавшие агенты берлинской охранки — у них приказ о новом аресте Мизиано.
Франческо не задерживается в Вене. Поезд мчит его в Италию. В Вене ему дали важное поручение — передать письмо Владимира Ильича Ленина лидеру итальянских социалистов Джачинто Серрати.
В этом письме В. И. Ленин писал:
«ТОВАРИЩУ СЕРРАТИ И ИТАЛЬЯНСКИМ КОММУНИСТАМ ВООБЩЕ
28. X. 1919.
Дорогой друг! Известия, получаемые нами из Италии, крайне скудны. Только из иностранных газет (не коммунистических) мы узнали о съезде Вашей партии в Болонье и о блестящей победе коммунизма. От всей души приветствую Вас и всех итальянских коммунистов и желаю Вам наилучших успехов. Пример итальянской партии будет иметь огромное значение для всего мира...
Нет сомнения, открытые и прикрытые оппортунисты, коих так много в итальянской партии среди парламентариев, постараются обойти решения болоньского съезда, свести их на нет. Борьба с этими течениями далеко не кончена. Но победа в Болонье облегчит дальнейшие победы...
С коммунистическим приветом
В ночь с 7 на 8 декабря 1919 года Мизиано возвратился в Италию. Позади остались три года скитаний, сражений и тюрем. Жена и дети уже знают, что вот- вот он должен прийти. Они не спят всю ночь. На столике у Лины портрет отца.
Франческо тихо вошел в дом: дверь была открыта. Мария стояла у стены, причесывая Орнеллу. В зеркале она увидела его лицо, искрящиеся от счастья глаза. Бросилась к нему. Лина взяла руку отца, не выпускала. Орнелла забилась в угол, не понимая, что происходит и кто этот человек, так неожиданно ворвавшийся в ее жизнь.
Франческо виновато улыбнулся: «Подарков я вам не привез». Вынул из чемодана простреленную насквозь русскую островерхую шапку. Жена всплеснула руками: «Что это такое?»
«Это революция», — ответил он.
Вечером следующего дня на берегу Неаполитанского залива был митинг. Луна освещала тысячеголовую толпу. С моря доносилась песня рыбаков. Звенела гитара.
Франческо Мизиано, гражданин Италии, гражданин Советской России, еще не видевший своей новой родины, начал первую речь после возвращения:
— Там, далеко на севере, зажглись огни нового мира. Неаполитанцы, друзья! Не дадим потухнуть этим огням. Они согреют всех людей на земле...
Во многих итальянских газетах появилась фотография. На ней изображен связанный по рукам человек, на его груди висит табличка с надписью, что он отказался воевать за родину. Он — дезертир. Под фотографией имя Франческо Мизиано. Его ведет на расправу озверевшая толпа чернорубашечников. Место действия — Рим, 13 июня 1921 года.
К тому времени, когда Мизиано возвратился в Италию, политическая обстановка в стране была сложной. Фашисты активизировались. В Социалистической партии шло размежевание, и к 1920 году в ней образовалось несколько течений. Левую, наиболее зрелую группу возглавили А. Грамши, П. Тольятти, У. Террачини. Одним из видных представителей этих передовых сил был Франческо Мизиано, боровшийся против реформистов в рабочем движении. Напомним, что на своем II конгрессе в июле — августе 1920 года Коминтерн решительно потребовал очищения Социалистической партии от реформизма.
Позиция Мизиано в защиту подлинно революционной партии не была случайной. Еще в начале 1920 года он выступил в газете «Аванти!» со статьей, само название которой раскрывало ее сущность: «Раскол и очищение» — раскол с реформизмом, очищение от мелкобуржуазных тенденций. О статье Ф. Мизиано стало известно В. И. Ленину. Владимир Ильич обратился к русскому революционеру, деятелю Коминтерна А. М. Геллеру, проживающему в Италии, с просьбой перевести архиважнейшие материалы из «Аванти!», в том числе и статью Мизиано.
В 1921 году на съезде в Ливорно была создана Коммунистическая партия Италии. Это явилось кульминационным пунктом острой классовой борьбы в стране. Антонио Грамши выступил с докладом «За обновление Социалистической партии». Характеризуя накал борьбы, он предвещал: «За настоящим этапом... последует либо завоевание революционным путем политической власти... либо бешеный разгул реакции имущих классов и правящей касты».
Созданию Коммунистической партии Италии предшествовала конференция левых групп в Имоле. Открыл ее Мизиано. На конференции была создана объединенная коммунистическая фракция и выработан манифест к предстоящему съезду в Ливорно. На учредительном съезде ИКП Мизиано играл активную роль, он выступил в защиту решений Коминтерна и был избран в Центральный Комитет партии.
Естественно, что после образования Коммунистической партии Мизиано обрел еще более широкое поле деятельности. Имя его было окружено ореолом борца. Он не пошел на несправедливую империалистическую войну. Он был узником Моабита и Тегеля, а теперь в Неаполе и Турине избран в парламент. Его выступления привлекали широкое внимание народа, хотя буржуазная пресса всячески пыталась дискредитировать его. Писатель Марио Ла Кава вспоминал: «Я рос под влиянием революционной деятельности Мизиано. Дома, в нашей буржуазной семье, его называли «дезертиром», а я постепенно понял, что Мизиано храбрый человек, не боявшийся отдать свою жизнь за счастье других».