Зинаида Гаврик – Проклятая сказкой (страница 60)

– Не можешь ты? – правильно расшифровала я. Парень снова кивнул, отчаянно всплеснул руками и сшиб вазу с искусственными цветами, которая чудом не разбилась. Ойкнул и наклонился поднять. Зря. Его штаны тут же лопнули сзади по шву, явив зрителям застиранные семейные трусы с плюшевыми мишками. Уверена, в реальной жизни стильный и аккуратный парень такое бельё не носил. Но кошмар максимально усугублял позор своей жертвы. Зрители вновь засвистели, выкрикивая обидные слова в адрес Игоря.

– Язык твой непослушен и коряв, – сочувственно заметила я. – Шевелится во рту он еле-еле.

– Угу… Я – тык-мык, а он не тык, не мык… ядрёны пассатижи! – эмоционально подтвердил Игорь, пиная столик и, разумеется, промахиваясь под ропот недовольной публики.

К нам гордой поступью подошёл Влад. На его лице было большими буквами написано озарение. Обожаю это место с его до безобразия преувеличенными эмоциями.

– Я понял, как нам надо поступить! Коль речь его – топтанье по мозоли, попробуем сценарий изменить и наши под него подстроить роли.

Как ни странно, я уловила смысл. Игоря порицают за то, что он выбивается из спектакля, портит его. А если играть так, будто он всё делает правильно? Это нанесёт удар по самой сути кошмара. Отличная мысль. Мы с Игорем переглянулись, он кивнул. Умный мальчик. Итак, начнём. Нужна какая-то реплика, после которой ерунда, что вылетает изо рта моего соседа, покажется весьма логичной.

– Оказия с тобой случилась снова, пчела тебя ужалила в язык. Мой бедный друг, скажи хотя бы слово… иль звук издай!

– Да я не тык, не мык! – радостно выдал Игорь.

Эстафету перехватил Влад:

– А как там ваша бабушка Мари? По-прежнему бормочет всё бессвязно? И что, спросить позвольте, говорит?

– То, сё… и шепелявит безобразно, – последние слова сосед сказал неожиданно чётко. Зрители поражённо замолкли. Послышался тихий хлопок, словно лопнула туго натянутая резинка.

– Сработало? – спросила я и вдруг с радостью поняла, что опять могу изъясняться нормально. – Да! Мы сломали заданную схему кошмара!

– Я вернулся! – Игорь вскочил на ноги и тут же с грохотом упал, повалив часть декораций. Публика снова зашумела, послышались едкие замечания в адрес неуклюжего актёра.

Я глянула в зал и вздрогнула. Мне на мгновенье показалось, что в первом ряду сидит Лафат. Правда, стоило присмотреться, как иллюзия рассеялась – это был просто бородатый мужик. Учитывая, что в глаза по-прежнему бил свет прожекторов, вполне могло померещиться. Или нет.

– Почему сон не выпускает нас? – спросила я Влада.

– Очевидно, мы преодолели ещё не все страхи Игоря, – пожал плечами он. – И представление будет продолжаться, пока парень боится порицания зрителей.

– Как ему помочь? Может, оттянем огонь на себя?

– Неплохая мысль, вообще-то, – призадумался Влад. – Учитывая солидное и весьма консервативное общество, которое здесь собралось, вызвать их осуждение не так уж и сложно. Достаточно вести себя крайне неподобающим образом. Нарушить все нормы этики и морали, засевшие в этих закостенелых мозгах.

– Например? – на свою голову задала я вопрос. Он весьма выразительно ухмыльнулся, оглядывая меня с ног до головы. Игорь как раз вылез из-под декораций и стряхивал с себя мусор и опилки.

– Доверься мне, – с этими словами голубоглазый дьявол шагнул вперёд. Публика замолчала, переключив внимание на нас.

Влад неторопливо поднял руку и вытащил заколку из моих волос, заставляя их рассыпаться. Я напряглась. Он медленно провёл по обнажённым плечам, затем его ладонь скользнула на спину и вниз, до границы выреза. На этом наглая рука не остановилась – я почувствовала её на ягодице за мгновение до того, как Влад резко прижал меня к себе. Зрительный зал взорвался возмущёнными воплями, причём на этот раз в наш адрес.

– Видишь? – хрипловато сказал Влад. Для этого он наклонился к моему уху, предварительно убрав в сторону находившуюся там прядь волос. Я задрожала.

– А знаешь, о чём я мечтал с того самого момента, как ты надела это платье? – его негромкий голос разнёсся эхом по залу. – Снять его с тебя. Своими руками. Медленно спустить с плеч или даже… – он сделал паузу, не отрывая от меня затуманенных глаз, а потом чуть оскалился и резко закончил, – разорвать.

Ответом стал нарастающий ропот сотен ртов. Люди неистовствовали. Это отрезвило меня. Нашла время растекаться лужицей. Он же просто провоцирует публику. Надо подыграть!

– Ммм, правда? – я практически мурлыкнула, выскальзывая из его рук. – Зачем же рвать, если я и сама могу его снять… – такая же театральная пауза, как у него, – …в танце.

Влад изменился в лице, а я подцепила пальчиками подол и, напевая, начала его медленно приподнимать. Вот обнажились щиколотки, голени, колени… публика шокированно замерла. Дойдя до середины бедра, я выпустила подол и приподняла брови, как бы передавая ход Владу. Зал взорвался криками, охами и ахами. Кто-то, кажется, упал в обморок.

– Ты ходишь по краю, – мой голубоглазый дьявол начал обходить меня по кругу. – Думаешь, обилие свидетелей меня остановит?

Он вдруг оказался прямо за спиной. Одна рука скользнула на горло и заставила запрокинуть и повернуть голову. Другая аккуратно прошлась по краю бюста, а потом резко скользнула под него и сжала грудь. Я вскрикнула и выгнулась, мгновенно забыв обо всём на свете. Внутри разливался жидкий огонь. Влад начал наклоняться к моим губам, но тут…

Рёв публики стал таким громким, что едва не оглушил меня. Кажется, мы превысили все допустимые и недопустимые нормы. Зрители больше не замолкали, их возмущение разгоралось всё сильнее. Теперь мы при всём желании не смогли бы вставить и слова. Я только успела подумать, что план, кажется, не сработал, как вперёд вдруг вышел Игорь. Отчаянно и решительно. Парень смотрел прямо в зал, впервые не отводя взгляда.

– Замолчите! – рявкнул он, и – о, чудо! – публика вдруг утихла, как по волшебству. – Вы осуждаете их… за что?! Их достоинства даже не снились вам, жалким потребителям чужого мнения и навязанной моды! Оглядитесь! Вы живёте не в роскоши! Вы прикрываете нарядными тряпками грязные, скудные личности! Опомнитесь! Хватит! Перестаньте нападать на тех, кому хватило смелости отказаться от лжи и поступать так, как хочется!

Мёртвая тишина была ответом на яростный, страстный монолог. Потом в этой тишине кто-то робко зааплодировал и, наконец, весь зал взорвался громовыми овациями. Люди вставали и хлопали, хлопали, хлопали…

Я вдруг поняла, что картинка перед глазами размывается, а звук становится всё тише. Последней мыслью было: «Кажется, мы всё-таки победили этот кошмар».

Глава 44

Когда я открыла глаза, выяснилось, что все остальные уже очнулись. Марина с гордостью рассказывала Владу, как отбила несколько атак паутины, а Игорь с интересом оглядывался. Рядом свисали безжизненные чёрные волокна, которые до этого торчали из его головы.

– Ты как? – тихо спросила я его.

– На удивление хорошо, – он широко улыбнулся. – Чувствую себя героем.

– Так и есть, – усмехнулась я. – Уверена, это твоё лучшее выступление. Не каждый может победить собственный страх.

– Ага, – кивнул сосед. – Зато сейчас словно камень с души.

Далее всё было по отработанной схеме – Игорю выдали амулет и объяснили, как он действует. В качестве демонстрации они с Мариной несколько раз обошли комнату по периметру. Паутина дёргалась, потом съеживалась, сжигаемая невидимым пламенем, и, наконец, исчезала, не оставляя после себя даже пепла.

Затем мы попили вкусный чай из личных запасов нашего специалиста по кадрам, живо обсуждая произошедшее. Хотя, если уж на чистоту, обсуждали в основном Игорь с Мариной. Они вообще выглядели возбуждёнными и довольными. Кажется, преодоление собственных кошмаров весьма воодушевило их. Да что там – через полчаса мы ушли, а они продолжали сидеть за столом и активно делиться впечатлениями. Мне бы их энтузиазм.

По правде говоря, я ощущала себя уставшей. Калейдоскоп разнообразных переживаний от возбуждения до страха, которые то и дело сменяли друг друга, выматывал невероятно. Поэтому я просто волоклась за Владом, который уверенно вёл меня к своему автомобилю. Сил хватало только на то, чтобы более-менее нормально переступать ногами, ибо я страшилась, что он возьмёт меня на руки, если начну запинаться. Я загрузилась в салон, откинулась на сидении и закрыла глаза. Зря. Машина мягко тронулась с места, укачивая утомлённую пассажирку. Я не заметила, как задремала. Очнулась в кровати. В огромной такой кроватище, которую язык не поворачивался назвать двуспальной хотя бы потому, что в ней вольготно расположились бы человек пять, не меньше. Одно могу сказать точно. Я не у себя дома. Это как так надо дрыхнуть, чтобы не заметить перемещения из автомобиля в спальню, а? Явно без штучек Влада не обошлось. Воспользовался моим беспомощным состоянием, усыпил покрепче и снова затащил в своё логово. Да ещё и в то самое место, которое по умолчанию предполагает интим, когда в нём находятся одновременно мужчина и женщина. Особенно при таких размерах кровати. Для подобных кроватей даже специальное сленговое название есть, в котором, собственно, и заложено основное предназначение данного предмета мебели. Рифмуется с «космодром».

Я в отчаянии огляделась. А красиво тут. Не спальня – мечта. Много воздуха, большие окна. Не такие большие, как чёртова кровать, но тем не менее. Если бы не обстоятельства, то я была бы не прочь здесь задержаться. Лёгкий изысканный интерьер в приглушённых, вкусных тонах одновременно умиротворял и настраивал на игривость. Стоило переступить порог, как гонка внешнего мира оставалась где-то далеко-далеко, и даже время начинало течь по-другому, томно и размеренно. Сонный человек находил здесь расслабление и покой, но для отдохнувшего обстановка кардинально менялась – всё словно намекало на любовную игру. Мягкий ворсистый ковёр, продолговатый пуф, крепкий гладкий столик, большое зеркало, широкий подоконник…