Зимин Сергей – Сихан (Гайдзин-2) (страница 6)
—А этот узкий проулок, — добавил Исао, кивнув на зияющую щель между двумя домами, — отличное место для флангового удара копейщиками...
— Вы слишком напряжены. — Заметил я своим ученикам. — Территория тут, определённо, опасная, но, всё-таки, не настолько вражеская. Однако, бдительности терять не рекомендую. А сейчас мы двигаем на рынок. Весело и непринуждённо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Пора избавиться от наших трофеев и обратить их в красивые монетки. Режим перемещения по улицам – разряжённая группа.
Мы двинулись вперёд не единой плотной группой, а, вроде бы, каждый сам по себе. Но, при этом, каждый отслеживал положение минимум четырёх товарищей, готовый прийти на выручку, если потребуется. Я с интересом наблюдал, как мои ученики двигаются в толпе. На самом деле им идти было не особенно трудно. Когда в вашу сторону идёт человек с пустым взглядом, двумя мечами и в заляпанной бурыми пятнами дешёвой одежде, любой, у кого есть чувство самосохранения, перейдёт на другую сторону улицы. Так что, наш поход на рыночную площадь вызывал в обычной уличной толпе возникновение людских водоворотов и шепотки за спиной,
— Видал, как он на меня зыркнул-то! — прошипел молодой подмастерье, прижимаясь к стене. — Я аж забыл, как дышать!
— И не говори! — отозвался его товарищ, торопливо убирая с нашего пути свою корзину. — Взгляд, как обухом по голове. Как таких только в город-то пускают?
— О, смотри! Ещё один! И вот там ещё пара таких же! Аж мурашки от них с кулак размером!
— Это у тебя не от них мурашки, — фыркнул третий, самый сообразительный. — Говорил я тебе, Фудзио, не надо ходить к тем ю:дзё, которые на пять мон согласные. Заработал себе этих своих "мурашек" , а теперь на всех честных людей кидаешься. А ну, как они услышат, могут, ведь, и рубануть.
Это он правильно сказал. Могём. Но, не будем. Один из первых навыков, которым я обучал своих учеников – грязь не сало, высохло – отстало. То есть, не примеривать всё услышанное на себя. Особенно, сказанное каким-то незнакомым дураком. Очен просто потерять в таких ситуациях холодный разум, а это прямой путь к потере головы. Причём, в буквальном смысле. Вжик, и отрубили. Так что, все разговоры моими ребятками слышатся, воспринимаются и обрабатываются на предмет содержания в них интересных сведений. Но совершенно не воспринимаются на эмоциональном фоне. На них можно обзываться, на них можно кричать, но никаких эмоций это не вызовет. Постоят, послушают, покивают, зарубят и дальше пойдут. Зачем зарубят? Чтобы дорогу не загораживал.
Рыночная площадь встретила нас деловым гулом множества разговоров. Народ ходил вдоль торговых рядов, приценивался, торговался и ругался. Торговцы побогаче имели тут свои личные лавки – дома, на первых этажах которых шла торговля их товарами. Тут же располагались и несколько харчевен, где утомлённые покупатели могли перекусить и отдохнуть, или, например, два купца за обедом могли заключить выгодную оптовую сделку.
— Ну что, ребятки, вот вам новое задание, — обрадовал я своих подопечных. — У каждого из вас за спиной тюк с товарами. У всех набор примерно одинаков. Ваша задача – продать их, и, желательно, не продешевить. Время у вас до закрытия рынка, то есть, до захода солнца. При этом, постарайтесь никого не убить. Хотя… Если будут грабить, разрешаю. Но, в этом случае желательно брать пленных, чтобы выйти на более крупную рыбу. Ну, а меня ищите вон в той забегаловке.
И я с довольной мордой лица пошёл в одну из харчевен, оставив своих учеников одних среди торговой круговерти. Как научить человека плавать? Надо столкнуть его с лодки. Отсев, правда, большой. Ребятки какое-то время потолпились, а потом, разошлись в разные стороны, разбившись на звенья по три человека. С одной стороны – разумно, с другой – скорее товар купят у одного, чем у троих. Ну да посмотрим, как у них дела пойдут. Тем более, что меня тут уже пытаются обокрасть. Совершенно противоестественный поступок, учитывая мой внешний вид. Я поймал ловкую лапку, когда та, ухватив мешочек с полусотней рё попыталась выбраться наружу. Поймал и сжал до хруста, предшествующего перелому. Раздался истошный визг боли. А потом девичий вопль,
— Дяденька, пустите! Ну не буду я давать в попу забесплатно! Я же сказала, десятка в попу, двадцать - в писю! Чего Вы сразу дерётесь?
Расчёт был хорош. Не ожидающий подобного заявления вслух и громко обыватель начнёт в испуге и смущении оглядываться и ослабит хватку. Я же только усилил фиксацию и заблокировал, заодно, кроме лучезапястного ещё и локтевой сустав.
— Так ты не только воровка, но ещё и шлюха? — так же громко поинтересовался я, вызвав её возмущённый вскрик. Смотрю, по всем фронтам успеваешь. Пока клиент тебя во все дырки шпилит, ты ему рукава чистишь? Ловко придумала.
— Да за кого ты меня принимаешь? — взвилась совсем молоденькая девчушка. На вид ей лет двенадцать – тринадцать.
— Как за кого? — деланно удивился я. — Как же там назывались женщины, которые назначают цену за свои отверстия? Что-то я слово запамятовал. Не подскажет кто-нибудь? Я оглядел собравшуюся толпу, радующуюся бесплатному зрелищу.
— Ю:дзя! — Предложили из толпы вариант.
— Не, — возразил другой, — Какая же она "женщина для удовольствия"? Ты глаза-то разуй, она ж мелкая да плоская. Ни подержаться за что, ни посмотреть чего. Какое ж тут удовольствие. Слёзы одни.
— Это же кагэма, — встрял третий, — мальчишка-проститут!
— Ухи прочисти, — возразил четвёртый, — Какой это тебе мальчишка, коли это девка. Она ж сама сказала, в писю двадцатка.
Толпа загудела, обсуждая проблему терминологии и тонкостей профессии продажной любви. Я покосился на стоявшую буквой "зю" воровку, по лицу которой текли злые слёзы.
— Ну что, довольна? Теперь тебе лучше сюда не соваться. А сейчас пойдём, тридцать мон я как-нибудь да наскребу. На её лице отобразился ужас, когда она поняла, про какие тридцать мон я говорю.
— Дяденька, не надо пожалуйста! Я воровка, а не ю:дзя! У меня ещё никого не было! Я ещё маленькая! Я боюсь!
— Эй, дылда, отстань от неё! — Ко мне сквозь толпу пробивались двое парней. Одному было лет пятнадцать, уже совсем взрослый, другому – около тринадцати. Если глаза мне не изменяют, братья. И, очень даже может быть, что я держу их сестру.
— А то что? — Поинтересовался я, делая максимально наивное лицо.
— А то, зарежем!
— Очень хочется на это посмотреть, — заявил из толпы голос Рин, — как двое уличных мальчишек смогут зарезать демона Бурадо, воинского наставника клана Мори, который получил это место, уложив в прошлом году шестерых вооружённых опытных воинов одновременно. Толпа резко потеряла интерес к происходящему и быстро начала рассеиваться, проталкиваясь через цепочку моих учеников, контролирующих пространство за их спинами. То есть, мои ученики , будучи рассеянными по всей территории рынка, смогли среагировать на зарождающийся конфликт, собраться и оцепить территорию. Красавчики! Братья, что характерно, проталкиваться никуда не стали, стояли и угрюмо смотрели на меня.
— Большая проблема у вас, ребятушки, — обратился я к ним. — Ваша сестра?
Они кивнули одновременно.
— Ваша сестра попыталась меня обокрасть, а попавшись – оскорбила. Что делать будем?
— Сдадите нас страже? — мрачно спросил старший, получил от кого-то подзатыльник и добавил сквозь зубы, — Господин.
— Ну, если ты хочешь, чтобы и твою сестру и брата в первую же ночь в камере по кругу пустили, могу и сдать.
— Не хочу. Я их всех…
— А ты к этому моменту будешь в уголке лежать с проломленной головой.
— А…
— Клянитесь ему в верности. Душой и телом. Навечно, — громким шёпотом подсказала Рин. Тогда он заберёт вас в свою деревню и сделает из вас людей, а не те отбросы, что вы сейчас из себя представляете.
— Всё одно, убежим!
— Когда убежите, поинтересуйтесь у знающих людей судьбой прошлого о-ябуна. А так же, почему "Весёлый Енот" не платит ночной налог, — ответил я. — И почему нынешний о-ябун девятипалый. И, главное, бойтесь. Потому что демон всегда приходит за своим имуществом.
Я прищурился, вспоминая...