Зимин Сергей – Сихан (Гайдзин-2) (страница 10)

А вечером в трапезном зале "Весёлого Енота" к моему столику подошёл очень бледный и взволнованный Дзиро.

— Господин демон, мне передали, что Вы недовольны недостойным. — склонился он в поклоне.

— Очень, очень недоволен, любезный господин Онигути. — ответил я отправляя в рот очередную ложку тушеных овощей с мясом "по-демонски". Я скормил повару "Енота" модифицированный рецепт овощей, тушёных в горшочке, и он стал хитом. Получилось очень вкусно. — Не стойте столбом, присаживайтесь, рассказывайте, как Вы докатились до жизни такой.

— Это был вор-щипач Дзори. Он в городе года два с половиной назад появился. Работал в основном на Рыночной площади и у Северных Ворот. Чего на него нашло сменить щипачество на шпионаж, даже ума не приложу. Хотя, три рё , это три рё. Жадность фраера сгубила. Лысого с такими приметами запомнили в Красном квартале. Брал по три девочки сразу. Пока одну трахал, две другие должны были друг с другом сосаться. Девочки говорили,это его дико заводило. На Западных воротах сказали, что такой человек уехал сегодня днём. Записан как Ханьи из Корё. Торговец лечебными травами.

— Дерзко, — заметил я. — И нагло. Записаться как "Китаец И из Кореи". С большой долей вероятности никакой он не китаец и вовсе даже не из Кореи. Но, то что не местный, это да. Вопрос только в том, откуда.

— Будьте уверены, господин демон, — ударил себя кулаком в грудь Дзиро. — Если этот тип только сунется в Кагосиму его тут же примут и Вас известят.

— Ладно, сделаем вид, что инцидент исчерпан. — я налил ему сакэ — Кампай[1].

— Кампай! — обрадовался о-ябун, принимая чашечку.

Когда он ушёл, на столике осталось лежать три новеньких золотых кобана. Надо же, как быстро учится глава местной мафии. Его человек причинил мне беспокойство, польстившись на три рё. Вот он мне их и оставил. В компенсацию, так сказать. Приятно иметь дело с умным человеком.

Кто же, всё-таки, так мной заинтересовался? Кому я успел так сильно оттоптать мозоли. Может быть, это снова Фукусима, наши северные соседи из провинции Бунго, чей отряд в прошлом году положили мои онимуровцы во время их героического мясного штурма? Нет, вряд ли. Не очень-то на них похоже. Они привыкли действовать прямолинейно и ломить силу силой. Фукусима, скорее, отправили бы не шпиона а ещё один отряд из трёх или четырёх самураев с соответствующим количеством асигару. Тогда, может быть, это активизировался клан Сибата? Деревня Оюми, где я прирезал похотливого сборщика налогов и его асигару, как раз была расположена в их провинции Осуми, которая расположена к югу от нашей провинции Хюги. Решили отомстить и восстановить лицо? Но у них же нет особых доказательств. Проследить меня оттуда сюда, да ещё и через столько времени они бы не смогли. Не те ещё дознаватели в Японии. Простые они тут и не испорченные цивилизацией. Или же это кто-то третий? Но кто? Проверка от даймё? Неизвестный игрок, заинтересовавшийся новыми методами подготовки бойцов? Ещё один попаданец? Ведь, если я провалился, почему не мог ещё кто-то. У меня нет сведений ни про размер временной аномалии, ни про то, как она действует и по какому принципу выбирается финальная точка. Так много вопросов и так мало ответов.

Комментарии

[1] Кампай - традиционный тост. "До дна".

Глава 5 Аудиенция у Набухиро

На следующий день с утра в «Енота» заявился расфуфыренный посланец и не сообщил, а именно что возвестил. Мне сразу вспомнился один из мультфильмов про трёх богатырей, когда в избушку к бабе Яге врывается вестник хана и провозглашает, что неземное счастье посетило их дом, ибо они сейчас смогут лицезреть солнцеподобного. Цитату буквально я не помнил, но смысл фразы, выданной посланцем без единой запинки, был примерно таким же. Сразу захотелось почувствовать себя ничтожнейшим из ничтожных, на которого милостиво пал взор величайшего из великих, допустившего эдакую пакость лицезреть прах его ног. А если его ещё и облобызать позволят, то вообще неземная радость и будет чего внукам рассказывать, не зря жизнь прошла.

Я иронично приподнял бровь, глядя как этот ряженый разоряется. На вскидку я насчитал на нём не менее пяти слоёв одежды. И ткани все были дорогие, узорчатые. Похоже, про то, что самураю должна быть присуща скромность он или не знал, или забыл. Пузико у него, кстати, тоже уже намечается. А, ведь, вроде ещё молодой. Видимо, любит покушать. И смотрит на меня, как будто увидел в откушенном яблоке половинку червяка.

Я протянул руку и сказал ровно одно слово,

— Послание.

Посланник поперхнулся. Его глаза забегали, но он взял себя в руки и через губу выплюнул,

— Какое ещё послание?

— Послание господина, которое тебе должен был вручить господин распорядитель Мори Сэйдзи. — Медленно, как умственно отсталому, разъяснил я ему.

— С тебя достаточно и слов, произнесённых мною! — Гордо выпятил грудь посланец. Да неужто и этому не сказали, к кому его отправили. То ли они так от мусора избавляются, то ли поспорили на котором я сорвусь и убивать начну.

— Мой маленький друг, — обратился я к нему, вызвав выпучивание глаз от такого нарушения этикета, — не делай дяденьке нервы и отдай ему красивую бумажку, которую тебя дали по приказанию дяденьки Сэйдзи. Потому что без этой бумажки твои слова сто́ят чуть меньше, чем ничего.

— Да как ты смеешь! Я посланник самого даймё! — Взвился щёголь.

— Ты никто. Был никем и умрёшь никем, — прорычал я, вставая и беря его за горло. Видимо, что-то в моём лице ему особо не понравилось, потому что он намочил мне татами.

— А твоя семья теперь должна мне десять рё за новый татами и отмывание пола, — известил я его уже нормальным голосом.

— Десять рё? — прохрипел посланец, — Он же стоит пятьсот мон!.. Кхе-кхе…

Надо же, какой жадный. я его тут душу, а он гроши считает!

— Остальное, за отмывание пола. — объяснил я ему. — Я, знаешь ли, очень брезгливый.

С этими словами я стукнул им об пол. Аккурат в испорченный татами, заломил ему руки за спину и быстреньки зафиксировал верёвочкой.

— Ну, а теперь посмотрим, какие интересные игрушки ты принёс дяденьке демону, кроме себя, — я начал тщательно его обшаривать. Шкатулки, в которых обычно перевозятся послания даймё, при нём обнаружено не было. Зато, нашлась горсть кобанов. Штук двадцать.

— Так-так-так, очень интересно, — обрадовался я. Выходит, ты или не посланник даймё, или посланник, но свиток загнал насторону. Интересно, кому?

Я покрутил один из кобанов в пальцах. Монета была новой, с чётким чеканом. Не украденная, а именно что из казны.

— Какая прелестная блестючка, — погладил я по макушке валяющегося на мокром татами посланника. — Такие красивые водятся только в казне. Смотри, на ней нет ни царапинки. Их совсем недавно отчеканили. То есть, тот, кто тебе заплатил, имеет доступ к казне самого даймё. Ничего не хочешь рассказать дяде демону?

Конечно, трудно что-то рассказывать, когда у тебя рот заткнут твоими же таби. Посланник задёргался и замычал.

— Двадцать рё… Это годовой доход неплохого ремесленника. Или очень щедрый аванс за «услугу». — Я присел на корточки рядом с его лицом. — Кто же тебе платит, дружок? Кто хочет, чтобы Бурадо явился не вовремя к господину? Давай я сломаю тебе пальчик, а ты мне за это расскажешь интересную историю?

Раздался хруст и приглушенный носками вопль.

— Не хочешь говорить? Какой ты молодец! Такой терпеливый попался! Обожаю таких! Вас можно так долго мучить, это так интересно!

Второй вопль и третий. По лицу посланника катились слёзы и сопли. Он мычал и пытался извиваться в своих путах.

— Не хочешь говорить? — Я пожал плечами. — Может тогда отрезать тебе что-нибудь ненужное?

Я достал танто и начал развязывать ему хакама. Он приглушенно взвыл и начал что-то бормотать сквозь затыкавшие ему рот таби.

— Чего ты там бормочешь? Ничего не понимаю! Говори чётче! Ты чего, как будто себе в рот носки засунул? — Возмущался я, возясь с завязками его штанов.

— Ну так ты будешь говорить, или отрезаем? — поинтересовался я, наконец-то справившись с его мокрыми штанами и царапая ему остриём кинжала низ живота. — Ой, да у тебя же рот заткнут! Чего же ты сразу-то не сказал?

Я выдернут у него таби изо рта. Наружу полились рыдания и признания.

— Господин! Пощадите! Всё расскажу! Мне заплатил третий советник Икэда-сама!

Я перестал царапать ему живот кинжалом, но убирать его не стал.

— Продолжай, — прорычал я. — Интересно.

— Он… он велел явиться без свитка! Объявить неправильное время, чтобы господни разгневался, ожидая. А свитком велел подтереться и подбросить к воротам…

— Где свиток?

— У… У меня дома… Я отдам! Я всё отдам! Только не убивайте!

— Рин, хватит подслушивать! Разве этому тебя учил твой наставник?

— Так точно, наставник, этому! — бойко отозвался голос за дверью, и в проеме появилась фигура Рин. На ее лице играла довольная ухмылка.

— Вот ты язва! Бери четырёх человек и тащите этого зассан…засранца до его жилища. Обратно доставить свиток даймё и тридцать рё компенсации за испорченную обстановку. Если кто окажет сопротивление — нейтрализовать нежно.

— Рин лихо вытянулась, а затем жестом подозвала дежуривших в коридоре бойцов Они-гуми [1]. — Вы слышали наставника. Подбираем «товар».

Парни ухватили испорченный татами за углы, вместе с лежащим на нём связанным посланником и потащили на выход.