Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых. Том 7 (страница 36)

— Зачем⁈ — выкрикнул я, подходя к нему. Руки болели — предплечья опухли, но я сжимал кулаки от ярости. — Зачем ты это сделал⁈

Олег не ответил, даже не посмотрел на меня. Просто лежал и улыбался.

— Зачем⁈ — повторил я громче, почти заорал. — Отвечай, сволочь!

И пнул его в бок. Тот даже не поморщился.

— Бесполезно, — сказал Яровой, подходя сзади. — Говорить он не будет.

— Артемий Игоревич, он…

— Я знаю, — перебил меня Яровой. — Он понесёт наказание, не переживай. Будет трибунал, потом тюрьма. Может, даже что-то похуже. Будет работать в радиоактивных шахтах. Но, видимо, оно того стоило. Да, Олег?

Тот моргнул — единственная его реакция.

Серёжа, стоявший рядом, не выдержал. Он подскочил к предателю и с силой пнул его в бок. Олег закашлялся, скрючился, но улыбка вскоре снова вернулась.

— Ты, гнида, — прошипел Серёжа. — Мы к тебе как к брату…

— Серёжа, хватит, — сказал Яровой. — Если убьёшь ненароком, то сам пострадаешь.

Такая постановка вопроса его немного успокоила, он сплюнул.

— Я всегда знал, что этот скользкий ублюдок…

— Хватит разглагольствовать, — жёстче повторил Артемий. — Свяжите его понадёжнее и тащите к вездеходу. Мы возвращаемся на базу.

Серёжа скрипнул зубами, но подчинился. Он выволок Олега на середину тропы и вместе с подоспевшим Николаем накинул дополнительные путы.

Я стоял и смотрел на Олега, пытаясь осознать произошедшее. В его эмоциях была странная пустота — ни страха, ни раскаяния, ни даже злости, только удовлетворение. Будто утопить Матвея в чумной воде было для него чем-то естественным и правильным. И то, что он не злился на нас, испортивших его планы, заставляло меня ждать подвоха.

Конечно, он мне никогда не нравится. Но заподозрить его в покушении на убийство я бы никогда не смог.

— Алексей, — ко мне подошёл Яровой. — Твои руки.

Я опустил взгляд. Предплечья распухли, кожа посинела. При ударе, видимо, треснули кости. Но боль я почти не чувствовал — только глухую пульсацию. Возможно, эффект дара не отошёл, либо адреналин.

— Терпимо, — ответил я.

— Андрей! — крикнул он, и я увидел, как тот оставил Матвея на парней, что несли его, и направился к нам. Сам я достал из кармашка зелье исцеления и тут же его выпил. Пальцы плохо слушались, тряслись. Врач продиагностировал меня, проводя руками. Я ощущал его влияние на жидкости в моей руке — очень своеобразная магия.

— Ничего критического, — сделал он вывод. — Но лучше не перенапрягаться и тоже посетить лазарет.

Я кивнул, все мы ушли с поляны. Виталий опять отремонтировал забор.

Артемий шёл рядом молча, а потом сказал тише:

— Я хотел показать тебе кое-что важное на этой вылазке. Думал, будет время.

— Что именно? — спросил я.

Он покачал головой.

— Теперь уже не важно. Похоже, не судьба.

Яровой отвернулся и направился к вездеходу. А я стоял, смотрел ему в спину, и не понимал — о чём он? Что он хотел показать? Какое-то место? Какой-то феномен местный? Или хотел предупредить меня об Олеге, но не успел?

Мы двинулись назад. Матвея несли на руках, он уже почти не кашлял, но дышал тяжело, с присвистом. Андрей шёл рядом, что-то шептал, вливая в него целительную магию. Серёжа и Николай под конвоем вели Олега — ему немного освободили ноги, сковав из короткой цепью, чтобы не смог убежать.

А я шёл последним, оглядываясь на поляну, которая осталась позади. Чёрный омут, выжженная земля, пепел кустов. И где-то там, под землёй, тот древний, тягучий гнев, который я почувствовал. Он никуда не делся, будто ждал моего возвращения и не прощался. Это было неприятно — живая вода? Или там какое-то существо внутри?

Но я отбросил эти мысли. Сейчас меня больше волновало другое — что Яровой хотел мне показать. И почему Олег напал именно на Матвея, в этом не было никакого смысла.

Вездеход трясло на корнях и камнях, но я почти не чувствовал толчков. Сидел у окна, смотрел на проплывающий за решёткой серый лес и пытался осознать то, что случилось.

Олег находился напротив, между Серёжей и Николаем. Связанный, с разбитым носом, подбитым глазом, в грязной форме. И улыбался, будто больной на голову, либо чтобы намеренно позлить нас.

Он был слишком уверен и спокоен, будто что-то знал, недоступное нам. Считал, что ему ничего не будет за такой поступок? Мерзкое ощущение терзало меня, будто он не проиграл, а выиграл, только мы все это ещё не поняли. Эта улыбка заставляла меня сомневаться — настолько она не соответствовала ситуации.

Я смотрел на него и вспоминал всё, что случилось. Целая цепочка событий — слишком много совпадений. Та пауза перед спуском в ущелье, когда он проверял наши крепления. А потом сорвался Матвей. Если бы не Виталий с его корнями, Камнетёсов мог бы разбиться. Это ведь был первый звоночек, что здесь что-то не так. Не только я не придал этому значения, но и другие члены группы, которые знали его намного дольше моего, тоже. Потому что он всегда был таким улыбчивым и самодовольным, чем раздражал остальных.

На тренировке, когда он создал иллюзию, чтобы я напал на Матвея. Мог ли я серьёзно покалечить парня? Возможно, но вряд ли. Тогда зачем он это сделал? А потом — целенаправленно втирался в доверие к Камнетёсову. Они много общались, проводили время вместе. Матвей считал его нормальным мужиком, который просто любит подкалывать новичков. Говорил мне: «Ты слишком мнительный, Алексей. Олег нормальный, просто у него чувство юмора такое».

Пытался ли он намеренно устроить разлад между нами? Чтобы, например, потом меня обвинить в покушении? Да и сейчас — если хотел убить, то почему сразу этого не сделал? Чтобы списать на несчастный случай? Любопытный практикант нарушил приказ и вернулся к луже, а там поскользнулся и упал, после чего захлебнулся.

Когда уже было нечего терять и напал на меня, он мог убить Матвея? Или нет? Что это было за раздвоение? Одни вопросы!

Я посмотрел в сторону, на Матвея. Он лежал на импровизированных носилках, и Андрей вливал в него целительную магию. Что будет с парнем, я не знал, но очень волновался. Говорилось, что нужно год минимум провести в Разломе, чтобы чума начала действовать, но если она попадёт внутрь? Насколько это опасно? Предупреждали «не купаться» в этом, а что, если…

Нет, лучше не думать о таком.

Зачем всё это Олегу? Я задавал себе этот вопрос снова и снова, но ответа не было. Олег молчал, улыбался, смотрел в потолок вездехода, иногда прикрывал глаза, будто дремал. Будто ничего не произошло.

Мог бы я перетянуть внимание Матвея на себя? Помешало бы это Олегу сблизиться с ним? Чтобы когда тот позвал к чумному омуту, Камнетёсов отказал. Ох уж эти «если да кабы». Я не мог ничего знать наверняка, моё упрямство могло, наоборот, усугубить ситуацию и Матвей уже меня начал считать странным.

И всё же, мне было не по себе, хоть и понимал, что ситуацию исправить был не в состоянии. То, что Олег не нравится мне, не позволяло относиться к нему предвзято.

Когда мы вернулись, Олега передали под охрану. На зачистку лужи отправилась совсем иная команда, не из Волков. Этим занимались местные учёные.

Во время ужина мне кусок в горло не лез. Матвей впал в спячку, но его состояние было стабильно, как говорили врачи. Лёгкие очистили, так что теперь в нём ни капли этой дряни не осталось. Но настроение от этого не поднялось.

Рядом сидел Дима. Доев, он молча ушёл.

— Не грызи себя, — раздался голос Ярового.

Я поднял голову. Командир стоял сбоку от меня и смотрел задумчиво.

— Я не…

— Вижу, — перебил он. — Ты не виноват, Олег был слишком хитёр. Я сам не раскусил его раньше.

Артемий сел напротив меня.

— Странный он был всегда. Но я думал, просто… характер. Он пробыл с нами больше полугода, всегда выполнял свои задачи. Может, не идеально, с оговорками, но результат был. Сам понимаешь, в нашем деле нет истинно верных методов.

— Зачем он это сделал? — спросил я. Голос прозвучал хрипло. — Зачем топить Матвея?

Яровой покачал головой.

— Не знаю. И, боюсь, не скоро узнаем. Он молчит, и, думаю, молчать будет долго. Но ничего, военный суд из него всё вытащит, там умеют работать с несговорчивыми.

Он поднялся, пару раз хлопнул меня по плечу, и ушёл. А я остался наедине со своим остывшим ужином.

На следующий день мы, не сговариваясь, собрались в комнате отдыха. Все, кроме Матвея — тот был в лазарете, под присмотром врачей. И без Олега, который теперь находился в изоляторе, в отдельном здании, под охраной. Без начальства в лице Артемия, он собирался участвовать в первичном допросе предателя. Итого, семеро — я, Дима, Серёжа, Виталий, Ваня, Андрей и Николай.

В комнате стояла гнетущая атмосфера, никто не решался начать разговор. Дима сидел рядом со мной и смотрел в пол пустыми глазами. В его руках была кружка чая. Николай наблюдал в открытое окно зелёную листву, трепыхающуюся на ветру. Многоголосый шум леса проникал к нам, хоть и не такой громкий, как внизу.

Серёжа с недовольным видом листал что-то на планшете, но мне казалось, что он даже не всматривался. Виталий сидел на диване и крутил в руках свою фляжку. Наверное, только один Андрей внешне не выражал общей подавленности из-за своего лишённого эмоций лица. Он пил чай маленькими глотками, изредка поднося кружку к губам.

— С Матвеем же всё будет в порядке? — нарушил я тишину, обращаясь к нашему штатному врачу.

Андрей кивнул.