Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 3 (страница 20)

— Аркадий Петрович, тут такое дело… — и я вкратце объяснил ситуацию.

— Бери деньги и подписывай, — без колебаний ответил Холодов. Его голос был твёрдым. — Это мы с Плетнёвым надавили через старые связи. Академия в панике, они готовы на всё, лишь бы замять скандал. Так что это их откупные. Ни о чём не волнуйся.

— А виновник? Мне не расскажут?

— Алексей, а оно тебе надо? Что даст эта информация? — его голос прозвучал устало. — Как я понял, у него влиятельные родители, которым так же скандал не нужен.

— Аркадий Петрович, это ведь мои личные деньги? — решил уточнить на всякий случай.

— Разумеется, на них никто не претендует.

— Хорошо, — улыбнулся я и положил трубку.

Выходит, им известен виновник!

Когда Чёрный вернулся, я посмотрел ему прямо в глаза.

— Я согласен подписать ваши бумаги. Но при одном условии. Скажите мне, кто это сделал.

Следователь недовольно поджал губы и заёрзал на стуле.

— Ну же, господин Стужев, какая разница? Деньги вам ведь возвращают, ещё и компенсация…

— Я ведь могу забрать не всё, — перебил я его, указывая на один из свёртков, отложив его в сторону. — Скажем, «забыть» о его существовании. Я хочу знать имя.

Отложенный свёрток я слегка подтолкнул в его сторону. Судя по словам и виду, в каждом чуть больше пятидесяти тысяч рублей. Очень хорошая сумма взамен на пару слов.

Глаза Чёрного зажглись алчностью. Он явно боролся с желанием забрать деньги, а это ведь значит, что я вряд ли продешевил. Иначе он бы с лёгкостью выдал имя.

Следователь переводил взгляд на свёрток, на меня и обратно. В его глазах боролись жадность и осторожность. Жадность победила. Он быстрым движением забрал свою долю и сунул свёрток обратно в ящик.

— Михаил Огнев, — прошептал он, понизив голос. — Его отпечатки были почти на всех поверхностях, наследил знатно. Мы их нашли в первый же день. И он единственный, у кого нет алиби на ту ночь. В своей комнате он не ночевал.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Огнев? Опять⁈

Перед глазами встал образ бледного нервного парня, тени самого себя прежнего. От этой ректорской возни его знатно подкосило. Тяжело жить, когда ты цель номер один для целой оппозиции против отца.

Тут и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — его подтолкнули на этот шаг. Даже не так — пинка дали, причём очень сильного. Он бы не посмел и моргнуть без родительской отмашки, а тут такое. Ещё и эти слухи, что он злоупотребляет не пойми чем… Всё это неспроста, явно.

— А сигнализация? — не удержался я, сощурившись. — Как он прошёл?

Чёрный скептически фыркнул.

— Какая сигнализация? Она в том крыле уже полгода как не работала. А может, и дольше. Администрация экономила на обслуживании. Все знали, просто надеялись, что обойдётся. Не обошлось, как вы могли заметить.

Ясно. Подозрительное совпадение, конечно, но я и раньше предполагал, что в академии есть свои схемы отмывания бабла. Иначе с чего бы такой ажиотаж на эту должность? Выгода там явно имелась, причём немаленькая, судя по происходящему. Ставки высоки.

— Но официально, — следователь снова наклонился чуть вперёд, смотря с прищуром, — никакой кражи не было. И я вам сейчас ничего не говорил. Понятно?

— Понятнее некуда, — кивнул я, забирая деньги и запихивая в сумку.

Я подписал все бумаги, которые он мне подсунул. Естественно, всё перечитав под его нервным присмотром. Наверное, боялся, что откажусь в последний момент. Выходило, что деньги завалились в щель, и я не сразу их нашёл. А потому заявляю, что ошибся, и никакой кражи не было. А бардак в комнате — шутка друзей.

Интересно, Васе тоже деньги вернут? Потом спрошу.

Я встал и пожал протянутую руку повеселевшего следователя.

— С вами оказалось приятно иметь дело, барон Стужев, — бодро сказал он. Мысленно, видимо, уже пристраивал «честно заработанное».

— Аналогично, Борис Сергеевич, — сказал я хмуро. Всё же, ситуация меня малость тяготила. Как бы не хотелось вмешиваться, раз за разом меня втягивали в эту борьбу.

Я вышел из участка на свежий воздух и глубоко вдохнул. В сумки лежали мои деньги — вышел в плюс после всей этой истории. В голове же — имя вора, что также немаловажно. Продуктивно прогулялся.

Конечно, отчасти мне было даже немного жаль Мишу. Не по своей воле он был втянут в дела родителя, но такова судьба, таковы реалии этого мира. Ведь он — часть рода. Часть корабля…

Его должны были готовить к подобному, он должен был понимать с детства, что его ждёт. И когда началась эта гонка — тем более сознавать риски. Но, судя по всему, Михаил не справился, не вывез морально свалившегося давления. Достаточно просто посмотреть на него, чтобы это понять. Да и на меня тогда в библиотеке он напал по своей воле, никто его не заставлял. Михаил и прежде славился дурным характером. Так что тут, скорее, на карму похоже.

В любом случае, до конца учебного года и «правления» графа Молниевского в академии ещё шесть месяцев. И меня явно никто не намерен оставлять в покое. Нужно тоже как-то вписаться, но уже с выгодой для себя. И это будет явно не лагерь Огневых. Но и к Озёрскому так просто не попасть, Холодов давно с этим бьётся. Поговорить с Водяновой, может? Зачем-то ведь она рядом с Марией трётся. Да и, по слухам, Светлана, может, и не ядро коалиции, но определённо представитель своего сюзерена в стенах академии.

Зачем мне это? Я уже понял, что Татьяна на стороне озёрской фракции. На это указывало множество косвенных признаков. Она помогала мне перед дуэлью с Мишей, то есть, раскручивала этот конфликт. Да и этот случай с всплеском огня — могла ли она что-то подсыпать в ту бутылку? Так же она всегда негативно относилась к Огневу.

Самый лучший способ нейтрализовать врага — стать его другом. Находясь в одной фракции, я смогу изнутри узнать о её методах и поймать хоть на чём-то. А там от ситуации и тяжести зависит то, как можно воспользоваться этой информацией.

Интерлюдия

Михаил, уставший после пар, открыл дверь комнаты в общежитии. Вот только она оказалась не пуста. Поняв это, Огнев замер, успев сделать лишь один шаг внутрь.

В центре комнаты, невозмутимая и холодно-прекрасная, на стуле сидела его мать, Элеонора Огнева. Её строгий костюм и безупречная причёска казались инородным телом в этом обыденном, приземлённом пространстве. От блеска драгоценных камней в её украшениях меркло всё вокруг. При этом она не выглядела вычурно, как раз наоборот, весь её образ был органично собран в единый стиль.

— Мама? — выдал Михаил фальцетом. Прочистил горло и уже чуть ниже тоном, но всё так же с нотками паники продолжил: — Что ты здесь делаешь?

Глеб, выглядывавший с любопытством из-за его спины, тут же принял верное решение.

— Госпожа Элеонора! Как всегда, выглядите просто прекрасно! Вам ведь нужно поговорить с сыном наедине? Я не буду мешать!

Он незамедлительно скрылся, поспешно прикрыв за собой дверь и не дожидаясь приветствия от женщины.

— Что ты здесь делаешь? — повторил Михаил, всё ещё не двигаясь с места. Он уже смог взять себя под контроль и голос звучал обычно, хоть и напряжённо.

Парень чувствовал, как по спине бегут мурашки. Непредвиденный визит матери никогда не сулил ничего хорошего. Это лучше, конечно, чем если бы сюда явился отец. Миша бы точно в обморок упал от ужаса. Но и мать всегда была строга с ним, напоминая раз за разом, из какого он сословия, что выше лишь единицы в империи, а потому он обязан соответствовать статусу.

Элеонора не ответила. Она плавно поднялась со стула, поправила свой бежевый костюм и неспешно подошла к нему. Её каблуки отчётливо стучали по полу, отзвуки отдавались не только в ушах, но и в сердце её сына. Прежде чем он успел что-то сообразить, её рука со всей силы врезалась ему в щёку.

Удар был настолько сильным и неожиданным, что Михаил не удержался на ногах. Его закрутило вокруг оси, а затем он с глухим звуком рухнул на пол. Голова гудела, перед глазами всё плыло, половина лица болела. Он даже не заметил, как из одной ноздри скатилась капля крови.

— Зачем? — её голос, обычно бархатный, теперь резал слух, как лезвие. — Зачем ты украл эти деньги, Михаил? Отвечай!

Внутри него что-то надломилось. Тайное стало явным — его раскрыли. Пытаться врать бесполезно и чревато куда худшими последствиями. Это Миша знал с детства.

Мир рухнул, обида и жалость к себе затопили душу. Он даже не стал пытаться сдерживать слёзы, держать лицо. Он был раздавлен, оставалось только шагнуть в пропасть и получить трагичную, но развязку. Всё лучше, чем тянуть этот ад дальше.

Всё его напускное высокомерие растворилось в мгновение ока, оставив лишь жалкого, перепуганного мальчишку.

— Я… я был зол… — всхлипывал он, не в силах вымолвить ничего вразумительного. — Он… он копал… Я… я должен был…

Элеонора смотрела на него несколько секунд, её лицо оставалось суровым. Но затем выражение смягчилось. Она негромко вздохнула, опустилась на пол рядом и крепко обняла его за плечи, прижимая к своей груди. Её рука легла на его затылок, нежно гладя волосы.

— Глупыш, — прошептала она уже совсем другим тоном, полным усталой тревоги. — Мне повезло, что твоего отца нет в городе. Следователь пришёл ко мне, а не к нему. Я всё уладила. Я заплатила этому Стужеву в двойном размере. Для тебя все закончилось. Но с этого момента, — она отстранилась и взяла его мокрое от слёз лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя, — ты будешь рассказывать мне обо всём, что с тобой происходит. Обо всём, понял?