Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 183)

— Не исключено. Но черт с ним, предположим, две. Или три… Предположим… Первую погоним мы… то есть, ваш покорный слуга, младший лейтенант и Каюм… Понимаете, кто это?

— Понимаю.

— Мы идем, как выразился Аверьян, тараном, а остальные следом. По проторенной, так сказать. Они здесь основные. Ударные! В них груз!

— Но вы что же, пустые?

— В том-то и дело! Порожняк гоним. Одни кавуны! Даже если тормознут, мы не при делах. Чистые!

— Смысл такой схемы?

— Я же сказал, чтоб проскочила вторая фура. С грузом, незамеченная!

— А команда сопровождения?.. Ну, которые в кабине. Вы и все остальные… Очень странный у вас состав. И опасный.

— Опасный, — согласился понуро майор. — Чужие меж собой и, можно даже сказать, враждебные! Либо перережем друг друга, либо нас свалят в общую братскую могилу. Мы, как говорится, на закланье. Опасно оставлять таких людей живыми. Попросился не отправлять меня в этой компании, категорическое нет! Говорит, ты мне нужен. Ни в какую, стервец!

— Ну, ладно, вы или, скажем, тот же Лыков… Но третий… Каюм… это же его человек?

— Мутный!.. Очень мутный абрек, товарищ следователь. Не только я чувствую, но и Хозяин. Ни с какого боку доверять нельзя.

— С Лыковым получилось пересечься?

— Глушняк!.. Где сидит, чем занимается, к чему готовится — полный аут!.. И абрека тоже не видел.

Черепанов налил чаю, бросил в стакан пару кусочков сахара.

— И все-таки не понимаю цели вашего визита к Хозяину. Ну, сходили, ну, попробовали убедить, чтоб отпустил. И что дальше? Какую информацию вам удалось получить?

— Пока никакой. Единственное, что я понял, это многоходовка! Ее нужно разрубить!

— Каким образом?

— Это уже вам решать, товарищ следователь. Я здесь всего лишь сошка в большом колесе!

— Вы только ради этого ко мне явились?

— Не только. Не только, уважаемый. Еще просьба. Точнее, убедительная просьба. Позвольте мне больше не появляться на глаза Аверьяну. Это опасно не только для меня, но и для дела… Буду сидеть дома, в СИЗО, в КПЗ, хоть у черта лысого в заднице, лишь бы не рисковать.

— Аркадий Борисович, — искренне удивился Олег. — Вы хоть понимаете, о чем просите, что предлагаете?

— Очень даже понимаю. Очень!.. Но вы тоже поймите! Я опасен в этой операции. Я для Аверьяна — действующий мент. Ментяра!.. Майор, черт возьми! Смертельно опасно!

— Для дела опасно, если вы нарушите сложившуюся комбинацию, — спокойно объяснил Черепанов. — Аверьян сразу поймет неладное.

— Не поймет!.. Поздно! У него все уже заряжено! Завтра утром транспорт тронется в дорогу!

— Без вас?

— Так точно. Сердечная просьба.

Следователь сделал пару глотков горячего чая, миролюбиво улыбнулся майору.

— Смешно… С племянником, который на «Балке», уже созвонились?

— Всего лишь раз, и то бегло.

— После нашего разговора дайте о себе знать, и пусть он выполняет все ваши распоряжения.

— Даже если они будут от Аверьяна?

— В первую очередь. Все дальнейшие действия будем контролировать мы.

— А если я не смогу… ну, не подчинюсь вашему распоряжению? Не подчинюсь и все?! Что тогда?

— Не рекомендую даже думать об этом, гражданин Полежаев. Если Хозяин вас не достанет, то мы проделаем это весьма успешно. Имейте это в виду. И не вздумайте саботировать операцию даже в любом пустяке. Считайте, время уже пошло.

Майор поднялся, растерянно развел руками.

— Ну, и каковы мои действия сейчас?

— Сейчас отдыхать. Для вас приготовлена отдельная комната с постелью. А утром к Аверьяну, и вперед, за дело.

Щур добрался до реки, когда солнце сплошным оранжевым колесом опускалось на землю. Трещала под ногами сухая трава, брызгали во все стороны кузнечики и прочая мелочь, свистели над головой жаворонки, щебетали к ночи стрижи.

От реки поднялся по крутому обрыву наверх, увидел ту самую лесопосадку, где недавно метался под выстрелами с Наташей, двинулся вдоль, стараясь найти могилку.

Нашел ее не сразу. Она почти целиком ушла в землю, растрескалась, покрылась жухлой бесцветной травой, стала совсем незаметной, жалкой…

Сева устало опустился рядом, некоторое время сидел неподвижно, глядя молча и бессмысленно на одинокий и никому не нужный холмик, пару раз провел ладонью по колючей ломкой траве.

Совсем неторопливо, даже как-то излишне осмысленно вынул из кармана пистолет, повертел его в руке, затем довольно глубоко вложил ствол в рот, плотно закрыл глаза, выждал какой-то момент и нажал на спусковой крючок.

Выстрел был сухой и короткий. По сторонам разлетелись брызги крови и сгустки серой мясистой массы, часть из них зацепилась за ветки, остальные шлепнулись как раз на тот холмик, под которым лежала Наташа.

Совсем уже вечерело. Изредка доносилось до слуха мычание соседских коров, заливистый девичий смех, тоскливые и модные нынче песни Стаса Михайлова, непрерывный вой залипшей автосигнализации.

Оксана с опухшими от слез глазами сидела на кровати, без особого удовольствия зашивала черной толстой ниткой свою разъехавшуюся по шву старую кофту, изредка посматривала на сидящего за компьютером сына.

На столе в рамочке стоял портрет Семена Степановича, перетянутый черной ленточкой, перед ним покоилась рюмка с водкой и кусочком черного хлеба.

— Сынок, — не выдержала наконец мать, — куда же мы теперь?

Тот оторвался от компьютера, недовольно и удивленно оглянулся.

— Не понял.

— Да отлепись ты от своего компьютера. Нужно поговорить!

— Ну, отлепился, — Гуськов отодвинулся от компа. — Говори.

— Где жить будем?.. Наша хата сгорела, эта чужая.

— Разве нас кто гонит?

— Пока не гонит, но все одно непонятно. Вернется внучка Семена Степановича, куда денемся?

— Вернется, будем договариваться.

— О ней ничего не слыхать?

— На похоронах был разговор, но никто толком не знает. Объявили в розыск.

— Думаешь, найдут?

— Мам, я-то откуда знаю?

— Но поговорить хоть с кем-то я могу?.. Как-то непонятно пропала девочка.

— Мам!.. Поговорим после!

В комнате опять стало тихо, песня Стаса Михайлова проплыла совсем близко к дому, постепенно затихла.

От звонка Володиного мобильника оба вздрогнули.

— Кто? — насторожилась мать.

Парень взял аппарат, пожал плечами.