Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 182)

— Коротко.

— К вам посетитель.

— Кто?

— Лыков Иван Богданович. Вы велели пригласить.

Иванников на миг задумался, стараясь вспомнить, о ком идет речь, распорядился:

— А, да… Конечно. Пригласи.

Иван Богданович бодро и уверенно вошел к генералу, громко поздоровался:

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Здравствуйте, Иван Богданович, — пожал руку, показал на стул. — Присядьте.

— Разве что на пять минут. У вас, как я понимаю, дела, — произнес тот усаживаясь. — Народ вышел как из парилки.

Генерал сел напротив.

— Вы, наверно, насчет сына?

— Нет, полюбоваться вами, — съязвил Лыков-отец. — Одним словом, два вопроса. Первый — что с моим сыном, про какие служебные дела и командировку он говорил? Второй — за что меня задержали?

— Могу начать со второго?

— С первого. Сын важнее.

Генерал усмехнулся, кивнул.

— Согласен… Чаю хотите?

— Говорите, генерал, про сына.

— Ваш Игорь жив, здоров…

— Прям, как вести с фронта, — прервал его пенсионер.

— Почти… Он действительно жив, здоров и находится на ответственном задании.

— Кто его послал на это задание?

— Считайте, что я.

— Так вы же его и выгнали из полиции.

— Выгнал не я, но да, выгнали… Наши компетентные службы этим воспользовались и предложили сыну совместную работу. Он согласился.

— Хоть бы словом обмолвился, стервец, — мотнул головой Лыков-отец. — И когда, интересно, его можно ждать?

— В ближайшие дни.

— Матери так и сказать?.. Гарантируете?

— Гарантирую, Иван Богданович.

— Имейте в виду, я ради сына на все пойду.

— Догадываюсь, — Иванников откинулся на спинку стула, улыбнулся. — А насчет того, что вас задержали… Считайте, что это была накладка. Теперь вы свободны.

— Хорошая накладка… Скрутили, повязали, наручники накинули, чуть шею не вывернули.

— Я приношу свои извинения, Иван Богданович.

— Ну, эти извинения я приму, когда сын вернется, — пенсионер поднялся. — Правда, что ли, свободен?

— Вас проводят, — генерал тоже встал, пожал руку, неожиданно спросил: — Вы ведь на пенсии?

— Хотите узнать, сколько получаю пенсионных?

— Хочу предложить подумать о возвращении на службу.

— Смеетесь, генерал? С одной стороны — годы. С другой — старуха не отпустит. Да и сын вряд ли согласится.

— С сыном поговорим, со старухой посоветуемся.

— Шутник вы, товарищ генерал, — со смехом погрозил пальцем Иван Богданович. — Хотя, должен сказать, идейка за сердце зацепила. Я все же подумаю.

— Подумайте.

Лыков-отец дошел до двери, остановился.

— Капитана Бурлакова… понимаете, о ком я… его ведь убили. Нужно бы попрощаться с офицером по-людски.

— Я уже дал распоряжение.

— А с его внучкой?.. Ведь никто так и не знает, где она, что с ней. Как быть с девочкой?.. Вдруг жива еще и вернется.

— Если честно, никаких следов. Даже не знаем, за что зацепиться. Есть один свидетель, который хоть что-то знает… Щур… но пока не можем его поймать.

— Поймаете, никуда не денется. Грешных земля недолго держит, — Иван Богданович еще раз взмахнул рукой и покинул кабинет.

Майор Полежаев сидел напротив Олега Черепанова, стиснув ладони между коленей, в глазах метались то ли страх и растерянность, то ли радость от того, что его все-таки приняли.

Черепанов подчеркнуто неторопливо отстучал что-то в компьютере, дотянулся до электрочайника.

— Ударим по чайку, Аркадий Борисович?

— Не пойдет. Давайте сразу к разговору.

— Горит?

— Так точно.

Олег повернулся к нему, развел руками.

— Что ж, давайте.

— Только так… Поверьте, что говорю искренне и заинтересованно, — визитер пожевал пересохшими губами, подбирая, с чего начать. — Я только что вернулся от Аверьяна.

— Он позвал вас?

— Нет, по собственной инициативе. К тому же, помня нашу общую заинтересованность в исходе дела… Явился внаглую, без особых церемоний.

— Все-таки цель?

— Цель?.. Понять, что он затевает.

— А вам до этого не было понятно?

— Не всё. Самая верхушка айсберга. А под верхушкой — мама не горюй, — вытащил ладони из зажатых коленей, размял их. — Из беседы понял одно. Затевается сложная схема. Вот давайте посмотрим… Сколько фур он собирается отправить в Москву? Как я понял, две или даже три…

— Речь, кажется, шла о двух.

— Да, о двух… Но сегодня в разговоре Хозяин намекнул на то, что их может быть несколько.

— Мутит?