Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 180)

— Нет!.. Ни в коем разе! Куда от тебя свалишь? Все равно найдешь и это… ну, накажешь. Жестоко накажешь. Разве нет?

— Конечно, накажу, майор… Не люблю, когда в последний момент сваливают. Тут или подлянка, или трусость.

— Ни то ни другое… Тут третье. Поэтому напросился на разговор.

— Что третье?

Полежаев потянулся к бутылке с коньяком, спросил:

— Позволишь?

— Если не помешает разговору.

— Наоборот! Нужно расслабиться, — налил рюмку, в один взмах головы опрокинул в широко раскрытый рот. Тут же налил вторую, повторил тот же номер. — Сейчас нервишки улягутся, башка просветлеет, язык освободится от костей, — повел головой по сторонам, ткнул пальцем в потолок. — Здесь можно?.. Никто ничего?.. Прослушки, заглушки, гляделки — все под контролем?

— Майор, достал. Хочется обнять сзади, прижать до хруста костей, спросить: в голове мозги есть? Давай ближе к делу, — остановил его Хозяин. — Мне еще фуры нужно готовить.

— К делу, так к делу, — согласно кивнул тот. — Буду говорить как на духу. Как перед Страшным Судом. Колебался, мучился, сомневался, теперь скажу, — помолчал. — Сначала короткий вопрос… Почему ты собрал эту компашку… меня, этого младшего лейтенанта и своего человека… Каюма, да?

— Каюма.

— И все трое в одну кабинку?.. Непонятно.

— А что тебе не нравится?

— Ну, вроде как пауки в одной банке. Ведь отправляемся на серьезное дело. Длинная дорога, солидный груз, нешуточная ответственность. Люди должны притереться, пообвыкнуться, может, даже понравиться друг другу. А тут какой-то сброд.

— До Москвы больше суток, притретесь.

— Не уверен, дорогой Шеф. Стремно… Не комфорт! Натужно как-то.

— Зато весело! Вспоминать потом будете, — хохотнул тот, снова взглянул на часы. — Вопросы все?

— Вопросы все, — майор в мучительной нерешительности плотно прикрыл глаза, скрипнул зубами. — Да, все… Но остается просьба. Серьезная просьба, — сплел до белизны пальцы обеих рук, просяще положил их на стол. — Умоляю… Господом Богом заклинаю, не посылай меня в эту поездку. Что-то нехорошее затевается. Чует мое сердце недоброе, смертельное. Подставу какую-то чувствует… У меня семья, Аверьян. Дочь никуда не пристроенная. Жена на вот этой шее. Тащу всех, как старый конь! Не рискуй. Я тебе еще пригожусь. Буду служить вернее самого верного пса.

— Ты и так служишь, — усмехнулся Шеф.

— Не совсем… Точнее, не до конца, — Аркадий Борисович дотянулся до руки Хозяина, приник к ней лбом, какое-то время почти не дышал. Поднял голову, глаза у него были полубезумные. — Хочешь, я тебе чего-то скажу… Колебался, мучился, когда ехал, а теперь скажу. При одном условии. Ты отпустишь меня. Договорились?

— Говори.

— Нет, договорились?

— Говори!

Полежаев не спеша налил рюмку, так же не спеша опорожнил ее, вытер вдруг заслезившиеся глаза — то ли от крепости напитка, то ли от нахлынувшего состояния.

— Я ведь, Аверьян, ссученный…

Тот никак не отреагировал, смотрел на майора спокойно, бесстрастно, молчал.

— Клянусь, не треплюсь, — продолжил тот. — Ни в какую командировку не ездил. В ментуре был все дни… Знаешь почему? Скрутили, кинули в кукарешник, и каждый час на беседу со следаком. Чечетку бил…

— Под сексотку попал?

— Прослушка… После шухера на «Волчьей балке» стали слушать моего родственника. Гайца. Ну, племяша, Гришку. Он как раз вел груз Бежецкого… Его засекли, а выйти на меня — вообще два пальца об асфальт.

— Наш младший лейтенант навел?

— Не уверен. Его к тому времени уже погнали из органов. Подозреваю, выследили покойного Бежецкого, а дальше — дело техники.

— Значит, весь этот треп про командировку и все другое — менты организовали?

— Удивляешь, Хозяин. Кто ж еще, как не эти твари?!

— Крепко прессанули?

— По полной. Чуть кишки из глотки не пошли.

— А вместе с кишками?.. Всё ментам выложил? Или совести все же хватило?

— Не всё. Совести хватило… Но кое-что пришлось — куда было деваться? Например, подыграл младшему лейтенанту, когда менты устроили очную ставку. Пришлось сыграть спектакль. А как по-другому, если вопрос жизни?!.. Но твой лейтенантик еще тот артист! Хоть в театре выступай!

— Засланный казачок? — задумчиво произнес Шеф.

— А ты сомневался? — с поспешной готовностью ответил майор. — Поверил?.. Они же его тебе закинули, чтоб вынюхать, выследить, понять, что затеваешь? Бежецкого больше нет, решили взяться за тебя. Ты у них на прицеле. На мушке!

— Думаешь, мент всё вынюхал?

— Моя догадка, не всё!.. Если даже что-то, то не до конца! Но про товар, например, который мы это… ну, вроде повезем… определенно донес… Поэтому прошу пощадить меня. Засаду чувствую! Пожалей, друг. Войди в положение.

— Что скажешь про Каюма? Он тоже засветился в ментуре?

— Который твой, да? Не знаю. Нет информации. Хотя парень мутный. Не мешает приглядеться.

Хозяин посидел какое-то время в раздумье, поднялся, подошел к небольшому сейфу в углу комнаты, набрал полагающиеся цифры, вынул из сейфа плотную пачку долларовых купюр. Положил перед Полежаевым.

— За честность, майор. Еще столько же, когда вернешься.

Аркадий Борисович к деньгам не прикоснулся, смотрел на Аверьяна растерянно, жалобно.

— Получается, не это?.. Не прошиб, получается? Не убедил?.. Я ж тебе выложил даже то, за что ты должен меня или к стенке, или ножом по глотке.

— Наоборот, майор! С этого дня ты мой главный и единственный друг и соратник.

— Значит, что?.. Значит, побереги друга. Клянусь, пригожусь!

— Как раз я об этом. Выполнишь эту работу, можешь бросать ментуру, полностью перебазироваться в мою команду. До конца твоих дней обеспечу!

— А вдруг тормознут?.. Вдруг вместе с товаром накроют?

— Родич твой сейчас на «Волчьей балке»?

— Гришка? Как штык!.. Несет службу, ждет команды! Все сделает, как положено.

— Значит, не тормознут. Прикроет… «Волчью балку» проскочите, а дальше пусть обеспечит зеленую дорогу.

— А если вдруг беда?.. Вдруг какая-то неожиданность, а мы с товаром! По двадцатке каждому, Аверьянчик!

— А вы никакого товара не повезете. Повезет другой транспорт. Вы поедете чистыми.

— Не улавливаю… Зачем мы нужны, если никакого товара?

— Прикрытие, майор!.. Вы идете тараном, а следом незаметно и в общем потоке пойдут главные фуры.

— Фуры?.. Не одна, что ли?.. Две? Три?

— Тебе зачем знать, майор, сколько? Главное, вы идете чистыми.

— Все равно, не понимаю… Зачем мы, когда твои фуры в общем потоке?

— Послушай, дорогой, — улыбнулся Хозяин. — Зачем тебе все знать? Голова лопнет. Поверь моему слову и успокойся. Вернешься живым, здоровым, да еще и при бабульках.

— Бабульки хорошо, но не главное… Важно, чтоб вернулся.

— Вернешься, куда денешься?! — Аверьян взял бутылку, налил в две рюмки. — Давай за это выпьем… Даже я себе позволю, хотя сахар второй день бьет по-черному, — чокнулся, вздохнул. — Ты, Аркадий Борисович, прямо тяжесть с души снял. Настоящий мужик. Кристальный!.. Спасибо, дорогой, за это. Век буду помнить.

В кабинете генерала Иванникова шло экстренное совещание по складывающейся ситуации. За столом, кроме генерала, расположились полковник Меркулов, следователь Уколов.