Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 179)
— Молчать!
Лифта ждать не стали, дверь все-таки захлопнули, повели задержанного вниз по ступенькам с грохотом и окриками под взглядами испуганных соседей.
Щур увидел, как в открывшиеся ворота особняка вкатился черный «Мерседес», из него сначала выскочил помощник, который помог выбраться грузному неповоротливому Даниилу Петровичу.
Открыл пошире окно, взял пистолет, устроился поудобнее, стал ждать…
…Нина Николаевна торопливо спустилась по лестнице, вышла во двор, быстрым шагом подошла к мужу.
— Чего ты такой?.. Что случилось?.. Заболел, что ли?
— Отойди, — попросил Глушко. — Дай прийти в себя.
— Правда, заболел? — не унималась жена. — Пошли в дом, вызовем доктора!
Он повернулся к ней, с трудом сдерживая раздражение, попросил:
— Прошу, оставь меня в покое… Молчи, ничего не говори!
— Ваня, что с ним? — растерянно повернулась Нина Николаевна к помощнику. — Где вы были?.. Чего он такой?
Тот пожал плечами.
— Сам не пойму… Видать, что-то с настроением.
Даниил Петрович двинулся в сторону пруда, жена бросилась следом.
— Даниил, ты куда?
— Нина, Христом Богом прошу, не тереби пока… Посижу, подумаю, вернусь, расскажу.
— Виталька не звонил?
Глушко на миг замер, будто услышал что-то неожиданное и страшное, звон ударил в голову, не сводил с жены остановившегося взгляда, молчал.
— Гудки идут, а трубку не берет, — растерянно пробормотала она. — Может, ты с ним разговаривал?
Он наконец пришел в себя, скрипнул зубами и зашагал дальше.
— Даня!
— Отстань!
Щуру было хорошо видно, как жена медленно, с оглядкой побрела обратно, подошла к помощнику, стала что-то с ним обсуждать.
Глушко вошел в беседку на берегу озера, примостился на самый край скамеек, застыл, отбросив голову назад.
Цель была в самый раз… Щур взвел курок, хорошенько прицелился, выбрав точку как раз в висок, задержал дыхание перед тем, как пустить пулю, но Глушко неожиданно распрямился, поднялся, решительно зашагал в сторону того домика, в котором расположился стрелок.
Щур отвел пистолет, стал следить за идущим.
Стрелять пока было бессмысленно.
Даниил Петрович приближался.
Парень на всякий случай прикрыл окно, отошел на пару шагов назад, остановился перед лестницей, ведущей на первый этаж.
Сначала были слышны гулкие шаги, потом через косой проем Щур увидел самого Глушко… Даниил Петрович постоял посередине комнаты, коротко присел на стул, затем резко поднялся, исчез из косого проема, и до слуха доносился только скрип половиц.
Чуть погодя в косом проеме снова возник Глушко. В руках он держал довольно толстый жгут, вертел головой, высматривая что-то на потолке.
Щур подошел ближе.
Теперь Глушко был виден еще лучше. Он встал на тот самый стул, на котором сидел до этого, принялся приторачивать жгут к чему-то над головой.
Щур снова взвел курок, стал выбирать подходящий момент для выстрела. И тут понял замысел Даниила Петровича…
Глушко свернул из свисающего конца жгута петлю, попробовал ее на прочность, перекрестился, просунул в нее голову.
Щур смотрел на происходящее неподвижно, с ужасом.
Даниил Петрович оттолкнул из-под ног стул, на котором стоял, послышался натужный хрип, невнятное бормотание, и в косом проеме маятником качнулись ботинки повесившегося.
Щур едва ли не бросился вниз, но тут же отпрянул назад, услышав чьи-то частые шаги, потом голос Нины Николаевны.
— Даня! Даниил, ты где?.. Чего тут делаешь! Даниил! — и после этого отчаянный женский визг.
Из окна было видно, как к дому спешил Иван Семенович и следом бежали несколько охранников.
Сева в несколько прыжков достиг окна, с треском распахнул его и без раздумий прыгнул вниз… Пригибаясь, ринулся в сторону забора, нырнул в подстриженный кустарник, скрылся в нем…
Майор Полежаев вышел из маршрутки недалеко от особняка Аверьяна, задержался на некоторое время, изучая вышедших вместе с ним немолодую даму и ее спутника такого же возраста, ничего настораживающего не заметил, заторопился вдоль высоченного забора к воротам.
На короткий звонок открыли почти сразу. Еще раз оглянулся, юркнул в калитку, зачем-то объяснил мрачному бородатому охраннику:
— К Хозяину.
— А я думал ко мне, — оскалился тот желтыми зубами, жестом показал в глубину двора. — Проходите, Хозяин ждет.
Хорошо уложенная рыжая плитка звучно щелкала под подошвами, по сторонам время от времени неназойливо мелькала охрана, в стороне дымился большой мангал, там готовили мясо.
Хозяин стоял возле входа в гостевой дом, с прищуром смотрел на приближающегося гостя, задумчиво мял двумя пальцами нижнюю губу.
— Думал, на машине будешь, — сказал Аверьян, подавая руку Аркадию Борисовичу, в шутку заметил: — Конспирация?
— Так точно, — по-военному ответил тот. — На маршрутке как-то безопаснее.
— А кого боишься?
— Всех!
— Хорошая позиция, — одобрил тот. — Никому нельзя верить, всех нужно брать на прицел.
— Тебя тоже, Шеф?
— Конечно. Чем я лучше других?
— Вот и я об этом.
— Молодец, что не скрываешь.
Вошли в дом, миновали просторную прихожую, очутились в привычной гостиной, уселись на полагающиеся места.
— Времени в обрез, — постучал по циферблату массивных наручных часов Аверьян. — Говори, о чем хочешь потрещать?
Майор помялся, подумал, поднял красные от ночного недосыпа глаза.
— Тревога. Понимаешь, тревога. Давит, душит, ломит, места не нахожу. Ночь не спал.
— Мандраж перед завтрашним?
— Не только, Аверьян. Не только… Какое-то собачье предчувствие. Даже звериное. Предчувствие беды, опасности.
— С таким настроением, дорогой, на дело ехать опасно. Можешь наломать дров.
— Вот и я об этом.
— Хочешь свалить?