Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 111)

— Что, завидуешь?

— Отпусти!.. Мне холодно!

— А если не отпущу? Если вместе в водичку?

— Щур, перестань!

— Завтра обязательно окуну!

Он вернулся, аккуратно опустил девушку на бревно, стал поочередно прыгать на носочках, вытряхивая из ушей воду.

Наташа какое-то время откровенно любовалась им, фигурой, пластикой сильного парня, неожиданно спросила:

— Слышь, а вообще тебя как зовут?

— Забыла, что ли?.. Щур.

— А по-настоящему?

— Сева… Или Всеволод.

— Я примерно так и подумала. Тебе идет такое имя.

— Серьезно? — Щур присел рядом с девушкой. — Наталья и Всеволод… Неплохо, да?

— Я не к этому.

— А к чему?

— Просто, — она помолчала, кивнула в сторону постройки. — Как думаешь, кто здесь живет?

— А никто не живет. Браконьеры!.. Приезжают на день-два, тырбанут рыбки, и до следующего раза, — Щур приобнял ее. — Боишься, что ли?

— Немного. Мало ли какие люди… Надо отсюда уходить.

— Переночуем, скупнёмся, а утром в дорогу. Ты ж вроде уже оклемалась?

— Дедушке бы позвонить. Представляю, что он, бедный, передумал.

— Сегодня не успеем, завтра обязательно.

— А может, попробовать?

— На ночь глядя?.. Риск, конечно, дело благородное, но лучше без приключений на одно место, — парень поднялся. — Как насчет рыбки?

— Из речки по штучке? — засмеялась Наташа.

— Зачем так примитивно? — удивился Щур. — Если хорошенько пошмонать, у этих прохиндеев все должно быть! — подмигнул, направился к постройке. Наташа двинулась следом.

— Так думаешь, Сева, браконьерский это домик?

— К бабке не ходи, браконьерский. Видишь, какой прикидной. Игрушка! Видать, часто тут бывают.

— А если они заявятся, а мы здесь?

— Познакомимся, побалагурим, поможем ловить рыбку. Чего бояться? Они нарушают больше, чем мы.

На дверях висел небольшой замок. Щур огляделся, подобрал завалявшийся железный прут, вставил его в замковую набивку, с силой потянул на себя.

Вечерело. Трещали в деревьях ночные жучки и прочая живность, из приоткрытого окна комнаты Малики доносилась печальная и немодная сегодня музыка, о чем-то довольно громко ржали охранники.

— Рустам! — окликнул Аверьян одного из парней.

Тот оставил компанию, торопливо прибежал на зов.

— Найди Ахмета, пусть придет.

— Он у себя, Хозяин.

— Скажи, что жду. Бегом!

Хозяин прошелся по аллее, издали понаблюдал за сестрой, которая в полном одиночестве гибко и изящно танцевала перед скрытым за тяжелыми шторами зеркалом, увидел спешащего Ахмета.

— Что-то срочное, Шеф?

— И срочное, и важное, — кивнул тот, взял под руку, с выжидательной улыбкой посмотрел на помощника. — Товар прибыл на место!

— Честно? — обрадованно воскликнул Ахмет.

— Так сказал майор.

— Давно сказал?

— Уже час.

— Почему сразу не позвал меня?

— Сам сначала не поверил.

— Будем готовить новую партию?

— Обязательно. Только перед этим нужно, как говорили великие, проделать чистку.

— Убрать этого майора?

— Успеем. Что скажешь про Мансура? Не выписали еще?

— Наверно, боятся. Охрана возле палаты.

— Своих людей в больнице нашли?

— Своих не нашли, чужих купили.

— Очень долго болеет Мансур. Жалко человека, — после паузы задумчиво произнес Аверьян. — Нужно помочь ему побыстрее уйти к Богу.

— Когда, Шеф?

— Зачем время тянуть?.. Вдруг скажет что-то не то, хорошему делу помешает. Поговори с парнями, пусть ночью проверят, как его здоровье… Очень беспокоюсь, мучится человек.

— Сказать Каюму?

— А кому еще?.. Дай хороших парней… Ираклия, Рустама… они быстро справятся.

— А что с этим ментом, которого привезли?.. Поговорил с ним?

— Сырой материал. Нужно работать.

Южная ночь заглядывала сквозь жалюзи яркой россыпью звезд, щербатым месяцем, пугающей бесконечностью. Могуче и усыпляюще плескалась за стенами вода, визгливо вскрикивала неведомая птица, пару раз ухнула чем-то напуганная сова, прогудел далекий, сияющий огнями длинный пароход.

Во дворе медленно угасал костер, напоследок лениво облизывая бока черного закопченного казанка.

Наташа и Щур устроились на мягком дорогом матраце, брошенном на широченный топчан, головы покоились на мягких удобных подушках, в ногах верблюжье одеяло… Прохладно, ветрено, чуть таинственно от набегающих на берег волн. Смотрели на подсвеченный ночником сайдинговый потолок, негромко переговаривались.

— А ты всегда был бандитом?

— Нет, лет с семнадцати, — чуть подумав, ответил Щур.

— Захотелось?