Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 110)
— Хорошая команда подбирается.
— Команда — это кто?
— Ты, например… Еще кой-какой народец. Помнишь, кто такой был Сталин?
— В общих чертах.
— А я скажу конкретно! Вождь всех народов!.. Великий человек. Так вот, товарищ Сталин говорил: «Кадры решают всё».
— А вы уверены, что я ваш… кадр?
— Наполовину. Немного будешь сопротивляться, брыкаться, посылать меня к шайтану, потом привыкнешь. Поймешь, что лучше со мной, чем с какой-то шантрапой.
— А что вы обо мне знаете, — усмехнулся Игорь, — чтоб на это рассчитывать?
— Почти все знаю. Твою честность, принципиальность, про зарплату, про отца с матерью. Тебе сколько лет уже?
— Ну, двадцать два.
— Хороший возраст. Самый стартовый момент, когда из человека можно человека сделать.
— Опять мозги крутите?
Аверьян разместил свое тело поудобнее.
— Говорим как мужчины. А будешь врать, финтить, на лице еще больше следов появится — подождал, что парень все-таки ответит, не дождался. — Знаешь, кто такой Мансур?
— Допустим.
— Он живой, знаешь?
— Я его вытаскивал из-под трейлера.
— Не нужно было этого делать, Игорь. Пусть бы там остался.
— Согласен. Тварь редкая.
— Знаешь, в какой больнице эта тварь?
— Не интересовался.
— Ты не интересовался, зато интересовался я. Живет сволочь, всех закладывает. Могу даже назвать больницу.
— Мне это зачем?
— Зачем тебе? — усмехнулся Аверьян. — А вдруг захочется помочь своему другу?
— Друг — это кто?.. Мансур?
— С ума сошел? Друг тот, кто перед тобой.
— Хорошая шутка, — мотнул головой младший лейтенант.
— Зачем так говоришь, мент?.. Предупредил, говорим как мужчины. В моем доме слова в форточку не кидают. Ты сказал — я поймал. И наоборот. Пинг-понг!
Игорь помолчал, снова ухмыльнулся.
— Есть желание меня на Мансура двинуть?
— Уже желания нет.
— Кто еще на прицеле?
— С сыном Глушко дружишь?
— Просто знакомые.
— Говорят, хороший парень. Нужно тоже пригласить в мой дом.
— Зачем? — вскинул брови Лыков.
— Послушай, мент!.. Мы же говорим о серьезном деле! А для этого нужны личности… умные, расчетливые, даже жестокие.
— Хватит, что у него отец жестокий и расчетливый.
— Ошибаешься, дорогой. Отец твоего друга старый, трусливый, мелкий, запутанный в махинациях человек. Но скоро его не будет. Время вышвырнет на край дороги! И его место займет молодой и сильный сын. Династия, но уже на другом уровне!
— Круто заворачиваете.
— Время такое, страна такая, парень… Голову не туда повернешь — тут же отрежут.
— С Виталием понятно. Кто следующий?
— Тебе этого мало?
— Интересно все же, какой там списочек.
— Списочек большой, голова лопнет. Хотел спросить про одного мента, может, ты что-то знаешь. Но лучше завтра.
— Какого мента?
— Майора… Родственника гаишника с «Волчьей балки». Но лучше потом. Пока подумай о сказанном, утром поговорим.
— Значит выпускать меня не собираетесь?
— Тебе здесь плохо?.. Тихо, красиво, кушай-пей что хочешь. Никто не обидит.
— Могу сказать сразу: не рассчитывайте. Язык сломаете уговаривать.
Хозяин поднялся, цокнул языком.
— Хорошо сказал. Ценю. Другого не ждал, — двинулся к выходу.
— Вопрос! — окликнул его Лыков.
— Конечно, дорогой. Хоть сто!
— Если вы всё и про всех знаете, тут с «Волчьей балки» украли одну девчонку. Может, тоже слыхали?
— Внучку капитана? Конечно, слыхал.
— Не знаете, что с ней?
— Не знаю. Но если просишь, постараюсь узнать, — толкнул дверь, за которой маячили два охранника, оглянулся с улыбкой. — А как тебе моя сестричка Малика?.. Красивая, правда? А еще она нежная и внимательная. Завтра скажу, пусть поухаживает за твоим лицом, — и покинул комнату.
Игорь остался один, подошел к окну, за которым густо раскачивались холеные деревья, проплывали тени охранников, тронул тяжелые рамы, беспомощно застонал, скрипнул зубами.
Река была широченная, и если смотреть с этого берега, противоположный терялся в вечернем низком солнце, в дымке от нагретой за день воды. Лениво летали над застывшей слюдяной поверхностью чайки, временами вскидывалась крупная рыба, вдалеке вертикальной сигарой дымил белый пароход.
Наташа сидела на берегу на ошкуренном водой и жарой бревне, куталась в изношенное серое покрывало, завистливо наблюдала, как легко и с удовольствием Щур вскидывал мощные руки, рассекал густую толщу воды, время от времени шумно отфыркиваясь.
В сторонке, метрах в ста, красовался небольшой домик, изящно обитый голубым сайдингом, с невысоким крылечком, с зашторенными изнутри стеклопакетами.
Наташа подобрала под ногами отполированный камушек, размахнулась, пытаясь добросить его до купающегося. Камушек булькнул возле самого берега, Щур вынырнул из воды почти по пояс, махнул девушке и широкими гребками взял курс на нее.
Выбрался на берег, высокий, мускулистый, с накачанными ногами, неожиданно крутанул сальто, выкрикнул азартно и диковато, побежал к сидевшей. Подхватил на руки, закружил, понесся вдоль берега.
Она визжала от прохлады и удовольствия, шутя отбивалась, поправляла сползающее покрывало. Щур тоже смеялся, мотал головой, сбрасывая капли с мокрых волос, щекотал отросшей щетиной.