Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых – 4 (страница 10)
Девушка, схватившись за щёку, отшатнулась. А потом просто сбежала, всеми силами сдерживая рыдания обиды и непонимания, чем могла оскорбить высокородного посетителя кафе своих родителей.
Валентину потребовалось время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Он уже и забыл это ощущение всепоглощающего гнева, когда так упорно и тщательно отстроенный карточный домик рассыпался в один момент.
Наконец, он встал, швырнул на стол крупную купюру. Быстро накинул своё пальто и вышел на улицу.
Холодный воздух успокоил парня ещё больше. Он вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, смотря через узкие щёлки на прохожих.
Его тщательно выстроенная интрига, попытка втереться в доверие и привязать к себе княжну – провалилась. Разумеется, он и не думал стать мужем этой девушки. Но дружеские чувства должны были окрепнуть с годами, а потом стать опорой для других, более тонких и выгодных интриг.
И вот – провал. Но он прекрасно знал, чьих это рук дело. Сестра обо всём заранее предупредила. В том числе поведала о своём разговоре с Земской и то, что до этого она долго «гостила» в комнате одного назойливого парня.
«Стужев… – думал он, чувствуя, как ненависть вновь зажигается внутри. – Это он. Он во всём виноват».
Валентин шёл по заснеженной мостовой, сжимая кулаки в карманах пальто, и мысленно клялся, что Алексей Стужев за всё заплатит. Дорого. И очень скоро. Граф Рожинов, будь он старший или младший, обид не прощает.
* * *
Комната-изолятор встретила нас с Василием гнетущей тишиной. Он вертел в руках ту самую полупустую бутылку, скептически хмурясь.
– Ты уверен, что это безопасно? Что-то вчера, когда ты вернулся, видок у тебя был так себе.
– Я очень много тренировался, устал, вот и всё, – улыбнулся ему в ответ, останавливаясь в центре комнаты. – Садись.
Он вздохнул и сделал, как я просил.
– И что дальше? – тон такой, будто величайшее одолжение делает. Отчасти, так оно и было.
– Пока просто помедитируй, ощути свой дар. Сравни стихийную ману и нейтральную в каком-то простом навыке. Можно, например, барьер использовать. Но что-то похожее для обоих магий.
Парень кивнул и прикрыл глаза. Я стоял рядом, наблюдая, как его руки сначала слегка засияли, а потом покрылись изморозью. Затем всё пропало.
– А теперь – один глоток.
Снежнов вздохнул и сделал, как я просил. По его лицу пробежала гримаса недоумения:
– Ты уверен, что здесь хоть что-то есть?
– Безвкусное вещество, – подтвердил я, забирая бутылку. – Но не переживай, оно там есть. Пока ждём три минуты.
Мы вместе смотрели на табло на стене. Почти у самого потолка, там находились часы, самые обычные.
– Теперь то же самое, – сказал я.
Он закрыл глаза, привычно собравшись. И… ничего. Его руки не засветились. Он открыл глаза, удивлённо смотря на ладони.
– Странно. Чувствую ману, а вытащить не могу. Будто пальцы онемели.
– А дар?
Он опять прикрыл глаза:
– То же самое. Дар на месте, но почти не слушается.
– Второй глоток, – скомандовал я, внутренне уже начиная понимать.
Вася послушно выпил ещё. И снова попытка. На сей раз его лицо исказилось от усилия.
– Что за… Алексей, я… я ничего не могу! Вообще. Будто меня отрубили от дара. Мана есть, я её чувствую, но она мне совершенно не подчиняется!
– Дар, пробуй дар!
Он смотрел на свои руки с нарастающей паникой. Для мага, чья жизнь – это контроль над силой, ощущение было сродни параличу.
Снежнов попытался успокоиться и вновь прикрыл глаза, но вскоре замотал головой:
– Дар почти не чувствую. Совсем слабые отголоски. Они не подчиняются.
Его голос был полон волнения, даже паники. Он начал дышать чаще.
– Успокойся, это не навсегда. Выпей ещё глоток.
Я протянул бутылку, но парень оттолкнул мою руку и вскочил. Резко, бездумно, даже немного шатаясь – эффект лёгкого, незначительного опьянения. Благо, ничего не разлилось.
– Да пошёл ты! Сам пей эту дрянь!
Вася всегда был осторожен, хоть и простоват. Никогда не позволял себе лишнее, такое поведение не было похоже на него. Потому я смотрел на парня удивлённо, и он поджал губы, после чего отвернулся. Похоже, понял, что переборщил с эмоциями. Но и это показатель. Совсем как в описании Водяновой – полная потеря контроля над магией. Для неподготовленного мага это как лишиться возможности ходить.
– Ты прав, хватит, – сказал я, убирая бутылку в сумку.
– Это… Это надолго? – его голос был молящим, как и взгляд.
– Эффект должен пройти минут через тридцать. Не переживай, всё будет хорошо.
Он стоял, безучастно глядя в стену, на часы, и я видел в его глазах настоящий страх. Страх человека, которого лишили части себя.
Пока он приходил в себя, я размышлял.
Испытания были приближены к идеальным. У Васи дар, а не талант. Пусть он и бастард. Отец его проверил и всё подтвердил. Собственно, иначе его не позвали бы и не признали в главной ветви.
Конечно, стихии у нас разные, но Света давала чёткое описание работы вещества. Оно полностью лишало контроля маны, не важно, нейтральная она или нет. Это как тело у пьяного – также потеря контроля. Чисто ментальный эффект, психологический. И это соответствовало тому, что описывал Вася.
Но у меня есть особенность – эмоции. Весь мой дар замешан на эмоции гнева. Как сказал Холодов, таких людей единицы. Возможно, эмоции, как часть ментальной характеристики человека, укрепляли психику, либо ослабляли. И я, так как принимал свою основную эмоцию, как раз был более «крепким» в этом плане. Или, если точнее, имел «сродство».
А мой дар ещё больше коррелирует с эмоциями. Потому на него вещество не действует вне зависимости от концентрации. И дар будто «оживает», так как эмоции его контролируют чуть больше, чем разум, как это происходило в моём случае.
Мне такое объяснение казалось вполне логичным. Оно не противоречило опыту. А ещё давало преимущество – иметь допинг, который для всех остальных, по сути, настоящий яд. Ещё и выводится быстро. Да это же мечта!
Глава 6
Интерлюдия
Комната Татьяны в общежитии, лишённая вещей Ксении Земской, казалась более строгой и минималистичной. Татьяна полулежала на своей кровати, изучая конспекты, когда дверь бесшумно открылась.
Валентин вошёл с безупречной осанкой, его лицо было спокойно, а взгляд – ясен. Лишь лёгкая жёсткость в уголках губ выдавала внутреннее напряжение. Он красноречиво посмотрел на пустую половину, прежде чем заговорить.
– Кажется, твоя соседка решила сменить локацию, – произнёс он, его голос был ровным, без намёка на раздражение. – Как крыса, покидающая корабль при первом намёке на бурю. Неожиданно со стороны той, которая всегда считала себя правильной и честной дамой.
Татьяна отложила конспект и села ровно, её губы тронула лёгкая усмешка.
– Мой корабль, дорогой брат, непотопляем. А бури я не боюсь. Все ниточки аккуратно обрезаны, все улики ведут к Виктории.
В её голосе на мгновение прозвучала лёгкая, почти аристократическая грусть. Она отвела взгляд в сторону окна.
– Немного жаль, конечно. Она была ценным кадром. Исполнительная, не задавала лишних вопросов. Так рано потерять такой ресурс… расточительно.
– Ужасно жаль, – фальшиво протянул Валентин, усевшись на стул возле стола сестры.
В его тоне сквозило скорее злорадство. Он немного завидовал сестре, что именно ей досталась такая преданная последовательница. Он даже пытался её переманить, но безуспешно. Потому сейчас прокол сестры даже немного радовал в свете их постоянного соперничества.
– Ну, найдешь себе новую послушную собачонку. Невелика потеря, – добавил он, на что Таня не менее саркастично ухмыльнулась.
– Мария Стужева остаётся со мной на праздники. Так и трётся о мои ноги, преданно в глаза заглядывает. Жаль только, что не так умна, как Вика, но и с этим можно работать.
Валентин медленно кивнул, принимая эту информацию. Упоминание сестры Алексея было многозначительным.
– Рад, что ты не останешься в одиночестве. Впрочем, мне в любом случае предстоит посетить родовое поместье. Отец настаивает на присутствии всех детей на торжественном приёме.
Тане тоже хотелось побыть дома на праздники, а не киснуть в общежитии. Что-то в конце года привалило проблем, сплошная головная боль. Даже прошение отца о кратковременном снятии запрета не помогло. Просить помощи у Водяновых она не хотела, так как собиралась мстить. Да и понимала, что те не помогут, это скорее к Огневым нужно.