Зигфрид фон Бабенберг – Кровь и пергамент (страница 1)

Кровь и пергамент

Зигфрид фон Бабенберг

© Зигфрид фон Бабенберг, 2025

ISBN 978-5-0067-6752-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хельга Сушко, Волки и Ген Памяти

Пролог

Письмо из Глубины Времен

Хельга Сушко, бухгалтер из Кракова, получила ДНК-отчет. Результат: «Ваша митохондриальная ДНК U5a2d. Возраст линии: ~10,000 лет. Ближайший древний аналог: Хасеби Клев, мезолит, Швеция. Центр аутосом: Жешув (исторически Ряшев), с сильными связями к Кракову, Вильно и Витебску». Рядом валялась пожелтевшая грамота с гербом Бялыня – белая подкова и стрела вверх, внутри подковы золотой кавалерский крест на лазури. пожалованный королем, зарегистрированная предками в Кракове, Вильно и Витебске. Фигуру на этом гербе объясняют тем, что в войну Владислава Локетка с магистром Прусского ордена при осаде местечка Бялыня в 1332 г. кто-то из приближенных к королю лиц придумал сделать и бросить в неприятельский лагерь стрелу с горючими веществами. Победа, через то одержанная, дала отличившемуся право на знамя, имя которого напоминает о месте отличия. «Значит, во мне сидит древняя шведская охотница, а родня моя разъезжала по всему ВКЛ, как курьерская служба?» – фыркнула Хельга, доедая мороженое. В этот момент экран ноутбука вспыхнул, а грамота… заурчала.

Часть 1

Голос из Пещеры (10,000 лет до н.э., Хасеби Клев)

Внутри Хельги (вернее, где-то в ее митохондриях) ожила Ульвхильд. Суровая дама в шкурах, пахнущая дымом и вяленой треской. Ульвхильд тыкала копьем в виртуальный образ Хельги: «Ты! Мягкая! Твои предки – моя дочь Аста, ее дочь Бирта… цепочка из 400 матерей! Почему ты не охотишься? Почему твое копье – это… палка с кнопками?! И что это за зверь в твоей руке? Белый и холодный?» Хельга взглянула на мороженое: «Эээ… это „Пломбир“. Добывается в спецпещерах-„холодильниках“. Ритуальная еда». Ульвхильд одобрительно хмыкнула: «Понятно. Священная добыча. Но ты все равно слишком бледная. Надо бегать за оленями! Или хотя бы за… „автобусами“? Странное слово в твоей голове». Часть 2: Герб, Волки и Витебский Переполох (1373 год, Глухие леса под Витебском)

Аутосомы Хельги взбунтовались, перенеся ее сознание к предку – Збигневу Сушко герба Бялыня. Он мчался на взмыленном коне через дремучий лес, прижимая к груди драгоценный пергамент с печатью Виленского воеводы, подтверждающий его права на герб и клочок земли под Витебском. За ним гналась стая голодных волков (или литовских разбойников? Збигнев путался). «Черт бы побрал эти восточные земли! – ругался он. – В Кракове бы пиво пил, а тут… волки, болота, и этот вечно пьяный витебский воевода, который требует „документик“, а сам читать не умеет!» Внезапно он услышал в голове голос Хельги: «Дедуля! Герб – в левую руку! Там середина подкова из серебра! Маши им как зеркалом – ослепишь волков!» Збигнев, удивившись, но послушавшись, судорожно размахивал грамотой. Солнце блеснуло на металлическом элементе герба. Волки, ослепленные, свернули в чащу. «Чудо! – заорал Збигнев. – Герб Бялыня не только честь, но и волкогон! Запишу в фамильную хронику!» Хельга мысленно вздохнула: «Вот откуда у меня „восточные“ аутосомы… и любовь к драматическим жестам».

Часть 3

Виленский Бал и Митохондриальный Флешмоб (1610 год, Вильно)

Следующая остановка – пра-пра- (еще 20 раз пра) -бабка Ядвига Сушко-Бялыня. Она блистала на балу у Радзивиллов в Вильно. Ее платье стоило целой деревни, а в митохондриях… все так же бушевала Ульвхильд. «Ядвига! – вопил внутренний голос охотницы. – Зачем ты нацепила на себя шкуры двадцати убитых зверей? И так ярко раскрасилась? Это же демаскировка! И почему все скачут под эти звуки? Это ритуальный танец перед охотой на мамонта?» Ядвига, кружась в вальсе, мысленно парировала: «Моя дорогая древняя тетушка! Это не шкуры – это парча! Не раскраска – это румяна! И охота тут совсем иная – на выгодного жениха! А мамонты, простите, вышли из моды». Ульвхильд заскрипела (митохондриально): «Жених? Ага! Вижу – тот тощий в углу. Кости слабые. Убежит от первого же медведя. Выбирай того, что возле камина! Широк в плечах! Пахнет дымом и… пирогами? Странно, но надежно!» Ядвига невольно улыбнулась усатому шляхтичу у камина. Ульвхильд одобрила: «Вот! Теперь твой ритуальный танец имеет смысл!» Хельга, наблюдая, ржала: «Моя мито-ДНК – лучшая сваха!»

Часть 4

Ряшев/Жешув – Центр Мироздания (Наши Дни)

Хельга очнулась в своей краковской квартире. На столе – отчет ДНК, грамота с Бялыней и тающее мороженое. Она загуглила Жешув. «Так вот ты где, мой „центр распределения“! – пробормотала она. – Где слились в кучу гены прадедов-землепашцев, бабок-швеек и лихих шляхтичей вроде Збигнева». Она представила, как ее аутосомы – это толпа лихих предков, пирующих на главной площади Жешува. Тут и витебские Сушко с волчьими историями, и виленские модницы в парче, и даже призрачная Ульвхильд, тыкающая копьем в лоток с «Пломбиром». Внезапно площадь взорвалась громом труб и скрежетом кларнета. Из облака вареничного пара вышли две новые фигуры: Ньял Девять Заложников: Могучий, весь в золотых торквесах, с дикой шевелюрой и взглядом, способным свалить дуба. Он нес на плечах… десять прилипчивых детей (видимо, те самые «заложники», превратившиеся в вечных попутчиков). «Слушай, потомкА! – прогремел он, обращаясь к толпе аутосом. – Я тут главный по генам! Моя кровь – как ирландский виски, льется через века! Где мой трон? И где тут можно взять в заложники того продавца „Пломбира“? Его мороженое – явная магия!»

Роберт II Стюарт (первый король Шотландии из династии Стюартов): Шотландец в клетчатом килте (слегка выцветшем от времени), с меланхоличным взглядом и короной, съехавшей набок. Он нервно теребил грамоту с фамильным древом, где жирной стрелкой было пририсовано: «А ТУТ – СВЯЗЬ С НЬЯЛОМ (не спрашивай как, просто верим!)». «Простите, почтенная публика, – смущенно кашлянул он. – Я, кажись, не туда попал? Искал путь к сердцу Марии… или это была Маргарита? Хроники запутаны. Этот… эээ… Викинго-Король (он кивнул на Ньяла) утверждает, что мы – кровные братья через общего предка, Фергуса Плывущего-Сквозь-Туман-Легенд. У меня, честно, Y-хромосома другая, но он не слушает!»

Хельга вздохнула. Ее аутосомы зашептались: «Опять эти двое! Каждый генетический тест – они тут как тут!»

«Ньял хочет всех в заложники взять, а Роберт – гербы проверить!»

«Говорили же – НЕТ прямой связи! Лакуна в 600 лет – не фамильная тайна, а исторический факт!»

Ульвхильд (материализовавшись у Хельгиного плеча, фыркнула): «Ха! Мягкая, смотри! Два вождя. Один – как медведь после меда, ревет и требует трона. Другой – как потерянный олененок, ищет родню по нарисованным стрелкам. У тебя в роду всегда так? Мои охотники проще были: увидел зверя – бросил копье. Не надо „гербов“ и „генеалогий“! Хотя… – она прищурилась, глядя на корону Роберта. – Эта блестяшка на его голове… хорошая приманка для ворОн. Практично!»

Хельга решила взять ситуацию в руки: Ньялу: «Великий Король! Ваши гены – как великая река, они текут через миллионы! Но мои аутосомы – это тихие ручьи Жешува и Витебска. Ваше величие затопит наш скромный пир! Вот вам священная „Пепси“ (она сунула ему банку) – напиток богов! Идите… направляйте свои Y-хромосомы в сторону Дублина! Там ваш трон!» Ньял, впечатленный «напитком богов» (и шипением банки), гордо удалился, утащив заложников к ларьку с кебабом. Роберту II: «Ваше Величество! Ваш герб – лилия? Знак судьбы! Вот карта до Эдинбурга (она нарисовала схему на салфетке). Там ищите своих настоящих Стюартов. А связь с Ньялом… – Хельга понизила голос, – это семейная легенда для особо впечатлительных родственников. Как клей для генеалогического древа. Вы же понимаете?» Роберт, растроганный «знаком судьбы» и получив салфетку-карту, поклонился и растворился в тумане, бормоча: «Лилии… да, конечно… надо будет добавить в герб еще пару…»

Эпилог 1

Память Воды, Генов и… Генеалогических Мифов

Хельга вышла на балкон. Ветер нес запах Вислы и… отголоски ирландской волынки (Ньял?) и шотландской баллады (Роберт?). «Главное, – подумала она, заказывая вторую порцию мороженого (и копченой рыбы для Ульвхильд), – чтобы мои настоящие предки, Сушко-Бялыня с их волками, болотами и балами, не обиделись. Хотя… – она ухмыльнулась, – Ульвхильд права. Наша семейная история и без королей – чистое приключение: от копья в мезолите до герба-волкогона в Витебске. А Стюарты и Ньял? Пусть будут красочными гостями на этом вечном пиру генов. Главное – не давать Ньялу слишком много „напитка богов“. А то еще всю площадь в заложники возьмет!»

Гербовая грамота на столе тихо блеснула лилией. Бялыня. Никаких лишних королей. Только волки, бал и 12,000 лет пути. Хельга взяла ложку. Путешествие продолжалось. Теперь – с мороженым и здоровой иронией.

Эпилог 2

Память Воды и Генов

Где-то там, под волнами Северного моря, спал Доггерленд – земля, помнившая первых носителей U5. А в ней – митохондрии Ульвхильд. В Жешуве, Вильнюсе, Витебске – в камне, архивах и генах местных жителей – жила память о Сушко-Бялыня. «Круто, – подумала Хельга, заказывая на доставку копченой рыбы (на всякий, для Ульвхильд). – Я – это автобусная остановка на маршруте длиной в 12,000 лет. С пересадками в мезолитической Скандинавии, на витебских болотах и виленских балах. И мой герб – не картинка. Это волкогон, сваха и пропуск в вечность. Главное – не забывать бегать… ну, хотя бы за автобусом!» Она доела мороженое. Где-то в глубине клеток Ульвхильд одобрительно хмыкнула. Путешествие продолжалось. Финал с перчинкой: На следующий день Хельга купила билет в Жешув. «Центру распределения» надо посмотреть в глаза. И узнать, продают ли там хорошие копья… для ритуального танца вокруг палатки с «Пломбиром». Мало ли что скажет Ульвхильд! А гербовую грамоту она положила в рамочку – на случай встречи с волками (или скучными совещаниями). Ведь подкова Бялыни, как выяснилось, ослепляет не только хищников, но и глупые мысли.