Зигфрид фон Бабенберг – Кровь и пергамент (страница 3)
Юрій (киваетъ):
– Буди, Жирославе! Иди, Дорожь! Смотри во всѣ очи… аще узриши силу татарскую – бѣзи крыла приди! Не укрытися намъ… али успѣти стать въ бой!
Дорожь (кланяется):
– Иду, государь! Аще живъ – вѣсть принесу; аще мертвъ – душа за Русь!
Сцена вторая. Утро, 4 марта. Сторожа Дорожа бѣжитъ къ стану. Конь въ пѣнѣ, самъ Дорожь – кровь на портѣхъ, щитъ разбитъ.
Дорожь (падаетъ предъ княземъ, хрипитъ):
– Княже… горе! Обошли насъ… яко волцы овецъ! Со всѣхъ странъ… Бурундаева сила! Коней – море! Стрѣлы – туча! Погибоша мои три тысящѣ… Азъ единъ… пробихся…
Юрій (блѣденъ, но гласъ твердъ):
– Слава Богу, что живъ пришолъ! Вои! Къ оружію! Не къ крѣпи… не къ дубравѣ… СТАНЬТЕ ВЪ ПОЛКИ! СЕГО ДНЯ ИЛИ ПОБѢДА… ИЛИ ВѢНЦЫ МУЧЕНИЧЕСКІЯ!
Всеволодъ (юный, поправляетъ шлемъ):
– Съ тобой, дядюшка! Умремъ, яко Борисъ и Глебъ! За землю Святую Русь!
Сцена третья. Сеча. Полдень. Лѣсъ Станиловскій. Вопль, скрежетъ желѣза, ржаніе коней. Татарове въ шоломахъ кожанныхъ, стрѣляютъ изъ луковъ кривыхъ. Русичи рубятся въ сѣчѣ тѣсной.
Юрій (рубитъ мечемъ двуручнымъ): – НЕ ЗА ЮРЬЯ… ЗА ХРИСТА! ЗА МАТЕРЬ БОЖІЮ! ЗА ДѢТИ НЕВИННЫЯ!
Конь подъ нимъ палъ. Татаринъ съ топоромъ бьетъ по шлему. Князь шатается.
Василько (пробивается къ нему):
– ДЯДЮШКА! Держись! Вотъ твой конь бѣлъ!
Стрѣла татарская бьетъ Васильку въ плече. Онъ падаетъ съ коня.
Татаринъ вельможа (черезъ толмача):
– Сдайся, князь Василько! Батый дастъ тебѣ Ростовъ… и честь велику! Буди намъ слуга!
Василько (плюетъ въ него кровью): – НЕ БЫВАТЬ СОРОМУ! РУСИЧЪ ПАГАНОМЪ СЛУГОЮ НЕ БЫВАЛЪ! УБИВАЙТЕ… ДУША БОГУ ЧИСТА!
Его вяжутъ ремнями сыромятными.
Сцена четвертая. Гибель Великого Князя. Юрій, одинъ посреди татаръ, стоитъ прислонясь къ соснѣ. Кругомъ трупы дружины его.
Юрій (крестится):
– Господи… пріими духъ мой! Не предаждь ворогомъ тѣла на поруганіе…
Татарскій нойонъ Бурундай машетъ рукой. Два воина сбиваютъ князя съ ногъ, третій рубитъ сѣкирой…
Бурундай (беря отрубленную главу):
– Се убо вѣнецъ твой, княже! Понесемъ Батыю! Русь… яко трава подъ косою!
Сцена пятая. Послѣ сечи. Шернскій лѣсъ. Василько привязанъ къ соснѣ. Нойонъ пируетъ съ воинами.
Нойонъ (черезъ толмача): – Послѣдній шансъ, князь! Поклонись на сѣверъ… гдѣ Батый-царь сидитъ… и живи!
Василько (смотритъ на небо): – СЛАВА ТЕБѢ, ГОСПОДИ… ЧТО НЕ УНИЗИЛЪ ДУШИ МОЕЙ! УБИВАЙТЕ, ПСЫ! МОЛИТВА МОЯ ЗА РУСЬ ДО НЕБЕСЪ!
Его рѣжутъ ножами…
Сцена шестая. На поле битвы. Неделя спустя. Епископъ Ростовскій Киріллъ съ клиромъ ищетъ тѣло князя Юрія межъ труповъ. Вѣтеръ воетъ межъ деревъ голыхъ.
Священникъ (плача):
– Владыко! Не обрѣтаемъ! Звѣрие… и погани… поругалися тѣламъ!
Киріллъ (остановясь надъ тѣломъ безъ главы въ княжей порфирѣ):
– СТОЙТЕ! Се есть князь… Глава отнята… но перси на крестъ сложены! Знайте: сей Юрій Всеволодичь… за Христа и за насъ кровь пролия!
Склоняетъ крестъ. Вороны каркаютъ въ небѣ багровомъ…
Речь древняя ключема:
Челядь – домочадцы, слуги
Погани – язычники (татары)
Просики – разведка
Порты – одежда
Сѣча – битва
Соромъ – позор
Ворогъ – враг
Нойонъ – татарский князь
Вѣнецъ – корона, символ мученичества
Ключема – истинно, воистину
По лѣтописи:
«И ту убиенъ бысть князь Юрьи… и множество вои его паде. И взяша Василка ростовьскаго мучителие, и ведоша его въ Шерньскыи лѣсъ, нучиша поклонитися матерѣ ихъ огню и идоломъ. Онъ же рече: „Христіанъ есмь и Богу Небесному кланяюсь!“ И убиша его, повергше тѣло въ лѣсу…»
(Лаврентьевская лѣтопись)
Итогъ: Дружина вся полегла. Князи – Юрій, Василько, Всеволодъ – мученики. Русь – подъ игомъ. Но слова Васильковы – «Не бывать сорому!» – не дали Руси покориться духомъ. Через вѣка – Дмитрій Донской на Куликово поле придетъ… вспомнивъ Сить. Се бо кровь мученическая – семя свободы.
Хуосигау
Кровь Северных Ветров