Жюль Сюпервьель – Похититель детей (страница 15)

И он приколол булавкой к фланелевому жилету тысячу франков.

Полковник ждал Жозефа в прихожей, шагая взад-вперед с чемоданчиком в руке. Вот мальчик позвонил в дверь, Бигуа открыл ему, вручил чемодан и сказал:

— Прочь из этого дома!

— Небось мечтаешь быть на моем месте, а? — глухо отозвался Жозеф. До сих пор он никогда не обращался к полковнику на «ты».

Бигуа занес было руку, чтобы дать ему пощечину, но Жозеф, взяв чемодан, уже спускался по лестнице — не спеша и вальяжно, а потом с ухмылкой обернулся.

Полковник остолбенел от его ответа. Значит, домашние замечали, как Бигуа смотрит на Марсель. Значит, у него на лице было написано все, его мысли не составляли ни для кого секрета, и вся семья знала, что ом думает только о Марсель. А вдруг именно выражение его лица подтолкнуло Жозефа к этой ночной авантюре?

— Сорви же наконец маску детского воспитателя! К черту ее! — крикнул он во весь голос. — Один лишь Жозеф понял, кто я на самом деле. Хватит утаивать чувства! Я смешон в своих же собственных глазах, и с каждым днем мое положение все более карикатурно. Если бы я и в самом деле был отцом этого негодника, то едва ли имел бы право гневаться! Во всех концах мира отцы моего возраста сочли бы такой гнев справедливым. Но случись им узнать, что вовсе не я произвел этого ребенка на свет и что я только ревнивый опекун, который усматривает в любом его взгляде и жесте непристойный интерес к девочке!

Весь следующий день полковник ждал ареста по доносу Жозефа. С женой он не делился этими опасениями, однако Деспозория угадывала их, и после каждого звонка в дверь в ее лице не было ни кровинки.

Вечером она, не удержавшись, разрыдалась у себя в комнате.

На что похожа ее жизнь! Постоянный страх, что люди узнают о затеях Бигуа и в дом явится полиция! Вот чем она живет — это после пятнадцати-то лет замужества, которое превратилось в вереницу угнетающих дней, безжалостно одинаковых, и все это время она вела себя безупречно. Ее целомудрие и осмотрительность были таковы, что, даже отправившись к парикмахеру, зубному или на педикюр, Деспозория всегда брала с собой Фреда или его братишку — на случай, если она окажется в присутствии другого мужчины. День и ночь она заставляла себя заботиться о детях, к которым так и не смогла по-настоящему привязаться. Она не принимала гостей, ни с кем не встречалась с самого момента смерти Элен (так пожелал Бигуа), и в квартире на нее давило, навалившись всей своей тяжестью, присутствие мужа. Полковник уделял ей пять минут в неделю, словно из необходимости удостовериться, что Деспозория — вот она, здесь, и этот еженедельный ритуал был, скорее, данью привычке, рутиной, а не проявлением нежности и тем более любви. Все остальное время Бигуа проводил у себя в комнате или бродил по квартире, проводя ревизию выключателей, лампочек, водопроводных кранов, замков, фильтров, колокольчиков для вызова слуг, расчесок и зубных щеток, а с той ночи, когда из комнаты Марсель донесся пугающий грохот, стал выбрасывать в мусорное ведро тарелки, на которых замечал даже тончайшую трещину.

За едой Бигуа теперь не смотрел на Марсель, которая сидела напротив него чуть левее.

«Запретная зона», — мысленно очертил он.

Деспозория глядела на мужа своими чистейшими темными глазами. Изредка он тоже смотрел на нее, черпая в том, что дозволено, законно и привычно, уверенность и силы, столь необходимые ему, чтобы совладать со своими чувствами и не попасть в ловушку к Марсель.

И все-таки — что означают эти галстуки из переливчатого шелка, слишком светлые для мужчины его возраста, которые Бигуа стал надевать по утрам?

Однажды Марсель одарила полковника таким лучезарным взглядом, что он не удержался от мысли: это еще что за напасть?

Да, я люблю Марсель. Она ступает по дому. Причесывается, читает, поднимает руку, касается ногой паркета, поворачивает голову. Я люблю ее. Она идет из одной комнаты в другую, смотрится в зеркало, ест за одним со мной столом, спит в комнате серо-голубых тонов. Вот ее жизнь. Я люблю Марсель. Что тут можно поделать? Она смотрит на меня, а я наблюдаю, как она живет и смотрит на меня. На ней блузка из невесомой ткани. В этой девочке сосредоточено все мое будущее — оно дремлет и порой приоткрывает глаза, чтобы понять, в какой точке на оси времени я нахожусь, а потом снова погружается в дремоту.

Какие отношения были у Марсель с Жозефом? Ласки — просто ради любопытства? Поведение Жозефа и реплика, брошенная полковнику, когда тот выставил его за дверь, вроде бы не оставляют сомнений на этот счет. Но вдруг мальчишка только бахвалился?

Сегодня утром, однако, Марсель, скользя взглядом по комнате, очень странно облизнула губы своим тонким — пожалуй, можно даже сказать, острым — язычком.

В тот месяц в Париже умерло много народу. По улицам двигались траурные процессии; казалось, работники ритуальных служб не успевали стряхнуть с себя землю после одних похорон, как тут же возвращались к земле в ритме величавой поступи длинноногих лошадей, запряженных в катафалки.

Против опасного гриппа не устояла и Деспозория. При мысли о том, что она может умереть, Бигуа падал духом. Но потом, словно укоряя себя за это, собирался с силами и твердил:

— Она не умрет. Я ведь всем сердцем люблю ее. Разве хоть в чем-то можно упрекнуть ее? Только в том, что она дышит!

Слившись с кроватью, Деспозория чувствовала, что, помимо тяжести гриппа, на нее давит еще какое-то болезненное ощущение — а именно присутствие мужа и Марсель в маленькой гостиной, смежной с ее комнатой, дверь которой все время оставалась открытой. Деспозория слышала, как они молчали, чтобы лучше разглядеть друг друга. А когда разговаривали, их голоса звучали странно и фальшиво и искали свои настоящие, верные тембры, но не находили. Лежа в кровати, она гнала прочь тревогу, которая стояла на пороге и словно воочию видела все, что происходило в гостиной.

Полковнику казалось, болезнь жены протекает слишком тяжело; как-то раз он взял между ладоней руку Марсель, и девочка посмотрела на него с любопытством.

Он подумал: «Наверное, из-за того что я позволил своим смуглым рукам коснуться этой нежной белой ручки, моя жена теперь умрет».

Вскоре Антуан и Фред тоже слегли, их лихорадило.

— Фреду нужна бы отдельная комната, — сказала Роза полковнику, — иначе он может заразить Джека. Что, если вам пока перебраться в дальнюю спальню (так Роза называла бывшую комнату Жозефа, чье имя в доме не упоминалось)?

— Ладно, — согласился Бигуа, подавленный. — Все равно ведь больше некуда!

И подумал: «Было бы малодушием и трусостью отказаться от комнаты Жозефа».

Он предчувствовал, что это неминуемо случится, еще прежде чем мальчики заболели, — с первого же дня, как у Деспозории обнаружили грипп. Поселившись по соседству с Марсель, не ступит ли полковник на путь, проторенный Жозефом, — невидимую тропу, которая манит так сильно?

Он перенес в комнату свои вещи и тут же встретил Марсель в коридоре. И произнес в замешательстве, словно бы раньше давал ей совсем иные указания:

— Заприте комнату на ночь, Марсель. Девушкам всегда следует закрывать дверь на ключ, правда ведь?

— Я запираюсь, только когда мне вдруг взбредет это в голову, — засмеялась Марсель, и ее смех был звонким и напевным, а потом она томно улыбнулась.

— Не забывайте о ключе, Марсель, не забывайте, — строго и как можно суше ответил потрясенный полковник. — Для надежности. То есть, я хочу сказать, это должно войти в привычку. Вам следует быть благоразумной и осмотрительной. За остальным дело не станет. Просто поверните ключ в замке, это сбережет вас. Ну, давайте пожмем друг другу руки, как старые друзья.

Вечером полковник отправился в комнату Жозефа. И долго прислушивался, ожидая, когда Марсель запрет дверь. Но девочка, как ни странно, медлила и совсем не торопилась снимать воздушное белье, касавшееся ее тела. Прошло уже полчаса, как она вернулась к себе, однако до сих пор не выставила туфли за порог.

Наконец выставила.

И закрыла дверь комнаты.

Но ключ в замке не щелкнул.

Чем она занята? Что делает, оставшись наедине с собой? А кстати, знает ли она вообще, как управляться с этим замком? Может быть, пойти объяснить ей? Вот нелепая мысль! Марсель отнюдь не глупа! Вдобавок она уже наверняка переодевается, и это совсем неподходящий момент растолковывать ей, как запирается дверь!

Щелчок ключа в замке еще вполне может раздаться. Есть вероятность, что девочка решила отлучиться на минутку — взять книгу из шкафа в малой гостиной, Марсель ведь иногда брала там книги. А потом она вернется и запрет дверь.

Бигуа напряженно вслушивался в звуки за стенкой: вот девочка погасила свет. Она ляжет спать (или, обернутая темнотой, будет думать о нем), так и не заперев дверь. Полковник может войти к ней в комнату, и Марсель даже не станет препятствовать этому. Она явно ждет его. Понимаете ли вы, что это значит?

Бигуа, помрачнев, стал раздеваться. Он был похож на человека, которому отказали в помиловании и приговорили к расстрелу — и он с точностью знает, куда попадет каждая из двенадцати пуль.

Полковник набросил халат и лег, так и не решившись раздеться полностью. Комната, отвыкшая от обитателей за время отсутствия Жозефа, уже успела освоиться с пустотой и теперь чувствовала дух чужестранца, который явился сюда страдать.