Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-10 (страница 14)
– Наверное, – ответил. – Поступить в вуз или техникум можно и через год. Зато каждый себя проверит: чего он стоит. Не так важно, кем стать. Важно, каким ты станешь.
– Себя проверить? Это мысль! А что, махнем на БАМ?
Начали вроде несерьезно. Продолжали уже раздумчиво: в самом деле, а способны ли мы на трудное дело?
За окнами класса – вечерняя тьма, в стекла бьется метель. И уже примечтались ребятам сосны, буреломы, звериные тропы…
Кто-то из горячих выпалил:
– Михаил Викторович, а вы с нами на БАМ поедете? Все глаза обратились к учителю.
– Почему бы и нет? Согласен и я с вами.
Они поверили сразу. И с этого момента случайно вроде бы пришедшая идея ехать всем на БАМ показалась реальной, очень даже удачной мыслью.
Но каково же ему, педагогу, бросить любимое дело и мчаться с семнадцатилетними невесть куда? Что он будет делать на БАМе? Лес валить? Костыли забивать? А годы учебы, университетский диплом? А семья, маленькая дочурка?… Ну а пообещать ребятам и не поехать – так можно?…
Но на БАМ ехать не пришлось. В горкоме комсомола им сказали:
– У нас нет комсомольских путевок на БАМ. А строители нужны позарез здесь, в городе. И горком в настоящий момент проводит набор молодежи на стройки города.
Интернатовцы о наборе не знали, призадумались. С одной стороны – далекая романтика. С другой – тоже очень важная работа, нужная родному городу. Решили остаться. Но где-нибудь в пригороде – чтоб палатки, чтоб та же романтика!
Думали-гадали горкомовские вожаки: где взять тайгу в условиях крупного промышленного города? Нашли выход: направить ребят на строительство подсобного хозяйства. Не бог весть какие дебри, но все же лес, и начинать придется с нуля.
Ребята были довольны: хоть не на БАМе, но от решения своего они не отступятся.
И Михаил Викторович с ними.
В учительском коллективе интерната к идее десятого класса отнеслись по-разному. Большинство одобряло. Меньшинство считало затею вредной, обвиняло Михаила Викторовича:
– Он вовлек в бессмысленную азантюру!
Среди десятиклассников были подающие надежды в математике, биологии. Их прочили в вуз. Но вот появился Брызгалов и сманил десятиклассников – куда? – е маляры!
Практичные «реалисты» шептали за спиной Брызгалова:
– Каков ловкач! Из молодых да ранний. Думаете, это у него энтузиазм? Через неделю-другую его на стройке не увидят…
Некоторые родители Говорили ребятам:
– Не валяйте дурака. На что сдалась вам эта строй-ка? Больше ни на что ума не хватает, да!,.
А ребята верили Брызгалову. За свою недолгую, зачастую, негладкую жизнь успели они заметить: многие взрослые лгут, да еще как! Михаил Викторович всегда говорил только правду.
Жену, родителей решение Михаила Брызгалова идти на стройку ничуть не шокировало. Теперь старшеклассники еще чаще заходили в перенаселенную брызгаловскую квартиру. И конечно, когда позже Михаилу руководители строительного треста пообещали квартиру, он втихомолку порадовался.
Почему-то вспомнилось, как строился университетский корпус. От того трудового семестра остался в памяти обидный случай. Парни рыли траншею. Через нее по мостку бабушка вела хныкающего карапуза:
– Смотри вон, если не будешь старших слушаться, придется и тебе так. Будешь грязный, некрасивый, потный, брр!…
Мальчонка перестал хныкать.
Тот «строительный семестр» не пропал даром для Брызгалова. Сейчас он понимал: если и удастся создать из десятиклассников строительную бригаду, то это еще не значит, что все ребята станут профессиональными строителями. Так они и договорились: год на стройке, а там посмотрим. Радовала Михаила Викторовича верность ребят принятому решению. Сильный человек не болтает зря. Но, сказав однажды, сделает. Разве не в этом долг учителя – вырастить, воспитать сильного человека, верного слову?
Однако скоро выяснилось: не все выдержали.
Михаила Викторовича в коридоре интерната ожидала молодая, модно одетая женщина.
– Я сестра Наташи…
Понятно. Наташа, славная девушка, поначалу приняла замысел класса так же горячо, как и все. Но чем ближе подходили экзамены, тем сильнее чувствовалось Наташино беспокойство, хотя класс постановил: кто не захочет – вольному воля.
Пришедшая в возбуждении говорила:
– Я не могу допустить, чтобы девочка работала в грязи и в холоде. Мы с мужем гордимся, что сумели подняться над всем этим… Прошу не сбивать девочку с пути.
Он пытался объяснить собеседнице, что нет такой опасности, от которой бы надо спасать Наташу, что, станет девушка, кем захочет, а трудовая закалка не принесет ей вреда.
Расстались, так и не поняв друг друга. Оба желали Наташе добра. Но что есть добро, а что – помеха ему, каждый разумел по-своему.
Появились первые разногласия.
Горком комсомола провел слет во Дворце строителей. «Гвоздем программы», конечно же, оказался десятый класс школы-интерната – будущая молодежная бригада строителей. Начальник Тагилтяжстроя Эдуард Эргартович Россель, опытный руководитель, находил нестандартные слова, обращаясь к молодежи. Он говорил, что многим тагильчанам тесно работать и жить в старых цехах, домах. Государство выделяет большие средства, много техники. Да ведь всякая техника без людей мертва. Ребята, выручайте! Помогите городу!
С интересом слушали ребята и бригадира штукатуров, заслуженного строителя РСФСР, почетного гражданина города Лидию Сергеезну Писаренкову.
– Когда я смотрю на, дома, такое удовольствие меня берет, ведь я тут руки приложила. Красивый дом на углу улицы Мира и проспекта Ленина. Знаете? Так вот, с него я начинала четверть века назад. Приехала из Краснодарского края бригада – такие же, как вы сейчас, молодехонькие. Время послевоенное, несытое. А ничего не испугались. Отличный был народ! Теперь они мастера высокой квалификации. Да ведь и вы, ребятки, не хуже. Поедете среди лесных трущоб возводить корпуса нового хозяйства – честь вам какая! И построите!…
Старшеклассники городских школ постановили на слете: всем после экзаменов поработать пять дней на стройках.
А интернатовцы в фойе окружили Брызгалова:
– Михаил Викторович, вы слышали? Писаренкова приглашает нас в свою бригаду! Давайте к ней, а?
– Хорошо. Но сначала сдайте экзамены…
Подошли экзамены, с их неизбежными волнениями, опасениями.
В течение года десятиклассники занимались толково и особого трепета не испытывали. Укрепляла еще и уверенность в своей устроенности – ведь они останутся все вместе.
После экзаменов разъехались кто куда, условившись встретиться в конце июля. Уезжал в отпуск и Брызгалов. Он по-прежнему числился в штате школы. А может, там и останется? Может, за два месяца поредеет, разбредется так хорошо задуманная бригада?…
В день встречи утро выдалось хмурое, невеселое. Михаил Викторович оглядел неприветливый школьный двор – никого.
Но они пришли, все восемнадцать! Радостные от собственной стойкости. Ни у кого – ни малейшего колебания. Отдохнувшие, переполненные впечатлениями, рассказывали, спрашивали, шутили. И хмурое утро повеселело от ребячьих улыбок. Была среди них и Наташа. Пока не уехала в Свердловск. На лице дождинки, как слезинки.
Михаил Викторович был счастлив. Он уже договорился с отделом кадров треста крупнопанельного домостроения. Завтра им выдадут спецодежду.
Бригаду оформили в один день. Повезли на склад получать спецовки. Девушки в новеньких комбинезонах вертелись перед зеркалом.
– Ну, как ты находишь? – Вполне!…
– Юра, посмотри,1 в поясе мешковато? – Не-е. Все в норме. А вот тут складка.
– Что бы ты, понимал! У самого одна штанина короче. – Это сейчас модно…
2 августа они вместе с Писаренковой и Брызгаловым ехали начинать трудовую жизнь.
Автобус подкатил к дому номер девять. Серая громадина девятиэтажки равнодушно, отчужденно зияла пустыми проемами окон. Да не в окнах, конечно, дело! Не в первый раз стекольщики штукатуров подводят, сквознякам предают. А в том дело, что не стоит возле дома вагончик насосной станции. Значит, и раствор не привезли.
Подошли к подъезду. Пусто. Ни звука, ни движения.
– А это наш ли подъезд? – спросил кто-то.
– Наш, – ответила Писаренкова голосом увядшим. – Заходите, ребятки. Ну-ну, смелее!
Брызгалов уловил причины бригадировой тревоги. И, как и положено «комиссару», принял на себя тяжесть ребячьего разочарования:
– Давайте – на высоту. С девятого этажа окинем панораму…
А в это время маленькая, немолодая женщина, пылая от негодования и стыда, перепрыгивала траншеи, насыпи – как в атаку рвалась. Писаренкова бежала ссориться, портить отношения, требовать: завтра же, завтра все должно быть готово для работы, бригады! Пошли в столовую известкового карьера – оказалось, своей строители не имеют. Очередь. А карьерские подходят прямо к раздаче. Кто-то из ребят – из принципа справедливости – - пробовал тоже влезть без очереди. Но «чужому» не позволили:
– Ишь, молодежь пошла: еще не робили, а жрать подавай!
Невкусный обед бодрости не прибавил. Но когда вернулись на объект, встретила хлопотливая Лидия Сергеевна, улыбнулась, скрывая досаду:
– Ребятки, вы что же носы повесили? Строителям унывать не пристало. Поезжайте сейчас домой. Сегодня только знакомство с объектом, а уж завтра начнем по-настоящему.