Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-01 (страница 5)
– Облетев весь земной шар, – уточнил Барташевич. – Стратоплан выдержал экзамен, хотя и не выполнил задания, – опуститься в Хабаровске. Но что случилось с твоими глазами? Мы уже всё передумали, а о такой простой вещи, как болезнь, не подумали – уж очень ты здоров. Сейчас-то ты хорошо видишь?
– Отлично, как всегда. А что было с моими глазами – сам понять не могу. Быть может, это действие космических лучей. Ведь в конце концов никто ещё не летал на такой высоте…
– И с такой скоростью, – прибавил Зубов. – Влияние таких скоростей также ещё не изучено.
– Да, факт тот, что зрение вернулось ко мне, когда я опустился в тропосферу.
К стратоплану сбегались рабочие – его строители. Пришёл и старший мастер Бондаренко, пришёл и друг Шахова – молодой учёный Меценко. Шахову пришлось ещё раз рассказать историю своей внезапной слепоты и выздоровления.
– Ты всё-таки сходи к доктору, – посоветовал Бондаренко.
– Ни к какому доктору ходить не надо! – возразил Меценко. – Каюсь, я виноват! Моя оплошность!
Все посмотрели на него с недоумением.
– Помнишь, Шахов, – продолжал Меценко, – в день отлёта я пригласил тебя в свою лабораторию – показать мои работы, похвалиться своими достижениями?…
– Ну, и какое же это имеет отношение?
– Увы, самое близкое! Я показал тебе фотоэлементы и разные лампы… Между ними была одна с ультрафиолетовыми лучами. Ты заинтересовался моими работами, и я часа два тебе рассказывал. Мы стояли недалеко от этой лампы. Я увлёкся и не обратил внимания, а ты, слушая, вероятно, всё время смотрел на свет лампы. Ну, и получил поражение глазных нервов. Невидимый ожог, коварный уже тем, что обнаруживается он только через несколько часов. При таких ожогах временно теряется зрение, восстанавливается же оно тоже только через несколько часов. Да, моя оплошность!
Барташевич поднёс к лицу Меценко кулак и полушутливо-полусерьезно выругался по-украински.
– И какие же теперь выводы, товарищи? – спросил он. – Первое – лётчикам перед полётами не заглядываться на лампы ультрафиолетового света. – И он заложил палец. – Второе – никогда не отчаиваться, не терять надежды на спасение, как бы положение ни казалось безнадёжным…
– Третье – никогда никого не подозревать без достаточных оснований, – вставил Зубов.
– Так ведь были же основания, и немалые, – возразил Барташевич. – А в общем, живём, Шахов? Шах королю!…
На целину
На окнах вагонов
Звёздочки инея.
Машет зелёным лучом семафор.
Новая линия! Новая линия
Ринулась в дальний простор.
Спешит паровоз
Коридором горным. Успей!
Успей!
Успей! Везёт он задорных, Смелых,
Упорных В золотое раздолье степей.
За ними
и ветру никак не угнаться
– Мы едем -
не возражай!
– Ну, что же, братцы,
Стало быть, драться Будем за урожай!
Мелькают сосны,
кедры,
берёзы,
Ветви стучатся в вагон.
А где-то
в далёком степном совхозе
Директор рвёт телефон.
Он ждёт не дождётся.
Клянёт помехи.
Но вот, наконец-то, гудок!
Песню доносит
весёлое эхо,
Клубится над степью дымок.
ХОРОШО, ДРУЗЬЯ, В ПОХОДЕ!
Музыка Валентина Лаптева
Слова Сергея Копаева
Под скалой отвесной
Дым походного костра.
Здравствуй, берег неизвестный,
Незнакомые места!
Припев:
Золотой,
Любимый наш Урал!
Нам, друзья, в дорогу не пора ли?
Каждый раз
Кончается привал
Следопытской песней об Урале.
Нелегко бывает
Пробиваться нам вперёд.
Но заря нас поднимает
И романтика ведёт!