Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 12 (страница 1)
ИСКАТЕЛЬ 2012
№ 12
ООО «Искательпресс», 2012
Содержание:
БЕЗ ДЕСЯТИ ДВЕНАДЦАТЬ
АМУЛЕТ
СЛЕД ШАМАНА
ЖРЕЦ ЗАБЫТОГО БОГА
Татьяна КОСОВА
БЕЗ ДЕСЯТИ ДВЕНАДЦАТЬ
— Нет, нет, нет, нет и нет! — закричал Джеффри Йортон, стоя на пороге своей спальни, откуда он только что выскочил в домашнем халате. — Даже и думать не смейте! Немедленно уберите все это!
Делла, его невестка, державшая в руках охапку елочных гирлянд, от неожиданности невольно выронила их. Сверкающие ленты ковром легли около ее ног; ее располневшая фигура сразу же бросилась в глаза: Делла была на седьмом месяце беременности.
— Ненавижу Новый год! — продолжал бушевать Джеффри. — Делла! Сейчас же сними все это отсюда! — он указал на те гирлянды, которые она уже успела развесить. — Немедленно избавь мой дом от этого безобразия!
На крик прибежал Ник, сын Джеффри. Увидев растерянную жену, он в негодовании напал на отца:
— Как тебе не стыдно? Ну что ты кричишь? Делле категорически запрещены всякие волнения!
— Уберите отсюда все это новогоднее барахло, — сказал Джеффри Йортон уже гораздо тише и виновато посмотрел на невестку. — Прости меня, пожалуйста, но я не переношу новогодней сумятицы. — Он вдруг потянул носом, почуяв запах хвои, и подошел к перилам, откуда была хорошо видна гостиная внизу. Взгляд его упал на новогоднюю елку в углу. — Кто это, черт побери, поставил сюда эту гадость?
— Это я попросила принести, — сказала Делла робко.
— Зачем?
— Так ведьНовый год...
Джеффри Йортон сделал шаг вперед. Делла невольно прижалась к мужу.
— Запомни раз и навсегда! — сказал Джеффри не слишком грозно, но все же довольно резко. — Я не-на-ви-жу Новый год! Я не потерплю в своем доме всей этой безвкусицы! Я прошу избавить меня от этого... этого несчастного дерева, которое могло бы мирно дорасти в лесу свой век, от идиотских гирлянд, от шумных хлопушек, от которых у всякого нормального человека голова раскалывается, от безмозглых разноцветных лампочек и от ваших дурацких подарков! — Произнеся эту пламенную речь, Джеффри повернулся к сыну и, добавив в свой голос побольше металла, грозно отчеканил: — К тебе это тоже относится! И если этот умственно отсталый Санта-Клаус хотя бы подойдет к двери моего дома, то пеняйте на себя! — И он снова скрылся в спальне, мелодраматически хлопнув дверью.
От изумления Делла даже не могла говорить, а Ник с трудом сдерживал смех.
— Пойдем отсюда, — сказал он жене, — ты не волнуйся. У папы свои странности. — И, увидев, что жена намеревается собрать с пола гирлянды, поспешно добавил: — Оставь, я распоряжусь, тут все уберут, тебе вредно наклоняться.
— Но что же нам делать, Ник? — спросила Делла. — Я... у нас в доме Новый год всегда был...
— Вот в твой-то дом мы и пойдем, — сказал Ник решительно. — Если отец не желает понять...
— Тише, — испуганно остановила его Делла. — Он слушает под дверью.
— Что за ерунда?
— Да нет же, я чувствую, он там, — с расширенными глазами повторила Делла. В словах ее была та уверенность в своей безошибочной интуиции, которая так часто встречается у беременных женщин.
— Ну так что же? Даже если и так? — спросил Ник. — Я ведь говорю только то, что должно ему понравиться. Мы уедем встречать Новый год к твоим родителям. Нам будут очень рады.
— Ужасно рады, — задумчиво подтвердила Делла. — Папа просто мечтает, чтобы мы приходили почаще, и сколько бы я их ни навещала и ни звонила, ему все мало. А все-таки... — и она испуганно оглянулась на дверь.
— Пойдем, — решительно сказал Ник, и они стали спускаться по лестнице в гостиную. Делла грустно остановилась возле елки, которую даже еще не освободили от упаковки.
— Что же нам с ней делать?
— Придется отослать к твоим родителям. Я думаю, если даже у них уже и есть елка, в их доме достаточно комнат, чтобы посадить целую еловую рощу.
— Еловых рощ не бывает, — возразила Делла. Она подошла к окну, отодвинула штору и стала смотреть на улицу; вся ее поза говорила о напряженном внимании. Ник вызвал своего секретаря и попросил позаботиться о том, чтобы из дома убрали все, что хоть как-то напоминает о новогодних праздниках. Как только секретарь вышел, Делла быстро подошла к мужу.
— Он слушает нас, — таинственно сказала она.
— Перестань, Делла, — попросил Ник уже с некоторой досадой.
— Он слушает нас, — повторила Делла и, увидев, что муж готов рассердиться, спросила: — А что, это всегда было так?
— Нет. Когда я был мальчиком, у меня был настоящий новогодний праздник, как у всех детей, — и подарки, и елка, и сладкий пирог... Папа и мама всегда очень об этом хлопотали. А потом, когда мама умерла, отец вдруг возненавидел новогодние праздники. Я вот уже пять лет ухожу куда-нибудь к друзьям и отмечаю Новый год в чьем-то доме. Чувствовал я себя при этом, по правде сказать, всегда довольно паршиво: праздник семейный, все при деле, а я — как сиротка. Не хочу, чтобы отец знал об этом, но...
— Тогда тише! — перебила Делла. — Он нас слушает.
— Делла! Ну что ты в самом деле!
— Он нас слушает, — повторила Делла. — И мне его жаль.
— Почему?
— Мне его жаль, — повторила она. — Мы уйдем к моим родителям, а он останется здесь один, в этом большом доме.
— Глупости. Папа просто ляжет спать, как в самую обычную ночь. И он вовсе не будет чувствовать, что лишился праздника, потому что терпеть его не может. К тому же и дом-то пока неизвестно чей, потому что завещания мама не оставила, и вполне возможно, что придется отдать его этой гиене. Неприятно говорить такое о родной тетке, но видит Бог, я ее всегда терпеть не мог, и она это заслужила. Дом принадлежал матери, но-куплен был их родителями, так что она может потребовать доли наследства, как мамина сестра... Но это только официально, вообще-то она не имеет никакого права. Мой дед хотел, чтобы дом принадлежал моей матери, он много раз говорил об этом, хотя в завещании написал, что распоряжаться недвижимостью мама может на свое усмотрение, и она всегда переживала, не обделила ли сестру, — в том-то вся и закавыка. Одно имечко ее чего стоит — Гестия!
— Если официально она имеет на это право и ты считаешь, что она этим правом воспользуется, то почему же она до сих пор этого не сделала?
Ник покачал головой.
— Пока папа жив, дай Бог ему здоровья, она этого и не сделает. Она его всегда побаивалась.
— Ну хорошо, — Делла улыбнулась, желая отвлечь мужа от невеселых мыслей. — Люблю я эту новогоднюю ночь! Каждый раз хоть на секунду, а поверю: примчится на оленях Санта-Клаус, пролетит сквозь печную трубу, и пожалуйста — чудесные подарки!
Ник открыл рот, чтобы ответить жене, но тут сверху раздался шорох. Молодые люди резко обернулись. На галерее стоял Джеффри Йортон и яростно смотрел на них.
— Вам хоть известно, какой год наступает? — спросил он грозно. — Две тысячи тринадцатый! На дворе двадцать первый век — век сверхскоростей и технического прогресса! И надо быть полным дураком, чтобы взгромоздиться на оленя! Ездить на оленях экстравагантно и глупо! К тому же этому противному слащавому старику никак не пролезть в трубу — он слишком толст! А если и протиснется, то, как пить дать, измажет в саже свою дурацкую красную шубу с этими ненормальными снежинками! И у него отклеится его тупая борода!
Он снова шагнул в свою комнату и резко хлопнул дверью, а Ник и Делла еще долго в полнейшем изумлении смотрели ему вслед.
Когда молодые люди были уже полностью готовы выйти из дома и отправиться к родителям Деллы встречать Новый год, она вдруг заупрямилась.
— Я не хочу оставлять его одного, Ник, — твердила она. — Он что-то затеял, я чувствую, он что-то затеял.
С утра Джеффри не выходил из своей комнаты; завтрак ему тоже подали туда. Он совершенно не интересовался тем, что сын его с женой уходят из дома, что вся страна и весь белый свет празднуют наступление Нового года. Входил к нему только секретарь.
— В этом доме что-то происходит, — твердила Делла, — я боюсь уезжать отсюда, мне страшно оставлять его одного. Разве ты не знаешь, что все отпущены домой? Кажется, даже кухарка. Слуги были рады до смерти, что удалось на Новый год домой уйти. Он остается совсем один, и мне не нравится, в каком он настроении. В новогоднюю ночь может случиться все, что угодно.
Увидев, что муж начинает сердиться, она привела самые, с ее точки зрения, сильные аргументы:
— А ты знаешь, что стол накрыт на двоих? — таинственно спросила она. — И что елки нет?
— Как нет?
— Так — нет. Я спросила вчера у секретаря, отправили ли елку к моим родителям, а он... он ответил, что мистер Йортон запретил. И никто елку не выбрасывал — я специально спускалась посмотреть.