Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 12 (страница 3)
— Но тебе исполнилось двадцать пять полгода назад! — воскликнула Делла.
— Вот именно! — раздался веселый голос сверху. Ник и Делла, вздрогнув, подняли глаза. На галерее стоял Джеффри Йортон.
Наступила тишина. Джеффри медленно спускался вниз и молча, с явным удовольствием рассматривал растерянные лица сына и невестки, а они молчали просто от неожиданности, от свалившихся на них новостей и оттого, что не знали, как себя держать.
— Спасибо за подарок, — сказала наконец Делла.
— С Новым годом! — отреагировал Джеффри Йортон. — Замечательный это праздник — Новый год! Он как бы заново рождает нас, заставляет подводить итоги, строить планы... И вообще — весело и здорово! И красиво! — он указал широким жестом на гостиную и развешанные повсюду гирлянды.
Делла и Ник, окончательно онемев от изумления, только кивнули.
— Ну что вы стоите? — продолжал резвиться Джеффри. — Там, в соседней комнате, праздничный стол накрыт! Нам есть что отметить, в конце-то концов. — И он осторожно взял из рук Ника завещание.
Повинуясь жесту свекра, Делла, по-прежнему в шубке, прошла в столовую. Она все еще держала в руках мешок, и ей вдруг показалось, что внутри еще что-то есть.
— Здесь еще что-то, — сказала она растерянно, пытаясь достать рукой дно.
— Безусловно, — подтвердил Джеффри. Он взял мешок из рук Деллы и, как фокусник, извлек на свет божий точно такую же шубку, какая была надета на Делле, только совсем крохотную. — Моему внуку или внучке! — пояснил он.
Делла схватила шубку. От восторга она не могла даже говорить, а просто упала на грудь Джеффри и расплакалась.
— Ну вот, — несколько растерянно сказал Джеффри, не ожидавший, по-видимому, такого эффекта.
— Папа, — вмешался наконец молчавший до сих пор Ник. — Откуда у тебя это? — он указал на завещание.
— Оттуда, откуда и положено. От юриста.
— Ничего не понимаю! Почему же он до сих пор нам его не показывал?
— Это он до сих пор тебе его не показывал, — возразил Джеффри. — А мне он его показал с самого начала!
— А почему же ты тогда...
— Может быть, мы все-таки пройдем к столу? — предложил отец. — И поговорим.
Когда они уселись за празднично накрытый стол, Джеффри внимательно посмотрел на сына. Ник хмурился и старался не глядеть на отца и жену.
— Я должен был выполнить волю твоей матери, — мягко пояснил Джеффри. — Но так, чтобы не причинить тебе никакого вреда. И так, чтобы не подарить дом твоей тетке Гестии, которая, конечно, не преминула бы потребовать его! Я не думаю, что ей удалось бы забрать его полностью, потому что дом все-таки принадлежал сестрам поровну...
— Гестии отец купил очень хорошую квартиру, — машинально возразил Ник.
— Верно. Родители обеспечили жильем обеих дочерей. Но это не умаляет ее прав на наследство, даже если бы у нее было пятьдесят очень хороших квартир. Так что не думаю, что она смогла бы забрать дом себе, но наверняка получила бы половину, а нервов бы истрепала нам столько, что до конца жизни хватило бы. А мама твоя, с ее-то обостренной совестливостью, не решилась совсем отнять дом у сестры, несмотря на всю ее стервозность, и просто смиренно просит ее не отбирать у тебя, ее родного племянника, того, что принадлежит тебе по праву.
— Но ведь ее родители оставили дом ей! — возразила Делла.
— Ничего подобного! В завещании было сказано «распоряжение недвижимостью на усмотрение старшей дочери», то есть твоей матери. Твоя мать так до конца жизни и не решилась заявить сестре, что, поскольку та не бедствует и имеет свое жилье, она считает справедливым оставить родительский дом себе и своим детям, тем более что именно этого хотел их отец.
— Так теперь дом точно мой? — неуверенно спросил Ник.
— Твой. И Деллы, — подтвердил Джеффри. — Гоните меня прочь — я у вас в гостях живу!
Ник и Делла переглянулись.
— Но ведь мама пишет здесь, — медленно начал Ник, — что ты должен проинформировать тетку Гестию об условиях ее завещания «в тот год, когда сыну моему Николасу исполнится двадцать пять лет»!
— Я так и сделал, — ответил Джеффри.
— Когда?
— Вчера ночью. Я пригласил Гестию встретить со мной Новый год и без десяти двенадцать, когда, прошу заметить, он еще не истек, проинформировал ее о завещании твоей матери и даже показал ей его копию. При свидетеле — с нами был мой секретарь, который, засвидетельствовав сам факт, немедленно вылетел вон и помчался домой. Живет он, как вам известно, по соседству, так что я полагаю, что до Нового года он таки успел. А тетка Гестия читала завещание. У нее оставалось целых десять минут на размышление. Или как там сказано в завещании? На раздумья, вот! По-моему, я поступил очень великодушно.
— Папа! — воскликнул Ник. — Ты хочешь сказать...
— Послушайся не вижу здесь предмета для обсуждения, — твердо произнес Йортон-старший. — Я скрупулезно выполнил завещание твоей матери. 2012-й — это тот год, в который сыну ее, а также, заметь, и моему, Николасу, исполнилось двадцать пять лет, и условия завещания я сообщил Гестии за целых десять минут до его истечения.
— Но она не могла выразить протест даже по телефону, если бы захотела...
— Конечно, захотела, — сказал Джеффри. — Еще бы. Ты и представить себе не можешь, как сильно она захотела этого. Недаром же я убрал из дома и вас, и всех слуг. А то сраму не оберешься. Надо было и телефон отключить! Она вопила как резаная и пыталась дозвониться своему адвокату. Мое счастье, что тот отбыл отметить праздник к своим родителям! Хорошо хоть факса в доме нет.
— Ой, не могу! — простонала вдруг молчавшая до сих пор Делла. — Ой, не могу! — И она захохотала так весело и звонко, что сверху откликнулись любимые канарейки Джеффри, заключенные в золоченой клетке, висевшей на галерее.
Глядя на нее, засмеялся и Ник. Вначале он смеялся просто потому, что заразительный смех жены производил на него почти физиологическое действие, а потом до него постепенно начал доходить комизм ситуации, он представил себе тетку Гестию, которая в ярости мечется по дому, пытаясь найти телефон, и бешенство ее все разгорается по мере того, как она осознает свое полное бессилие, и тоже буквально зашелся от хохота.
— Смейтесь, смейтесь, — проворчал Джеффри, накладывая себе в тарелку закуски. — Очень смешно! А я еще вынужден был на старости лет разыгрывать из себя клоуна, притворяться, что не терплю Нового года — как иначе было убедить вас всех убраться из дома? И ведь не успел: из супермаркета привезли мой заказ — елочные украшения и закуски, когда вы еще не отъехали!
Делла и Ник уже изнемогли от смеха и замолчали было, но, услышав эти слова, вспомнили, как накануне Джеффри бесновался на галерее, и захохотали снова. Так вот что было в тех пакетах!
— Признайтесь, вы решили, что я выжил из ума, — предложил Йортон-старший, и это опять придало молодой паре новые силы. Задыхаясь от смеха, Ник схватил со стола стакан с водой и попытался сделать глоток, но тут же поставил его на место и снова залился смехом. Джеффри между тем с удовольствием ел.
— Это все осталось от Гестии, — заметил он, указывая на заставленный закусками стол. — Наотрез отказалась поесть со мной и выпить, представляете?
— Ой, мамочки! — всхлипнула Делла.
— Вылетела отсюда как пуля в пять минут первого, — продолжал Джеффри. — Представляю себе, как она в это время ловила на улице такси!
— Ради бога, — простонал Ник. — Папа, пожалуйста, я не могу больше! Ты... ты поспал хоть немножко?
— Самую малость, — проворчал Джеффри. — Сначала пришлось хорошенько проветрить дом — после визитов Гестии мне всегда хочется это сделать. Потом согревать его, поскольку он простыл. А потом вообще начался кошмар — пришлось извлекать елку из чулана, а елочные игрушки из коробок, навешивать гирлянды, налаживать электрические лампочки и так далее. Едва успел! Все время боялся, что вы вернетесь в самый разгар моей бурной деятельности. Я ведь слышал, как ты сказал примерно месяц назад, что Делла... ну... не совсем здорова, так что лучше вам из дому надолго не уходить.
— Я чувствую себя отлично, — сказала Делла. — Прямо и припомнить не могу, когда я чувствовала себя лучше! Спасибо вам, папа! — Делла впервые назвала так свекра. — И за дом, и за тетку Гестию, и за шубки.
— За шубки я благодарности не приму, — заявил Джеффри. — Шубки — это не я. Их принес Санта-Клаус. — Он обвел взглядом сверкающую разноцветными огоньками комнату, сияющие лица сына и невестки и добавил: — Вы представляете, какой паскудник — влетел в дом через печную трубу!
Сергей КОРОГОДИН
АМУЛЕТ