Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 11 (страница 23)

Он посмотрел в зеркало заднего вида — двор по-прежнему был пуст, а впереди только те двое — и никого больше.

Джоз на самой малой скорости поехал к ним, ехал и стрелял глазами по сторонам. По натянутым нервам шел звон, который натурально отдавался в ушах. Еще двадцать футов — и справа вдруг открылся подвальный вход; у Джоза даже засосало под ложечкой от надежды спастись — то был спуск в цеховую бойлерную, закрытый сверху односкатной крышей.

Он сделал поворот, а потом легко сдал назад и встал к спуску боком. Теперь нужно было устранить свидетелей у камерного корпуса.

Джоз свистом поманил их к себе и, пока они шли, вынул из бардачка две бутылки виски, а из кармана — долларовую бумажку.

Двое просунули головы в кабину.

— Подзаработать не желаете? Или мне других поискать? — Услыхав это, они заискивающе заулыбались. — В тридцать шестой камере есть такой Лерой, — назвал Джоз первое подвернувшееся имя. — С воли ему передачка, вот, — он поколыхал жидкостью в бутылках. — Отнесете?

Оказалось, двое прекрасно знали того самого Лероя и дружно протянули руки.

— Объяснять ничего не надо — Лерой знает от кого. — Джоз вручил заключенным виски, затем снял с одного кепку и, бросив в нее доллар, надел обратно.

Двое почти бегом отправились выполнять поручение.

Когда они завернули за угол, Джоз откинул боковой борт — Гросс лежал на животе в позе морской звезды, — взял его и осторожно поволок головой вперед, потом подставил под него плечо и снял с кузова. Стал спускаться по ступеням. В самом низу он опустился на колено и аккуратно положил тело на бетонную площадку. Затем стремглав ринулся вверх.

Джоз успел вовремя встать под желоб, в тот момент, когда по нему поехал первый тюк ваты.

На вахте Эйборн царила вялотекущая рабочая обстановка, за сутки особых происшествий пока не произошло, один умник отворил себе вены осколком стекла — так это не в счет.

Дежурный помощник начальника колонии только что отправил в штрафной изолятор группу инспекторов — проводить в камерах плановый обыск — и засел за ведомость послеобеденной поверки. Прихлебывая кофе, он делал на полях карандашом отметки, когда к нему вошел сержант службы безопасности.

Вошел — и застыл, уставившись дежурному в галстук. Своим молчанием он долго давил на терпение, покуда оно не лопнуло.

— Джерри, дружок, у меня, видишь ли, работы по горло.

Сержант туго сглотнул и произнес:

— Джек Гросс нашелся, под лестницей бойлерной.

Дежурный как чувствовал, что только перерезанными венами сегодня не кончится. Он встал из-за стола.

— Какой Гросс? И что значит «нашелся»?

— Пропал он у нас, помните? Ему освобождаться через три дня — а он как в воду канул. Мы его тогда в федеральный розыск подали.

— Да, был такой случай... И где он?

Сержант отправился к выходу, дежурный поторопился за ним.

Через тюремный двор к вахте приближался кортеж из трех инспекторов и детины в синих джинсах и черном свитере.

Закатывая рукава, дежурный пошел им навстречу.

— Только держитесь от него подальше, — предупредил из-за плеча сержант, — чокнутый он, что ли, или хмель из него еще не вышел.

Детина по рукам был скован наручниками. На ходу он корчил рожи любому попадающему на глаза объекту, при этом издавал безумный вой и то и дело показывал своим конвоирам язык. Поравнявшись с дежурным, он задрал подбородок и вытянулся в струнку.

— Что это с ним? — спросил дежурный и обошел его сначала слева направо, потом наоборот.

Один из инспекторов выступил вперед.

— Под лестницей валялся, весь пьяный, — доложил он. — Кое-как его распинали — очухался, посмотрел вокруг, да как заорет: «Где я?»

— А потом с ним это и началось, — продолжил сержант службы безопасности, вывалив язык и перекосив лицо. — Сейчас вроде бы получше, а сначала ведь прямо на стену полез.

Дежурный поскреб затылок.

— Черт знает что!

Помолчал, что-то обдумывая, и решительно закончил:

— А ну вас всех... Ведите его в камеру. Завтра будем разбираться.

Развернулся на носках и не спеша отправился обратно на вахту.

Владимир КОЛАБУХИН

ТАЙНА ПАНСИОНАТА «УЮТ»

1

Понедельник не порадовал погодой. Весь вечер на автостраду валил густой, липкий снег. Под его тяжестью прогнулись провода, опустились к земле ветви черных деревьев. Зыбкий свет луны едва освещал раскисшую от слякоти ленту шоссе и окоченевшую фигурку девушки у придорожного столба. Девушка была простоволоса, в короткой темной шубке и полусапожках. Когда из-за поворота, ведущего в город, вспыхивали фары автомашин, она на миг оживала и слабо вскидывала замерзшую руку. Но машины даже не притормаживали, и она вновь отступала в рыхлый снег, зябко жалась к столбу.

Глазунов увидел ее, как только их старенький «Москвич» вырвался на прямую.

— Костя, подбросим? — спросил он шофера.

Тот кивнул, но резко сбавить ход не рискнул: на холодном ветру асфальт леденел, покрывался скользкой коркой. «Москвич» промчал еще добрых три-четыре десятка метров, прежде чем остановиться, а потом мягко покатил назад.

— В чем дело? — вскинул голову Губенко, до этого спокойно дремавший на заднем сиденье. — Что это мы вдруг пятимся раком?

Глазунов кивнул в сторону спешившей к ним девушки:

— Возьмем попутчицей? Что с нас — убудет?

— Какая-нибудь «дальнобойщица», — недовольно буркнул Губенко. — Столько их развелось сегодня!.. — Но все же отодвинулся клевой дверце, освобождая место.

Она живо уселась рядом, умоляюще прошептала:

— Только побыстрей, пожалуйста.

Губенко хмыкнул, толкнул шофера в плечо:

— Поехали!

Машина дернулась, неуверенно заскользила по обочине, и ее хозяин в который уже раз подосадовал, что, несмотря на все старания, не смог раздобыть новую резину.

— Ничего, Костя, — подбодрил Глазунов. — Как-нибудь доберемся. — Но и сам в душе посетовал на непогоду. Весна в этот год пришла необычайно ранняя, дружная. Еще в середине марта вскрылась ото льда Волга, прилетели первые грачи. И вот на тебе — в апреле опять сыплет снег.

Он обернулся.

Девушка жалась в угол. На вид ей было чуть больше двадцати. Впотьмах как следует не рассмотрищь. Не из-за любопытства, а чтобы успокоить ее, спросил:

— Куда так торопитесь?

В этот момент дальний свет чужих фар ударил в заднее стекло «Москвича» и чуть не ослепил Глазунова. Он невольно отвернулся.

С полминуты в салоне висела тишина. И тут вдруг девушка вновь подала голос:

— Ребята, миленькие... Побыстрей, если можно. Это, наверное, за мной.

— Ничего себе — заявочки! — заерзал Губенко. — В чем дело-то, скажи?

— Только не отдавайте меня, если догонят, — жалобно прошептала она.

— Кому не отдавать — может, полиции? С представителями закона, милая, не спорят.

— Да не полиция это вовсе, — всхлипнула девушка.

— Тогда не отдадим, — заверил Глазунов. Он повернул голову к шоферу. — Так ведь, Костя?

Тот молча кивнул, включил «дворники» и до упора выжал педаль газа. Машина заметно прибавила ход.

А свет чужих дальних фар не ослабевал, лишь скользнул влево, и вот уже изящная, приземистая «девятка», настойчиво подавая сигналы, пристроилась рядом с «Москвичом», упорно прижимая его к обочине.

— Ну, наглецы, — возмутился Губенко и полез в свой черный кофр за фотоаппаратом. — Я сейчас тоже попугаю.