Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 11 (страница 10)

— Славная работа, — похвалил Пит. — Небось, не стыдно за такого брата. Где он у тебя, забыл?

— В Толидо, штат Огайо. Весь город в кулаке держит и со всякой мелкой лавки дань имеет. Полиции, правда, до черта отчисляет, да еще законы там — не приведи господи: сядешь на электрический стул, за что здесь и пяти лет не схлопочешь.

— Не сладко — вздохнул Пит. — Лют закон, полиция — зверье. Иногда думаешь, в тюрьме свобода, а не наоборот.

— Кому это там не сладко! — всплеснул руками Фрэнк. — Поглядел бы ты на наших сегодня — все в лакированных туфельках, лимузины у них, бабенки в норковых шубенках. Тут тебе — не раньше, один «браунинг» на двоих, теперь у каждого второго «Томпсон».

Они разговаривали, сблизив узкие лбы, прислушиваясь к тишине раздевалки, чтобы вовремя затихнуть, если в коридоре послышится поступь подкованных ботинок. Через какое-то время Пит неожиданно прозрел:

— Постой-ка, постой, в Толидо... Твой брат в Толидо? Так Джек Гросс как раз оттуда.

Фрэнк внимательно на него посмотрел.

— Какой такой Гросс?

— Дуришь, что ли, — Гросса не знает. Мужик-то он здесь авторитетный, высоко голову держит.

— Ну и пусть себе держит.

— Говорят, будто он на свободу через неделю выходит.

— Что мне, расцеловать его за это? — Фрэнк плюнул себе под ноги.

— Слышал я от Бэрдока — они ведь с ним в одной камере... — Пит внезапно сконфузился, как всегда, когда ему приходилось о ком-то рассказывать. Здесь попахивало явным доносительством, чего в любой тюрьме мира, мягко сказать, не приветствуют. Вот и сейчас, почувствовав неладное, Пит прижал уши.

— Да не тухни, — Фрэнк дружески стукнул его по затылку, — мне до него интереса нет. Давай выкладывай, что там про него толкуют.

— В общем, слышал я от Бэрдока, будто Гросс однажды сказал, что, как освободится, — в Толидо он хочет поставить свою власть.

Пытаясь это осмыслить, Фрэнк долго хлопал глазами.

— Как — поставить власть! — чуть не крикнул он. — Мой Бобби там делами заправляет!

— То-то и оно, что, может быть, последние дни. Гросс слов на ветер не бросает, и натура у него такая — любого под себя подомнет. А ты имей в виду — столкнутся они лбами, как пить дать. Два медведя в одной берлоге не уживутся. Посему помолись лучше покрепче, чтобы твой братец не сплоховал.

Фрэнку без того было известно, чем заканчиваются в гангстерской среде споры за трон, сколько тех, с дыркой в голове, спорщиков и по сей день вылавливают из реки Моми.

— Боб тоже не слабак, еще неизвестно, кто кого подомнет, — произнес он сквозь зубы.

Пит усмехнулся.

— Вот выйдет Гросс на свободу, сколотит себе банду, там и видно будет, кто из какого теста.

Фрэнк подошел к окну, встал на цыпочки и заглянул поверх крашеной кромки. По ту сторону стены был виден стоящий под загрузкой студебеккер. Из-за угла цеха торчал скошенный к кузову автомобиля желоб. По желобу увесисто скатывались тюки ваты, которые подхватывал в кузове человек и ровно укладывал их между бортами.

— Послушай, старина, ты ведь ничем ему из тюрьмы не поможешь. Руки у тебя коротки, — попробовал его утешить Пит, подбивая к смирению.

Фрэнк поиграл желваками. Он думал, что имеет невозмутимый вид, однако глаза против воли выражали растерянность, которую при тонком психологическом исследовании можно расценить как сердечные чувства к брату.

— Один он у меня, понимаешь. Был бы он слюнтяем, я бы за него не волновался... — Он тряхнул головой и заявил: — Ерунда, мало ли что можно ляпнуть с дури.

— Что будешь делать? — спросил Пит.

— Думать буду.

На следующий день те же лица, закончив работу в цехе раньше остальных, на цыпочках прокрались к тому же убежищу. Раздвинули тумбочки и шмыгнули к окну.

Пит был спокоен, он закурил и смотрел, как Фрэнк мечется из угла в угол. Наконец Фрэнк остановился спиной к Питу и сказал:

— Гросс не выйдет из Эйборн.

Пит долго разминал в пальцах сигарету.

— Как это — не выйдет? — спросил, так и не дождавшись объяснений.

Фрэнк повернулся.

— Не выйдет. Получит новый срок и останется здесь.

— Ты, что ли, дашь ему новый срок? — прозвучало восхищенно. — Интересно какой и за что.

— Будет тебе язвить. Слушай давай.

План Фрэнка напоминал какую-то клоунскую репризу, сюжет которой весьма замысловат: заключенный предпринимает попытку побега из тюрьмы, однако предпринимает неосознанно, то есть совершенно этого не разумея. Вляпывается и, уже на полном серьезе, предстает перед судьей. Как известно, поползновение к побегу карается тремя годами лишения свободы. Столько наш герой под занавес и получает.

По поводу этого Пит подумал и выразил мнение, что если бы тюремный срок давали за глупость, то Фрэнк получил бы три пожизненных.

Фрэнк схватил его за ворот и потащил к окну. За окном стоял знакомый студебеккер, и, как вчера, кто-то укладывал в нем тюки ваты.

— Что видишь? — вдавил он Пита носом в стекло.

— Бэрдока вижу, который с Гроссом в одной камере.

— Балда. Про грузовик тебе говорю. Куда он поедет, когда твой Бэрдок его загрузит?

— Понятно куда, в «Белую лошадь». Тюрьма такая в шестидесяти милях отсюда. Там из этой ваты одеяла будут стегать.

— Чтоб ты пропал! — Фрэнк отпустил Пита и, набычившись, засунул руки в карманы. — Без тебя знаю, что в «Лошадь»! Но это потом, а перед тем, как выехать из Эйборн, куда?!

— Куда?

— На пропускной пункт, где проверяют все машины — прежде, чем выпустить за ворота. Так представь, что под ватой при обыске Гросса и найдут. Будет это считаться попыткой побега?

— Ой, не пойму я тебя. Сам он, что ли, под вату залезет? Да что он, дурак, в самом деле, за пять дней до освобождения тягу давать!

— Будет или нет?!

— А как же. Здесь не отвертишься, самая настоящая попытка и есть.

Ничто в поведении Фрэнка не говорило о даже малом сомнении в его плане.

— Пит, ты можешь достать виски? — спросил он, потирая ладони и приплясывая.

— С этим — полный порядок... Вот чему радуешься? Лучше расскажи толком, что ты задумал.

Фрэнк поманил его ближе и принялся объяснять досконально.

Наутро, как только открыли камеры и заключенные выстроились на трапах, чтобы идти на завтрак, Пит стал высматривать поверх голов Трумэна Гибсона. Разглядев его, он заработал локтями, продираясь через безликую толпу. В Эйборн Гибсон был на особом положении — как-никак, состоял уборщиком в администрации, многие пользовались тем положением и находили в нем немало удобства и выгоды.

Поравнявшись с Гибсоном, Пит пошептал ему на ухо и украдкой сунул в карман пачку сигарет. Колонны заключенных текли друг под другом по четырем поэтажным ярусам, каждая — в свой, ведущий в столовую, коридор.

После завтрака Пит пробрался в пожарный ход. В то время как все шествовали на смену в цех, он спустился по ступеням до первого этажа и остановился около ободранной железной двери. Положив на нее ладони, медленно отжал собачку замка; дверь отошла. Пит вдохнул уличный воздух и выглянул наружу — омытый ночным дождем тюремный двор был пуст. Он выскользнул из корпуса.

Дальше пересек двор по направлению к двухэтажной администрации и исчез в ее арке. Знакомым путем поднялся по ступеням, затем привычно и даже по-свойски сунул нос в кладовую с хозинвентарем, где обзавелся шваброй, ведром и тряпкой. Со всем этим Пит поспешил к кабинету секретной части. Постучался.

— Разрешите, сержант?

По углам кабинета возвышались древние пирамиды документов, в центре монументально громоздился дремлющий за столом сержант Дуглас. Перед ним стояла печатная машинка, столешница была усыпана крошками от завтрака.

— Разрешите, сержант? — сызнова спросил Пит.

Дуглас позволил, лишь вскинув правую бровь.

Шуруя перед собой мокрой тряпкой, Пит прошел внутрь. Омыв подножия документов, он осторожно залез шваброй под стул с сержантом. Закончив с уборкой пола, он достал носовой платок и на цыпочках подкрался к Дугласу — тот как будто по-прежнему дремал, — вздохнул и принялся сметать со столешницы крошки. Дальнейшее произошло за долю секунды: взмахом фокусника Пит вдруг вытряхнул из рукава трубочку зеленоватых бумажек, которая с лету тут же была прихлопнута чугунной ладонью Дугласа. Едва ли кто еще видел такую реакцию на деньги. Ладонь с добычей поползла мимо печатной машинки и упала со стола.

Сержант открыл глаза.

— Всегда ты будишь меня на самом интересном месте, — хохотнул он, его жирное лицо затряслось, словно студень на блюде. Не вставая с места, он полез под стол, что стоило ему больших трудов. С одышкой Дуглас пророчил оттуда Питу все неприятности, какие только могут постичь заключенного в тюрьме, а от себя лично пообещал штрафной изолятор, откуда Пит выйдет с отбитыми почками.