Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 10 (страница 28)

— Ни в коем случае!

— Подходяще... Ничего не гарантирую, но постараюсь тебя продвинуть... Так сколько стоит твоя информация?

— Ровно десять тысяч. Будете довольны. Если нет — верну деньги. Все честно.

Шишов подошел к сейфу и извлек оттуда банковскую упаковку зеленых стольников.

Майор, в свою очередь, протянул записную книжку:

— В песке рядом с мешками лежала... Самое важное в конце, на последней страничке.

— Разберусь... Ты иди, майор. До выборов — свободен. Что обещал, не забуду...

Записка была не просто любопытной, а ошеломляющей. Наверху странички стояла двойка, а за ней шесть нулей. Ясно, что это два миллиона баксов! Очевидно и то, что это сумма выкупа за Самсонова. А дальше шла любопытная раскладка — кому и сколько:

«Павел Г. — 100 т.

Иван С. — 100 тысяч плюс 50 т. за липу о полк. Лабоде.

Василий С. — 250 т.

Возврат в «Макойл» — 1.500 т.»

Шишов перечитал записку дважды. Третьего раза ему не понадобилось. Все было предельно ясно.

«...Красиво сработал Вася Самсонов. Какой спектакль организовал! С аквалангистов этих, с Грошева и Сазонова спрос маленький. Такие типы за сто тысяч баксов на любую подлость пойдут. А Ваня Сазонов даже сто пятьдесят получил! Допросить его, гада, или сразу зарыть? Это все равно! Он так и так будет на своей версии стоять... А вот Игорька Лабоду жалко. Глупо погиб полковник. Из-за подлости Самсонова. Нельзя такое прощать».

Два джипа, огибая Уваров, двигались к местному аэропорту. Самолет Самсонова должен был приземлиться через час.

Шишов очень надеялся, что стальная птица развалится в воздухе, рухнет, взорвется, сгорит. Это намного упростило бы проблему. Вообще бы ее сняло. Нет человека — нет проблемы... Но это были мечты. На телефонный депутатский запрос начальник аэропорта с почтением сообщил: «Полет проходит нормально. Погода отличная. Ждем вас, Андрей Викторович... Мы даже в зале для почетных гостей столик накрыли...»

Буркнув что-то вроде «спасибо», Шишов отключил сотовый... Банкет у трапа не входил в его планы. Обычно Самсонов сам садился за руль джипа и гнал в Бродники. Это было уже традицией. На это они с Саблиным и рассчитывали.

На хозяйстве в усадьбе Шишов оставил Воловика. Не зря он правая рука... Надо было встретить ресторанных работников с готовой едой и прочими банкетными атрибутами, отследить размещение столов на лужайках под вековыми липами, связаться с яхтой «Марго» и заказать салют на девять вечера... Какой уж тут салют после всего, что произойдет через час...

Джипы притормозили у невзрачного домика в ста метрах от аэровокзала для обычных пассажиров.

Невзрачным домик был только снаружи. Внутри все начиналось со слова «евро»: евроотделка, аврообслуга, евронапитки, евроулыбки...

Саблин направил двух охранников в гостевой зал. Двое других сопровождали Шишова на летное поле, прямо к трапу московского самолета.

Возле машин Саблин оставался не больше минуты. Два резких удара заточкой — и шины джипа охраны недовольно взвизгнули, зашипели и стали оседать.

Самсонов много шутил и смеялся. В этом чувствовалась даже какая-то нарочитость. В его глазах Шишов угадывал ехидную издевку: «Ловко я вас одурачил? И еще не вечер. Скоро я всех, всю губернию под себя подомну...»

Пить Самсонов не стал. Он только понюхал коньяк и подмигнул друзьям: «Джип я сам поведу!»

Шишов с Саблиным переглянулись и согласно кивнули.

Самсонов уже включил двигатель и начал разворачиваться, когда к джипу подбежал старший охраны:

— Колеса проколоты... Десять минут — и все заменим.

Саблин высунулся в окно и проворчал:

— Сколько колес проколото?

— Два.

— А запасных сколько?

— Одно... Но мы поищем. Найдем!

— Ищите... Значит, так: ремонтируйтесь и догоняйте. Охран-нички! Гнать вас всех надо... Газуй, Титан.

Самсонов газанул, и тяжелый внедорожник со скрипом и визгом сорвался с места.

Через сорок минут они выскочили на берег Волги, на прямую дорогу к Бродникам.

Саблин, сидевший на заднем сиденье, начал постоянно оглядываться. Особенно на холмах, где дорога далеко просматривалась в обе стороны.

Наконец он нашел безлюдное и безмашинное место.

— Притормози, Титан. Я хочу вас с Шишком сфотографировать. В предвыборных целях... Сначала вы в машине... Я вперед пробегу, а ты давай на малой скорости на меня... И улыбайтесь, оба улыбайтесь.

Фотоаппарата у Саблина не было. Прикрыв рукоятку, он приставил к глазам пистолет. Со ста шагов Титан не разберет, а с двадцати — будет уже поздно.

Вскидывая пистолет, Саблин успел увидеть за лобовым стеклом две улыбки: радостную Самсонова и кривую Шишова.

Три пули вошли чуть повыше руля... Джип замедлил скорость, соскользнул в кювет и уткнулся носом в придорожные кусты.

Саблин протер пистолет и швырнул его на дорогу в сторону Бродников. Потом он подбежал к машине, с трудом открыл заднюю дверь, подтянулся и, как танкист, вполз в джип ногами вперед.

— Жив, Шишок?

— Да... Бровь я себе повредил... Долго нам еще? Мне неприятно к нему прислоняться.

Через три минуты у места «покушения на кандидата в губернаторы» притормозил рейсовый автобус из Бродников. Еще через минуту — «Волга» с уваровскими рыбаками. У кого-то в толпе появилась видеокамера, кто-то звонил в «скорую» и в милицию, большинство вызволяло потерпевших.

Поддерживая Шишова, Саблин протиснулся поближе к человеку с маленькой «Сони» в руках. Красный огонек на камере горел, и значит, можно было говорить:

— В Шишова стреляли двое. Они убежали в сторону леска. Догоните их... Нас хотят запугать. Но мы продолжим предвыборную борьбу... Уваровцы, не теряйте надежду на счастливую жизнь. Мы победим!

Последние слова Саблин произнес так проникновенно, что стоящий рядом Шишов гордо поднял голову и чуть было не выбросил вперед правую руку с жестом, указующим дорогу к счастью.

Незнакомая дорога всегда кажется длиннее.

Саша Гутман шел по подземному ходу бодро, как по коридору своей квартиры. Той дело фонарик выхватывал из темноты виденные уже обрезки корней, торчащие из стен, пологие лесенки, лужи.

Пытаясь не отставать, сзади семенил Гоша, поеживаясь от сырости и подвальной прохлады.

У стены, за которой был винный погреб, Гутман затих и прислушался. Он только сейчас понял, что время для рейда он выбрал не самое подходящее. На полянках вокруг усадьбы шла полным ходом подготовка к банкету, а значит, хранилище элитных напитков могло быть сейчас самым посещаемым местом.

За стеной было тихо... Гутман спокойно вынул четыре кирпича.

Голова в эту дырку не пролезла. Рука с бутылкой проходила свободно, а голова — никак.

С помощью «фомки» старинная кладка разбиралась легко. Ломать — не строить!

Вынув девятый кирпич, Гутман примерился: теперь явно пролезали все части тела.

Раздвинув в стороны бутылки, Саша лег животом на полку, втиснулся внутрь и, вытянув вперед руки, нырнул на пол винного погреба.

Первое, что он заметил, — гора пустых коробок в углу. Одной такой будет достаточно, чтобы закрыть лаз, из которого вопросительно смотрел Гоша.

Прежде чем дать ему отмашку, Гутман подошел к двери погреба, прислушался, а потом наклонился и приник глазом к замочной скважине... Он увидел нечто странное: по коридору прямо на него шел человек в черном смокинге и — главное — в бабочке.

Гутман подскочил к груде пустых коробок, схватил одну из них, поставил ее на полку, прикрывая и дыру в стене, и растерянное лицо Егора Рюмина.

Пока незнакомец в смокинге скрипел ключом, проворачивая старинный замок, Александр вернулся к двери, которая открывалась внутрь, и втиснулся в небольшой проем. Входящий в винный погреб человек не должен его заметить... А выходящий?

Смокинг оказался мятым черным костюмом из легкой дешевой ткани, а вдоль брюк тянулись атласные лампасы. Типичный наряд официанта.

Человек в смокинге прошел в глубь винного погреба, присел и стал шарить по нижним полкам. Он звенел бутылками, заглушая шаги подходящего сзади Гутмана.

Бить или не бить — так вопрос не стоял. Чем бить? Коньяк, виски, а тем более красное вино не подходят. Желательно сохранить чистоту официантского костюма... Опять ничего лучше русской водки не придумаешь!

Толстостенная бутыль с прозрачной жидкостью зависла над головой работника подноса и ударила с четко рассчитанной силой. Надо было отключить незнакомца, но желательно не разбить сосуд и его голову. Из трех целей удалось осуществить только две. Бутылка все-таки разлетелась вдребезги, и подвал наполнился знакомым волнующим ароматом.